Вспомни меня

      Может в верхнем городе всё и начиналось ранним утром. У Зауна же был свой распорядок дня, совершенно ему противоположный.       И если не смотреть на время, то понять, что сейчас поздний вечер, можно было потому, что мужчина неспешно собирался, сидя за туалетным столиком в просторной спальне. Силко покрутил в руках замысловатый бутылёк дорогого парфюма. Пару нажатий и комната наполнилась сложным древесным ароматом. Занятый ежедневной рутиной, он кажется сосредоточенным, совершенно спокойным. Но стоит только взгляду зацепиться за один из тюбиков яркого лака для ногтей, как все напускное тает на глазах, плечи сгарбливаются, а сам он утыкается лбом в кулак. И как только отреагирует на приказ его бедовая дочь? Ведь, как ему совсем недавно доложили, Джинкс была у него. У Силко челюсть сводит от злости. Он прикрывает глаза в попытке вернуть себе спокойствие. Нужно сосредоточиться перед выходом, столько дел – вся ночь впереди. Силко поднимает взгляд на свое отражение в зеркале напротив. Клонит голову чуть влево, затем немного вправо. Рассматривает свое уставшее выражение. И всё равно в мыслях эта ситуация. Ведь на его памяти такое было впервые. Она никогда раньше так никем не интересовалась. Казалось, она маленьким верным спутником всегда вращалась вокруг него. И из-за их странного притяжения никогда далеко не отходила. В какой именно момент она начала отдаляться? Неужели он опоздал, и она успела привязаться к этому сопляку? В следующую минуту его обычно громкая дочь вошла в комнату почти бесшумно, будто почувствовав, что все мысли здесь были только о ней. Прикрыла за собой дверь. Силко едва слышно облегченно выдохнул, приподнимаясь. — Где пропадала, детка? — В низком мужском голосе лишь усталость и легкий упрёк. — Зачем? Зачем ты сделал это? — Её ответ звучит далеко не так дружелюбно. Стиснуты кулаки, Силко всегда забавляло, то, как она злилась. Но сейчас-то ему не до смеха. — Сделал что? — О, ты знаешь, о чем я! — Силко не нравится её дрожащий голос, она будто вот-вот сорвётся, упадет, а вытаскивать-то придется ему. — Интересно, — уголки тонких губ дрогнули в натянутой улыбке, — с каких это пор тебя интересуют мои взаимоотношения с наёмниками? Она шагнула ближе, вместо слов, что никак не могла подобрать. Но собеседник знал её слишком хорошо, чтобы у неё был хоть какой-то шанс выиграть в этом споре. — Неужели если это было чем-то важным, ты бы не поделилась со мной? — Я хотела, — поджав губы, отводит глаза, — хотела сказать, просто… — Нет, не просто, — прозвучало резко и девушка вздрогнула, — Ты ведь уверяла, что ты уже большая девочка…       В пару шагов мужчина приблизился, навис над ней. Ловко потянул вниз, раскрывая молнию топа, обнажая худые ключицы. Первым, что бросалось в глаза на открывшемся бедном полотне были уже заживающие, желтеющие синяки. Почти ласково, но с нажимом он прошелся подушечкой пальца, а затем и нажал на слишком уж ярко выделяющийся засос. Было не больно, но Джинкс почему-то сморщилась. — Ты же у нас взрослая девочка, раз ходишь вот так! — Силко срывается, повышает голос, хваленое терпение лопается уж слишком быстро. Ей было сложно сосредоточиться на словах и практически невозможно найти что возразить. Все силы уходили на то, чтобы оставаться сейчас здесь, не обращать внимание на стоящий в ушах звон, который периодически сменялся злыми шепотками. — Ну же, не нужно, дыши, детка, я в тебе уверен. Уверен, что никто не встанет между нами. — Он так близко, что дышит за нее, приподнимает подбородок чтобы наконец встретиться с повлажневшим взглядом. Как обычно