tear you apart

«тогда»

Мина перешагнула порог «Девочки Юдзу» раз пятый за неделю. И раз пятый виделась с хозяйкой борделя. Таких леди обычно сравнивали с чёрными кошками. Но эта была похожа на змею. Длинные шёлковые волосы — чёрная, драгоценно переливающаяся чешуя. Под внимательным взглядом жёлтых глаз Мина чувствовала себя кроликом. Ей почему-то представилось, что сейчас госпожа Гого раскроет рот от уха до уха. Широко, как раскрыла бы пасть змея, чтобы проглотить жертву. Вместо яда у таких женщин полные смертельной точности речи. Длинное тело и длинные пальцы, между которыми зажата сигарета. Длинное тело и длинные пальцы не паучьи, нет, слишком изящные и правильные. Не изломанные. Госпожа двигалась по-змеиному — бесшумно, перетекая из положения в положение, как вода. Гого прищурилась. Сделала затяжку. — Лиса в шкуре кролика, — стряхнула пепел с сигареты в резную пепельницу. Мина отмерла. Через стенки пепельницы свет ложился на поверхность подоконника голубыми бликами. Госпожа Гого курила уже не одну сигарету, сидя у окна. Это было видно по перепачканным помадой окуркам. — Не хочешь ли ты сменить место работы? — улыбнулась госпожа Гого. В комнате было жарко и влажно из-за душного лета. Благовониями пытались сбить запахи пота и спермы, а ещё разбавить плотность воздуха. На госпоже был только красный шёлковый халат. Ткань съехала по плечам, оголяя острые линии. — Нет, — ответила Мина. — Когда-нибудь я добьюсь от тебя положительного ответа. — Ханзо-сан отправил со мной ваш обед. И спросил, есть ли особые пожелания на завтра, — проигнорировала слова госпожи Мина. Гого поджала губы в задумчивости. В борделе было подобие тихого часа. Но тихо вели себя не дети, а проститутки. Сонные мухи, и те активнее. Девочки отдыхали после тяжёлой рабочей ночи. Но нашлись клиенты, которым плотские утехи понадобились средь бела дня. Мина слышала стоны, проходя мимо нескольких спален. Девушкам здесь хорошо доплачивали за имитацию удовольствия. Иначе все обслуживаемые ими мужчины — боги в постели. Что истинная чушь. Мина пошла сюда лишь потому, что Ханзо попросил. Мальчишка-курьер, обычно разносивший горячие обеды по постоянным клиентам рамэной, подвернул ногу. И пока Ханзо не найдёт ему замену, в кое-какие места обеды будет носить Мина. В том числе и в бордель. Платить за секс в Японии запрещено. Проституция криминализирована. Но лиса везде кур найдёт. Лазеек существовало огромное множество. И никто не гнушался ими пользоваться. Секс хорошо продавался во все времена. Япония в секс-индустрии тоже весьма преуспела, несмотря на суровые законы и моральные принципы общества. В некоторых местах оказывались услуги особого характера. Все знали, что в хост-клубах спать с клиентами запрещено, но все так же знали, что там спят с клиентами за деньги. В некоторых развлекательных заведениях и ночных барах существовала программа с «особыми услугами», а такие бордели, как «Девочка Юдзу», маскировались либо под массажный салон, либо под общественную баню. Секс за деньги тут запрещён, но все знают, что он продаётся. — Если нет пожеланий, я оставлю обед и уйду, — сказала Мина. Госпожа Гого кивнула на лакированную тумбу у двери. Мина поставила туда пакет, поклонилась и уже собиралась развернуться, чтобы уйти. — Не прячь презрение за вежливостью, — сказала госпожа Гого. — Если вы углядели в моих словах или действиях презрение, прошу простить, — сказала Мина. — Просишь прощение у проститутки, забавно, — усмехнулась Гого. — Обычно к тем, кто продаёт своё тело, испытывают лишь отвращение. — Я подобного не испытываю. — Но сама такой стать не хочешь, как бы я тебе не предлагала. Ненавижу обманчиво невинных сучек, как ты. — Что ж, я уважаю ваш вкус, — сказала Мина. — Ха, — улыбнулась Гого. Ответ Мины женщину удивил, позабавил и заинтересовал