tear you apart

сейчас

Годжо не сразу понял, кто звонит, пока не раздался первый всхлип после долгого молчания. Желание бросить трубку отпало тут же. — Я… — она начала неуверенно. — Мне кажется, я убила человека. Годжо подскочил с кресла. Чистивший до этого ствол Тоджи переглянулся с Гето. Тому недавно прилетело по умной башке из-за не слишком умного поступка. Дело привычное. Но положение исключительно горизонтально и с пакетом льда на просветлённой головушке не помешало Сугуру заметно встрепенуться и задаться тем же вопросом, что Фушигуро: какого хрена с Годжо слетела маска идиота, да так быстро? Он доставал Тоджи нытьём добрых полчаса с просьбой поиграть в карты на раздевание. Но как только раздался звонок и Годжо ответил на него не глядя, кретина пришлось выключить. — Ты где? — Дома… Она сдерживала рвущийся наружу плач. Не плачь скорее, а нарастающую панику. Тоджи и Гето наблюдали редкое явление — смесь бешенства и хладнокровия на лице Сатору. Одно под другим пряталось. Годжо — сплошное противоречие. Кто-то бы сказал — заноза в заднице. И с этим трудно спорить. Но ещё было трудно спорить и с тем фактом, что Годжо-обалдуй лучше, чем серьёзный Годжо. Чем спокойный Годжо. Лучше шестиглазого чудовища, которого тот из себя представлял на самом деле. Если она звонит Сатору, а не кому-то другому, то дело совсем дрянь. Дрянь настолько, чтобы наплевать на гордость и позвонить тому, кто сам подобно последнему козлу доставал девчонку несколько месяцев подряд, добиваясь расположения и добровольного желания раздвинуть перед ним, единственным и неповторимым, стройные ножки. — Я сейчас приеду. Тебе что-то сделали? Вместо ответа — новый всхлип. Это сработало катализатором для грядущего пиздеца.

тогда

Надо было догадаться сразу. С самого начала понять, что она вовсе не строит из себя недотрогу, а действительно не хочет его внимания. Внимания кого бы то ни было в данный период своей жизни. Это был один из элитных клубов в Гиндза. Туда кого попало не пускали. Годжо с товарищами зашли выпить после удачно выполненного заказа постоянного клиента. Ни абы-какой человек, таких уважать надо. Но Годжо и уважение — вещи слабо совместимые, примерно как горящая спичка и бензин, вода и серная кислота. С понятием «иерархия» у него тоже всегда было сложно, поэтому вокруг находились люди, способные вовремя прочистить мозги в нужном направлении. Помимо хорошей выпивки здесь были и хорошенькие девочки-мальчики на любой вкус, которые делились на две категории. Первые представляли из себя тела и устраивали представления без возможности распустить руки. Шоу яркие, больше распаляющие с расчётом на дальнейшее пребывание здесь перевозбудившихся похотливых и не только ублюдков. Как сейчас внизу. На столе извивались два женских тела. Вокруг собрались богатенькие хари. Полумрак царил везде, кроме выгодно выхваченных светом мест. Все, кто занимались вещами, для других глаз не предназначенными, попрятались по приват-залам. Вторая категория была другой, почти неприкасаемой — обслуживающий персонал. Их нельзя было снять, только если очень попросить и суметь договориться с администратором. Редкостной сукой, надо отметить, поэтому связывались с ней только отчаянные. Они были условно «попроще», симпатичные, но не выделяющиеся ничем особенным. Таких брали специально, чтобы не отнимали клиентуру у основных работников и деньги не шли мимо кассы. Поэтому Годжо очень удивился, когда обслуживающая их официантка оказалась красоткой, которую местный босс отправил бы на пилон, шоу устраивать или добавил пару-тройку её хорошеньких фото в нижнем белье в каталог, чтобы какой-нибудь богатый боров или дружный с хозяином мафиози мог отвалить приличную сумму денег за ночь с такой куколкой. Секс-индустрия в их стране достаточно развита, чтобы удовлетворить любого, были бы деньги. Японцы хорошо усвоили, что секс продаётся замечательно, особенно в неклассических своих проявлениях, играющий