держит крепко, на грани с болью. И это прикосновение настолько привычное, родное, что нет ничего на что бы она его обменяла. Или уже почти ничего… — Как думаешь, почему этот парень крутится вокруг тебя? — Тонкие пальцы скользят выше, заправляя за ухо непослушную голубую прядь, успокаивая. — Я как раз размышлял о том, что мы так и не нашли тех, кто забрался в наш дом в ту ночь. И что появился он сразу после этого. Что-то давит на грудь, сжимает так сильно, что невозможно вдохнуть. Мелко дрожат пальцы. Но увлекшийся мужчина хоть и замечает происходящее, не останавливается. Просто потому что хочет дойти в этом монологе до конца, чтобы никогда больше к нему не возвращаться. Чтобы вбить в ее голову раз и навсегда, что есть только он, и что только с ним она в безопасности. — Как думаешь, что же ему нужно от тебя? Точнее, что ему нужно от нас? Она в ответ лишь невнятно выругалась. Словно только заметила, что одежда на ней так и оставалась расстёгнутой. Одёрнула полы кофты, попыталась застегнуть. Но вышло у неё не сразу — пальцы предательски дрожали. — Это не так. Ты не можешь знать. Ты не уверен. — Отвечает невпопад. Звучит почти как вопрос, как просьба о пощаде. Мужчина, наконец, смягчился: — Ты успешно справилась с предыдущим заданием, поэтому это и будет твоим новым заданием. Я доверяю тебе и хочу чтобы ты занялась им. Выясни что ему нужно от нас. В ответ лишь кивает. Соглашается или наоборот? А может просто отпугивает надоедливых, прочно засевших в ее голове? — А после — избавься. — Добавляет уже у самой двери, через плечо. Тяжелая дверь с хлопком закрылась за мужчиной. Он прикрыл глаза, перевел дух и уже через пару шагов услышал сдавленный крик. Остановился лишь на секунду, с силой сжав кулаки, направился к своему кабинету.  

***

      После разговора с Силко прошло чуть меньше недели, и Джинкс действительно узнала кое-что новое о парне. И то немногое, что стало ей известно, было не в пользу Экко. Догадки отца теперь казались не такими безосновательными. Как любого подростка это её задевало. Неужели Силко был прав и её просто использовали? Ещё и это новое задание… Все эти дни прошли под выжидающим взглядом Силко. Но Джинкс, в отличии от всех остальных его людей, могла не выполнить приказ босса. Просто потому что, без всякой на то причины. И на этот раз она решила этой привилегией воспользоваться. Её инфантильная сторона подсказывала просто переждать, что всё решится как-то само. Может она надеялась, что Экко хватит ума больше к ней не соваться. Да и зачем ему рисковать, если она ясно дала понять, что между ними ничего быть не может. Хотя эта мысль и отдавала горечью одновременно с этим. Макс уже несколько дней как вернулся в бар, продолжил работу как ни в чем не бывало, чем порадовал свою начальницу. Севика вообще все это время ходила крайне довольная, смеялась громче обычного, пила больше прежнего, чем дико раздражала Джинкс. Поэтому она старалась не попадаться им на глаза. Но, к удивлению, Макс будто сам сторонился её и от этого чувство вины только усиливалось. Экко же вообще как сквозь воду провалился. От Виктора она узнала, что на работе он так и не появился. Хоть она и не планировала у него спрашивать, как и вообще идти туда. Но ведь Виктор же просил прийти к нему с её устройствами... Экко их доработал, устройства срабатывали отлично. Но Виктор довольным всё равно не выглядел. Он будто порывался что-то спросить. Так и не дождавшись его слов, Джинкс спросила прямо: — Он приходил, ну… после? Виктор задумался, ненадолго задержал взгляд на пустоте посреди его кабинета: — Нет, Джинкс. Не