одновременно. — Давно у Хаттори работаешь? — спросила госпожа. — Нет, — ответила Мина. — Ты немногословна, — госпожа снова стряхнула пепел в пепельницу. — Каким ветром тебя туда занесло? — Мне можно идти? — получилось резче, чем Мина планировала. — Какой раз смотрю на тебя, и увидеть бы невинного кролика. Да только я вижу хищную кровожадную лису. Вот смотрю на тебя, и увидеть бы нежный и хрупкий цветок. И я вижу цветок. Дьявольскую трубу. Её бутон обращён в небо. Что дерзость для бога, поэтому их прекрасный аромат слышен только ночью. И дурманит голову он именно в тёмное время. — Очень поэтично, — мрачно заметила Мина. — А как ещё говорить про таких принцесс? — слова Гого отдавали насмешкой. — Но таким принцессам нужен не принц… — А палач? — усмехнулась Мина. — Тебе тоже так в детстве говорили? Госпожа Гого оскалилась. Действительно змея. Вот-вот вытащит раздвоенный язык. В коридоре раздался шум, мужские голоса. Кто-то из девушек коротко взвизгнула и громко сказала «госпожа Гого там». — Что за… — не успела госпожа подняться с места, как дверь в её комнату распахнулась. Мина давно думала, что проклята. И уже не удивилась, увидев на пороге столь знакомое лицо. Даже не одно. — Гого, нужна помощь. На пороге стояли двое — Годжо и Тоджи. Один волочил другого, перекинув руку через плечо. За спиной мужчин маячил Гето. Мнимо спокойный, по-опасному сосредоточенный. Мина увидела кровь на лице Тоджи. А правый бок его рубахи залило красным. Годжо на мгновение застыл, увидев ещё одно знакомое лицо. Да ещё и в таком месте. Но быстро отмер, проволочив раненного мужчину в глубь комнаты. Гето поспешно вошёл следом. — Что произошло? — подскочила Гого. — Эта безмозглая обезьяна на рожон полезла к ребятам, с которыми у нас был договор друг друга не трогать, — сказал Гето. Он был зол. — Хватило же ума оставить нашу машину около твоего борделя, когда уходил утром на встречу, — сказал Годжо. — Стрелка была забита в квартале отсюда. — Почему не отвезли его сразу к Сёко или домой? — зашипела Гого. — Потому что машина здесь! — кинул Годжо. — Я поняла, — Гого накинула халат на плечи и посмотрела Годжо прямо в глаза. — Постараюсь сделать всё, что смогу. Внизу послышался визг шин. Громко захлопали дверьми. Гого поспешно вышла за дверь. Пусть она и двигалась быстро, но всё с тем же змеиным проворством. Будто скользила по песчаным барханам. Мина проводила госпожу взглядом, а потом перевела его на запихивающих тело Тоджи под кровать Годжо и Гето. — Под этим траходромом на удивление мало места, — зло усмехнулся Годжо. Он пыхтел, запихивая Тоджи под кровать. А Гето пытался уложить товарища удобно. — Крови много не накапало, девочки должны подтереть. Надеюсь, успеют, — сказал Сугуру. — Ты же понимаешь, что план говно? — А есть другой? — фыркнул Годжо. — Можем его им отдать. Хочешь? Гето тяжело вздохнул и ответил: — Лучше уж пускай думают, что мы всю ночь тут провели втроём. Хорошо, что стрелка была один-на-один, без свидетелей. Плохо, что Тоджи зацепили. Сейчас из-за ранения будет трудно доказать, что он занимался сексом всю ночь, а утром не избивал до полусмерти человека. — Так он и занимался сексом всю ночь, а утром избил до полусмерти человека, — сказал Годжо. — Чтобы Тоджи, и платил за еблю… — Это тебя сейчас и правда волнует? — спросил Гето. Возня много времени не заняла. Они устроили Тоджи под кроватью быстро. Годжо был прав — траходром. На таких люди не спят, а устраивают оргии. Мина нахмурилась. Ей бы уйти. Да только дурное предчувствие пригвоздило к месту. Словно любое движение вело в капкан. Нет, госпожа Гого не права — до дикой кровожадной лисицы Мине ещё далеко. Лисицы умнее, они сбегают от неприятностей мгновенно. Годжо выпрямился и сразу же повернулся к ней. — Что ты здесь делаешь? — Работу пришла искать, — огрызнулась Мина. — Хаттори