на самых странных, а иногда и страшных человеческих желаниях. Деньги, деньги, деньги. Всё в этом мире решают они. С такой фигурой девчонка могла бы заработать больше, чем просто занимаясь работой «принеси-подай-убери». Первое, что бросалось в глаза, это, разумеется, волосы. Если парик, то достаточно натурально смотрящийся, насколько позволяло оценить местное освещение. Годжо знал, как белые волосы притягивали взгляды, потому что сам был обладателем светлой шевелюры в свои почти тридцать. Альбиносы в Японии — это как честные чиновники, не берущие взятки без оглядки на иерархическую лестницу, где во главе всегда сидит самая старая и жирная крыса. Если это её цвет волос, то Сатору заинтересован ещё больше. Личико как у фарфоровой куклы — чистое и красивое, только бледное. Алые губы совсем не улыбались клиентам, хотя должно было быть наоборот. Неулыбчивость противоречила негласным законам обслуживания. Она вся прехорошенькая. Юбка выше колена и белая блузка с бейджем. «Мидзуки» красовалось на нём. Да, как же, Мидзуки. Все знали, что настоящих имён мальчики и девочки здесь не носили. Только клички или псевдонимы. Годжо какое-то время наблюдал, как девчонка весь вечер бегает туда-сюда и переставляет с подноса на столик рюмки, несколько бутылок алкоголя, закуски. Вместо привычного сакэ, которое пили все трое, сегодня кто-то из них, явно не Годжо, заказал текилу. Экзотики захотелось. Девочки, которых они взяли на вечер для компании, пили некрепкое цветочное вино. Им пьянеть было запрещено. Годжо обвёл ленивым взглядом сначала Тоджи с двумя брюнетками — одну он услужливо посадил себе на колени. Тоджи иногда выключал типичного мужлана. Он никогда на нежности не разменивался. Но девочки его любили. Не за внешность и огромный член. Этого как-то маловато. Действительно мало. Хотя, против Фушигуро хрен кто устоит, даже если знает, что приближаться к такому типу людей опасно. Ходили слухи, что по нему сох двоюродный брат. Как сох, помешан был совсем нездорово. У Зенинов у всех с мозгами не в порядке. Даже у Тоджи, белой вороны среди поехавшего семейства, но в черепушке что-то работало и работало успешно. Он вообще зря сюда попёрся. С дыркой-то в боку. Но лучше уж так, чем озвереет без дела или опять проиграет все деньги с гонорара на ставках. А то, что Тоджи хватит сразу на двух девчонок, Сатору почему-то не сомневался. Потом он перевёл взгляд на Гето. Тот уверенно ворковал на ушко что-то очень милой барышне. Никак проповеди читал. Он мог. Но глаза его лисьи, особенно если тот принимался легко улыбаться, будто все тайны мира знал. Девчушка внимала его речам, как грешница внимает праведнику, готовому помочь ей встать на путь истинный. У Сатору и самого под боком симпатичная Лисичка. Он так её и называл — Лисичка. Из-за рыжих, хорошо окрашенных волос и лукавого взгляда. Да, его широкая ладонь лежала у неё на коленке, но складывалось такое ощущение, что не из-за желания почувствовать бархатную кожу, а из-за нехватки места на подлокотнике. Годжо весь вечер смотрел только на светловолосую банши, не ответившую ни на одну из его улыбок. Это бесило. — Я вам не интересна? — пропела на ухо Лисичка обиженным голоском. Её красивые пальцы скользнули под ворот расстёгнутой на две пуговицы рубашки. — Ты весьма наблюдательна, прелесть, — улыбнулся ей Годжо, отвернувшись от созерцания острых коленок, неприкрытых строгой скучной юбкой униформы официантки. Лисичка не обиделась, проследив за его взглядом. Хмыкнула. — Вы хотите нашу новенькую? Зря, она проблемная. — Проблемная? — Именно. — Теперь хочу ещё больше, — шире улыбнулся Годжо. — Она будет дурочкой, если откажется с вами выпить, — сказала Лисичка. Когда официантка подошла ближе, то Годжо перехватил её за запястье. Несильно, скорее просто придержал. Но девчонка вздрогнула. Повернулась резко. Увидев Годжо, чуть расслабилась. — Вы что-то хотите? Вежливо, но без улыбки. Проблемная, да? У Годжо всё внутри