приходил. Это был такой же простой вопрос, как и ответ на него, но ей стало не по себе. Будто она наговорила лишнего. Так и не найдя больше слов и оставив всё, что она принесла, девушка направилась к выходу. У самой двери, обернулась: — Спасибо, Вик. Виктор в ответ кивнул, поймал её взгляд: — Всё будет хорошо. Он придёт. — Лучше бы ему этого не делать, Вик. *** Так прошла и вторая половина недели. И опять от Экко ни-че-го. Точно сбежал. Это злило. И она злилась, злилась на него. Но сильнее на себя, на свою глупую доверчивость. Эти мысли добили бы её окончательно, если бы в плотной толпе ей не показалось, что случайно, обернувшись, она увидела его. Затем на следующий день снова, где-то на самом краю зрения казалось она заметила его контрастные с кожей волосы. Но точно ли это был Экко? Разглядеть ей так и не удавалось. Пока. Гадать, не привиделось ли ей, пришлось не долго. Уже на следующий день в одном из безлюдных проходов между домами девушка остановилась, обернулась через плечо, бросила в темноту: — Так и собираешься целый день за мной таскаться? Шаркнула по гравию подошва ботинок, из-за угла показался Экко. Её взгляд почти против воли скользнул по мужскому лицу и она отметила про себя, что выглядел он на много лучше, чем в последнюю их встречу. В этот момент она почти убедила себя, что рада не встрече, а тому, что это на самом деле всё это время преследовал её именно он, а не её больное воображение. Взяла себя в руки. — И что из того, что сказала тебе Севи, тебе непонятно? Держись от меня подальше! — Не делай этого. — И снова этот взгляд мурашками разбегается по коже. Такой до боли знакомый и в тоже время совершенно чужой. — Не притворяйся, что тебе плевать. Между ними было шагов шесть, не больше. Это расстояние ощущалось Экко так неправильно, тем, чего быть не должно — белым снегом посреди жаркого лета. Он на автомате сделал к ней шаг и ещё, сам особо не задумываясь зачем, но девушка шагнула назад. Пластырем, все ещё красующимся на кончике пальца, провела по кобуре. Слегка мотнула головой, скорее инстинктивно, предупреждая — не подходи. Будто он представлял для нее угрозу. Экко от досады сильнее сжал челюсть. Все это время из-за всех сил он старался завоевать её доверие для того, чтобы она вот так шарахалась от него? — Думаешь, что все знаешь обо мне, умник? — Побольше твоего, уж точно. Уголки губ опустились, девушка вмиг стала серьёзнее. — Что тебе от меня нужно? — Ты мне обещала разговор. Один разговор — это всё что мне нужно. — Хорошо, давай поговорим, — Она наигранно задумалась, прикусила кончик длинного ногтя. — Может о том, что твоего отчима убил Силко, поговорим об этом? — Бензо, — Экко перебил её. Джинкс лишь непонимающе нахмурилась на незнакомое имя. — Его звали, Бензо. И ты тоже его знала. Бледное лицо исказила тревога. Взгляд девушки забегал, будто она услышала еще что-то или кого-то. Неожиданно вверх взметнулась рука, в которой уже зажато было оружие. И на прицеле был Экко. Но лишь на секунду. В следующую, дуло отклонилось левее и раздавшимся выстрелом снесло что-то металлическое дальше в углу. Тот, кто там был, замер, затем бросился наутек, цепляясь и гремя разбросанным под ногами мусором. Рассмотреть его в темноте так и не удалось. — Нужно отсюда уходить. — Это могли быть как и люди Силко, так и кто-то из его банды. — С чего ты взял, что я вообще с тобой куда-то пойду? Воспользовавшись тем, что девушка отвлекалась, Экко приблизился, но поравнявшись с ней, прошел мимо. Заданный вопрос так и остался без ответа. — Вот же упертый, — Она закатила глаза, уходя в след за ним.