уже недостаточно платит? — усмехнулся Годжо. В аметистовых глазах Гето бегущей строкой читалось: «Серьёзно? Даже в такой ситуации?». Послышались приглушённые мужские голоса. — Чёрт, — вырвалось у Годжо. — Мы никого позвать для прикрытия не успели, — Гето посмотрел на друга. — Твоя рубашка. — Что «моя рубашка»? — не понял Годжо. — Сними её. И пусть братки Ямада думают, что я с тобой ебусь. Мина не сразу поняла, что Гето язвит, а не говорит серьёзно. Язвит, да так злобно. — Ты не в моём вкусе, — Годжо посмотрел на Гето. Откровенно издевался. Его что, веселит ситуация? — На вашей рубашке кровь, — сказала Мина раньше, чем успела подумать. — Гето-сан прав. Лучше её снять. — Только за деньги, милая. Всё в этом заведении дорого стоит. — Ты можешь столько не пиздеть сейчас? — спросил Гето. — А будет легче, если я замолчу? Уверен? — улыбнулся Годжо. Но Гето не был уверен. У Сатору лихорадочно блестели глаза. Он в целом казался больше заинтересованным попасться, чем отвести от себя и товарищей беду. Если они хотят выдать всё за посещение борделя, то сейчас из декораций только огромная кровать. Годжо стоял в окровавленной одежде на коленях с одного бока. Гето, готовый ударить друга и уложить рядышком с Тоджи, с другого. А из женщин ничего толком не понимающая Мина. —Не окажешь услугу? — спросил Годжо неожиданно. — Я бы был рад тебя не втягивать, но ситуация и правда дерьмо, — Гето обратился к Мине. — Обещаю, что после этого он тебя больше доставать не будет. Кивнул на Годжо. — Э, базар фильтруй, чудо-мальчик. — Не давайте обещаний, которые не выполните, — тихо сказала Мина. И взялась за пуговицы лёгкой летней блузки. В такие минуты время тянулось утомительно-медленно, но вместе с тем бежало неуловимо быстро. Парадокс, подставивший не мало людей. По коридору нестройный ритм отбивали чужие шаги. Человека четыре шли к комнате госпожи Гого, включая саму хозяйку. Мина слышала её голос. А через мгновение она услышала, как распахнулась дверь. — Чёртовы гады, что… — грозный голос оборвался на полуслове. — И правда трахаетесь?.. Прозвучало до парадоксального комично, потому что вошедший по-настоящему удивился. Мина не видела выражения его лица. Её больше заботило, как остаться сидеть на бёдрах полуголого Годжо. Его большие руки обжигали стройные бока Мины. Фантазии, да и времени на что-то большее хватило немного. Мина, Сатору и Сугуру успели раздеться только по пояс. Хотя, раздеться — громко сказано. На Мине остался белый, полупрозрачный браллет из тонкого кружева. Для обитательниц «Девочки Юдзу» лишком целомудренно. Годжо умудрился стянуть с волос Гето резинку. Не очень заботливо, совсем не аккуратно. Гето выругался. Годжо нырнул под одеяло и усадил Мину себе на бёдра. Та упёрлась ему в грудь ладонями. С первого взгляда лихая поза наездницы. Проститутка закончила с одним клиентом, который сейчас закуривал. И теперь развлекала второго. Гето щёлкнул зажигалкой, прикуривая сигарету. Достал из кармана брошенного на пол пиджака. Длинные пряди упали на плечи и лицо. Мина видела это краем глаза. Ей понадобились все силы, чтобы не прикрыться, не спрятаться от чужих взглядов. На самом деле от одного-единственного, обманчиво ясного, по-праведному небесного. Но явно принадлежащего демону. Пальцы Мины против воли впились в белую кожу Годжо. А там, где касались его ладони, горело. — Может, закроешь дверь? Мы здесь немного заняты, — сказал Годжо. — Ну что ты, — усмехнулся Гето, поднося к губам сигарету. — Может, малышу Кохэку такого зрелища больше не увидеть. — Тц, — вырвалось у того, кого Гето назвал «Кохэку». — Я думал вы друг друга под хвост балуете. А девки только для прикрытия были… Оказывается, нет. Кстати, я тут такую беловолосую сучку не припомню. Кроме тебя, Годжо. Новенькая? — Я сказал, дверь закрой, — Сатору приподнялся так