свело от предвкушения. — Как тебя зовут? — спросил он девушку. — Я представилась, когда зашла. — Я говорю про настоящее имя. Годжо закинул ногу на ногу. И поставил локоть на подлоконник маленького диванчика, обтянутого кожей. — Не смущай девчонку, у тебя уже под боком сидит и скучает одна, — лениво подал голос Тоджи. — Сам-то с двумя, — капризно протянул Годжо. — Мне что, нельзя? — Если надо, я могу позвать ещё одну девушку, — спокойно предложила «Мидзу». — Я не хочу другую, хочу, чтобы ты со мной выпила. — Это против правил. — Плевать на правила, если я плачу. — Вы платите не мне. — Могу и тебе, если хочешь. — Нет. Они уже привлекли внимание остальных. Тоджи, в принципе, было плевать. Ему просто не нравилось то, что Годжо сам был «проблемным». На периферии Сатору поймал укоризненный взгляд Гето. Не ему судить. Сам недавно флиртовал с мальчишкой — сыном заказчика. Да так, что у того чуть носом кровь не пошла от нервного перенапряжения. А не пошла только потому, что вся прилила в область паха. Знал бы бедный парнишка, как виртуозно Гето режет чужие глотки, наверняка бы не фантазировал оказаться рядом с головорезом. Хотя, они все уже очень давно отказались от мокрухи. Лет десять как работали почти без крови. И «почти» в их случае считалось. — Нет? — переспросил Сатору. — Может тогда позвать администратора? Теперь напряглись присутствующие девочки. Годжо почувствовал, как под рукой дёрнулась Лисичка. Ага, всё интереснее, чем он думал. — Мина, ради всего святого! — воскликнула одна из брюнеток. — Не порть господам отдых. Тебе ничего не стоит выпить с ним. — Мина, значит? Ты действительно проблемная, — сказал Сатору. — И я подозреваю, что мы видим лишь верхушку айсберга. Как интересно. — Годжо, — наконец включился и Гето. — Оставь девушку в покое. Пусть позовёт тебе другую. Выпьешь с ней. — Не хочу с другой, хочу с этой. Он следил за ней и за тем, как остальные девушки на неё смотрят. Давят молча. Видимо, что-то подобное происходит не первый раз. Но их троица — гости такого уровня, которым отказывать не положено. А уж тем более злить. И в заведении действительно крайне напрягающий администратор. Если ошибку допустит одна, расплачиваться за неё будут все без исключения. — Что бы вы хотели выпить со мной? Ей это далось тяжело. Настолько тяжело, насколько сейчас стало весело Годжо. — Текилу. Как положено. Как её пил наш дорогой Тоджи-кун! — весело ответил он. Мина видела, не могла не видеть — при ней было — как после первой стопки текилы, что Тоджи в себя опрокинул, его язык слизал соль с плеча одной девушки, а у второй он забрал изо рта дольку лайма. Гето тогда поморщился, будто это оскорбило его чувство прекрасного. Он не всегда одобрял действия Тоджи чисто из вредности. Последствия их бурной молодости, когда Тоджи было ещё не под полтинник и он чуть не отправил на тот свет двух молодых идиотов в лице самих Гето и Годжо. Лисичка хотела уйти, чтобы уступить место Мине. Может, они потом и устроят что-то девчонке, но пока она готова потакать всем прихотям клиента. А клиент захотел не её. Годжо потом поговорит на этот счёт с каждой, если потребуется. Его рука остановила рыжеволосую красотку. Сатору наклонился к её уху и что-то шепнул. Улыбка Лисички из фальшивой сменилась на вполне искреннюю. Она чуть отодвинулась, но осталась на месте. Сатору посмотрел на Мину и похлопал по месту на столе перед собой. Девушка подошла не сразу. Какое-то время она упрямо боролась с необходимостью послушаться, намереваясь наплевать на все последствия отказа и уйти. Но потом сделала один шаг. Второй. Стук каблуков был похож на падающий с порванной нитки жемчуг. Мина села на столик перед ним. Близко. Пришлось раздвинуть ноги, из-за чего юбка задралась. Но Годжо смотрел не на оголившиеся прелести, а в глаза напротив. Она готова его убить. Она очень хочет его убить. Лисичка налила в стопку текилы и подала Сатору. Тот протянул её Мине. Она взяла. — Не пей сразу, — сказал Годжо. Он насыпал соль на тыльную сторону своей ладони: на стык между указательным и большим пальцами. Руки у Годжо были большими, как и он сам. Многих это напрягало и пугало. В его работе то, что надо. И сейчас то, что надо. Девчонке соль придётся слизывать дольше обычного. Мина заглянула ему прямо в глаза и, не отводя взгляда, опрокинула в себя стопку текилы. Заметно поморщилась. Потом наклонилась чуть вперед, к руке Годжо. Замерла. — Ну же, чудо-девочка, давай. Вкус станет лучше. Мина не сразу, но обхватила губами кожу Годжо на руке, языком слизывая соль. Вдоль позвоночника прошла волна тепла. Сатору только на секунду позволил представить себе, что этот язык мог бы находиться совершенно в другом месте сейчас. Лисичка протянула Годжо дольку порезанного лайма. Он обхватил её губами. Маленькие ранки на тонкой коже тут же неприятно обожгло кислым соком. Мина отстранилась, облизывая солёные губы. Дольку цитруса она взяла ртом несмело. Можно было соприкоснуться губами, что в её обязанности совсем не входило. Но Годжо не стал поступать непредсказуемо, потому что решил приберечь одну пакость на потом. Мина вновь скривилась, на этот раз от кислого вкуса. Прожевала довольно быстро, пока стопку наполняли заново. — Оголи плечо, — пропела Лисичка. — Нет, — прервал её Годжо. — Живот. — Я не… — Живот, Мина-чан. И можешь быть свободна. То ли Годжо показалось, то ли одна из девиц Тоджи кинула нетерпеливое «ну же». Потому что боялась, ох, да они все боялись, что может выкинуть Мина. Годжо и сам был заинтересован до зуда в ладонях. Он предвкушал. Мина всё-таки начала расстёгивать блузку. Пальцы ловко высвобождали перламутровые пуговицы из петель. Хотя Годжо предпочёл бы от них избавиться по-другому. Но он же хороший мальчик, он не будет портить чужую вещь, порвав её. Мина оголила только живот. Плоский, с хорошенькой родинкой у пупка. В кожу зубами бы впиться. — Так не пойдёт, — протянул Годжо. — Только живот. Так вы сказали. Годжо хмыкнул. Мине пришлось наклониться чуть назад, чтобы он смог насыпать соль. Тактильного контакта было больше положенного. Годжо держал Мину за бок второй рукой. Девушке было не шевельнуться, иначе соль рассыплется и всё придётся начинать по новой. А этого она точно не хотела. Сатору улыбнулся ей. Только ей. На окружающих плевать. Он выпил стопку текилы резко, так же, как и Мина — не отводя взгляда. А потом наклонился вперёд, к её животу. Горячий язык широким жестом прошёлся по коже. Вкус премерзкий, но среди контрастов удалось различить привкус и самой Мины. Очаровательно. Годжо провёл выше, чем была насыпана соль, а потом подул на влажную дорожку, оставленную его языком. Кожа Мины тут же покрылась мурашками. Другая девушка услужливо помогла с лаймом. Сатору чуть приподнялся. Потому, что Мина явно не собиралась наклоняться к нему. Будто бы уже знала, чем это всё закончится. И не прогадала ведь. Годжо забрал зелёную дольку, тут же впился губами в чужие и, воспользовавшись замешательством, протолкнул языком лайм в чужой рот, задев нёбо и зубы. Щёку тут же обожгло. Невзирая на внешнюю хрупкость, ладонь у Мины оказалась тяжёлой. Голова Сатору не дёрнулась, а лишь резко отвернулся в сторону. Из-за чего на глаза попались удивлённый Тоджи и ошарашенные поступком Мины девушки. Одна даже прижала руки ко рту. Сатору тихо рассмеялся. — Ты только строишь из себя… Ему договорить не дали. Мина тут же выплеснула на него бокал спутницы Гето, который, кстати, удивлён произошедшим не был. В рот попали сладко-горькие капли алкоголя. Мина слишком быстро вскочила на ноги. — Дурочка, стой! — одна из брюнеток Тоджи вскочила с его колен и побежала за Миной. — Доволен? — со вздохом спросил Гето. — Более чем, — Годжо лишь тихо рассмеялся. Эта девчонка, Мина, ему понравилась. Понравилась так, что всё свело сладко в паху. Сейчас была первая их встреча, но далеко не последняя. Годжо знал. Знал, что это станет началом его погибели.