резко, что Мина рефлекторно обняла его за плечи, чтобы не упасть. — Иначе белобрысая сучка Годжо надерёт тебе зад. Зубы-то ты все с прошлого раза вставил? Мина не могла видеть всей картины. Обзор был очень ограничен. Годжо сейчас гладил её по спине. Пробегался кончиками пальцев вдоль позвонков. И не отводил взгляда от стоящих на пороге. Смотрел поверх нежного девичьего плеча. Напряжение звенело в воздухе. Молчание затянулось. — Где Тоджи? — звучал Кохэку требовательно, но уже без гонора. — Гого сказала, что он в приват-комнате. И сразу с тремя. Даже его на столько тёлок не хватит. — А кто тебе сказал, что там одни девушки? — усмехнулся Гето. — Только попробуй сплюнуть мне на порог, пожалеешь, — послышался голос госпожи Гого. Видимо Кохэку решил грубо выразить своё отношение к предпочтениям Тоджи. И невдомёк ему было, что те трое, про которых сказала Гого — это они. Сидящие на кровати, под которой лежал и возможно умирал раненный Тоджи. — Отродье, — выругался Кохэку. — Не завидуй, — усмехнулся Годжо. — Какой же ты… — сказал Кохэку. — Ублюдок Тоджи покалечил моего человека. — Это точно? — спросил Гето сурово. Кохэку промолчал. — Это точно? — более требовательно спросил уже Годжо. — Нет, — процедил сквозь зубы Кохэку. — Видели ублюка, на него похожего. Этот сукин сын ранен. — А причину, почему Тоджи мог разозлиться, не назовёшь? — усмехнулся Годжо. Да так зло, что Мине стало не по себе. Кохэку молчал, только сопел громко. — Пойдём-ка выйдем, оставим Годжо, обговорим всё с глазу на глаз, — предложил Гето. — Нет, меня сейчас отведут к Тоджи в приват-комнату, — сказал Кохэку. — Хочешь быть четвёртым? Ай-яй-яй, — Годжо уже откровенно смеялся в глаза собеседнику. — Твой человек жив? — Да... — Раз жив, значит, избил его не Фушигуро, потому что Фушигуро бы его убил. Ведь твой человек первым преступил черту. Кохэку выругался. — Лучше пойдём и поговорим спокойно, — настоял Гето. А потом встал с кровати. Послышался шелест накрахмаленной ткани. Сугуру поднял с пола и надел рубашку. Вскоре закрылась дверь. И в комнате стало оглушительно тихо. Мина чувствовала чужое напряжение. Вполне явное желание. За годы ада с Ганзибуро она научилась улавливать подобные настроения мужчин. Годжо не смущала ситуация, в которой они оказались. Ни раненный товарищ под кроватью, ни опасность, которая ещё не миновала, ведь план мог посыпаться из-за одного неверного движения или слова. Мина напряглась. Попыталась отстраниться. Но Годжо сделал это первым, легко мазнув губами по изящной ключице. Прикосновение получилось горячим. Так ощущается попавшие на кожу искры от бенгальских огней на летнем фестивале. Сатору встал. Поднял с пола и кинул Мине снятую наспех блузку ловким движением. — У тебя соски из-под кружева так торчат от холода или от моих прикосновений? — От страха, — скривилась Мина. Она поспешно надела блузку, не желая показываться Годжо дольше, чем того требовали обстоятельства. У него стоял, и стоял крепко. Но Сатору не попытался ничего с этим сделать или настоять на близости. Для Мины до сих пор был удивителен тот факт, что Годжо в минуты возбуждения мог себя контролировать. Обычно с другими всё происходило иначе. Может, его заводило не её тело, а какое-то особое хождение по лезвию ножа? — Кого испугалась: братков или того, что я могу сделать? Годжо старался не задерживать надолго взгляд на Мине. Казался уверенным. И девушка действительно могла повестись на его внешнюю браваду, игнорируя стояк. — Всего, — ответила Мина, застёгивая пуговицу. — Не стоит волноваться на счёт меня. Гето же слово дал, что проконтролирует: я тебя больше доставать не буду. Чёрт, жестоко, — усмехнулся Годжо. Раздался сдавленный стон боли. Мина вздрогнула. Годжо остался недвижим. — Фушигуро-сану плохо, а у вас на меня стоит. — И? — Просто не понимаю. Навряд ли у меня есть что-то, чего вы не видели у других женщин. А человека, с которым можно вести дела, найдёшь не в каждом. — Ты до сих пор не поняла. Дело ведь не в теле, а в том, кому оно принадлежит, — хмыкнул Годжо. — Неужели я вам понравилась за прекрасную душу? Мина вдруг улыбнулась ядовито. Годжо опешил на мгновение. А потом коротко рассмеялся. — Нет. Мне интересны те черти, которые пляшут в твоих глазах. Ты их не принимаешь, но на самом деле очень бы хотела поддаться. А красивая мордашка так, приятный бонус, — сказал Сатору. — Вы отвратительны, — отвернулась Мина. — Лучше помогите своему другу. — Да что с этим говнюком останется? — Годжо сморщил нос будто от отвращения. — Просили же его сначала всё выяснить. А он на рожон полез. Лучше бы опять включил сволочную натуру. Нет, в заботливого батька приспичило поиграть. — У Фушигуро-сана есть дети? — Угу, — мрачно отозвался Годжо. — И ему передали, что в школе дочери таблетками приторговывают, а потом подсаженных на них девочек на съёмки порно чуть ли не силком вербуют. У Тоджи редкие порывы благородства случаются, о своей гордости он и того реже вспоминает. А когда вспоминает, это пиздец. — Уж кто бы говорил, — раздалось из-под кровати. Мина и Сатору переглянулись. — И много ты слышал, козёл? Молчание. Годжо встал на колени и заглянул под кровать. — Вырубился. Или притворяется. Поднял голову и встретился взглядом с Миной. Усмехнулся: — Не смотри так. Я только успокоился. — Лучше бы Гето-сан не давал никаких обещаний, — мрачно произнесла Мина. Годжо сел на пол, скрестив ноги по-турецки. — Не стоит в нём сомневаться. Ты думаешь, почему я так спокоен? Потому что он сейчас прочитает Кохэку и его браткам проповедь, посмотрит умными глазами в их. И ребята свернут с пути греховного на путь искупления, отвалят от Тоджи. — Вы очень сильно доверяете Гето-сану, — произнесла Мина настороженно. — У меня, в отличие от тебя, проблем с доверим нет. Раз Гето дал слово, то он его сдержит. Можешь смело ему доверять. — Это уже мне решать. — Мина, в чём твоя проблема? — прищурил глаза Годжо. — Вы не настолько тупой, чтобы не понимать, почему я не верю в чужую щедрость, почему я не верю чужому слову, — сказала Мина. — Но раз требуется пояснение, на вашу честность я отвечу честностью. На восемнадцатилетние Ганзибуро Иши подарил мне кошку. Дымчатую красивую Леди. Не шмотки, не украшения, не прочую муть, а живое и доброе существо. Два года я находила в ней утешение. Но Ганзибуро подарил мне её не из щедрости или заботы, дав слово, что не отберёт. Он изначально знал, как поступит. Знал, что убьёт кошку, как только я к ней привяжусь. Мина наклонилась к Годжо совсем близко. Он молчал, поджав губы. — Достаточный повод никому не доверять, тем более вам? — прошептала Мина обманчиво нежно. — Вполне, — отозвался Годжо. — Я сейчас заплачу. Или меня вырвет, не определился пока, — раздалось из-под кровати. — Вы можете его добить? С особой жестокостью? — спросила Мина. — С превеликим удовольствием, — ответил Годжо. — Я обидел крошку? Прошу прощения, — хрипло рассмеялся Тоджи. — Надеюсь тебе стало легче. И ты почувствовала себя в безопасности, открывшись нашему белобрысому олуху. — Эй, пёс… — начал Годжо. — Надеюсь, — перебила его Мина, обращаясь к Тоджи, — и ваша дочь вздохнёт с облечением, узнав, что её отец избивает людей до полусмерти. Или почувствует себя в безопасности оттого, что вы лежите с дырявым боком под кроватью борделя, а не находитесь рядом с ней. Годжо присвистнул. Мина слезла с кровати, игнорируя приглушённое ругательство Тоджи. Кажется, он назвал её сукой. Но Мина слишком много раз слышала это оскорбление. И оно превратилось в белый шум. Это был первый и последний раз, когда девушка помогала шайке Сатору. Больше такого не повториться. Так думала Мина. Так Мина ошибалась.