***

      Мелькающая впереди белая макушка Экко, и она за ним. Глупая, куда делась вся та злость, кипевшая в ней до его появления? Ещё и это зудящее чувство. И вот она уже не скажет точно, не снится ли ей это. Не ведет ли он её в очередной кошмар? Не проснется ли она в спальне липкой от ужаса уже через пару минут? Вместе они пересекают бесконечный лабиринт темных улочек и подворотен. Двигаясь практически на ощупь. Эти места света не видели никогда. Её дыхание сбивается. Да, они спешат, но не на столько, чтобы она так сильно запыхалась. Наконец он останавливается перед заброшенным зданием. Кажется, время в этой дыре застыло вовсе. Голова гудит роем вопросов, но она просто хмурится. Нужно набраться сил, просто для того, чтобы заговорить. Экко же наоборот, хоть и волнуется, но кажется совершенно уверен в своих действиях. — Ты как? — Его обеспокоенный взгляд скользит по ней, оценивая состояние. Девушка лишь закатывает глаза, игнорируя вопрос: — Куда ты меня притащил, что за дыра? Как бы Силко её не пугал, ей с ним не страшно. Может и должно было быть, но она отмечает про себя что страха просто нет. — Подожди. Мы ещё не пришли. — Экко делает к ней шаг. И вторая его попытка подойти ближе оказывается более успешной. Она не отшатывается, не щетинится на него диким зверьком. Ладонью он накрывает её локоть, несильно сжимая, просто не в силах держать при себе свои руки. В это простое прикосновение вкладывая всё то, что так тянулось к ней все эти дни. На большее просто не решается. Даже если ей сейчас эта близость нужна не меньше, чем ему, она же не признает. Пусть. То, что на пошла за ним для Экко уже большая удача. Потому он просто кивком головы показывает ей направление. Джинкс вслед за ним переступила битое стекло витража. Повсюду пыль, много пыли. Тонким одеялом она укутывает здесь всё. Похоже, что они единственные посетители за очень большой срок. — Что это место? — Но Экко будто на зло игнорирует её вопрос. Ждет её реакции. Стены украшает яркая краска — незамысловатые рисунки. Так похожие на те, что любит оставлять повсюду она. Это место, оно как и Экко, знакомое и чужое одновременно. Дурацкий контраст, преследующий её с момента его появления. Он привел её в старый тренажерный зал. Осознав это, девушка застыла, готовая в любую секунду бежать отсюда со всех ног. Пространство вокруг внезапно ожило. Они здесь не одни? — Экко? Кто здесь? Вмиг помещение заполнилось детскими голосами: несерьезными спорами, несмешными шутками и звонким смехом. Джинкс испугано озирается по сторонам. Даже если Экко ей что-то и ответил, она бы не услышала сквозь весь этот шум. Девичью ладонь сжала мужская, Экко поймал её рассредоточенный взгляд. Но этого было достаточно чтобы вернуться в реальность, чтобы хватило сил остаться. Она выдернула свою руку, грубо толкнула ладонями в грудь, увеличивая между ними расстояния. Эти игры сведут её с ума! — Просто, черт, в чем твоя проблема? Что? Что тебе от меня нужно?! — Последние слова она почти выкрикнула. Ее рука автоматом тянется к кобуре, но оружие так и осталось на поясе. — Что мне нужно? — Он ухмыльнулся. Экко подошёл к девушке, приложил ладонь к ее щеке и, внимательно вглядываясь в ее глаза, произнёс: — Мне нужно, чтобы ты меня вспомнила, Паудер. Пазл сошелся щелчком. Всё сложилось, он – тот грабитель, назвавший ее тем же именем, слова Силко. — Это был ты! Силко был прав! Ты тот грабитель! Вот сейчас уже точно слишком, слишком много для неё, больше не в силах справится с собой, она пятился. Рука дрожит, не в силах выхватит пушку. Но она застывает, услышав практически крик: — Да это был я, тогда в том доме. Но я был в твоей жизни гораздо раньше, на много раньше этой встречи, раньше даже Силко. Он так искренне хотел ее спасти и теперь надеется что она не захочет его погубить. Потому что если захочет, он скорее всего ей просто позволит. — Ты ведь чувствовала это — то, что знаешь меня. Иначе не подпустила меня к себе. Девушка застыла, прикрыв глаза повторила своё не(новое) имя: — Пау-дер. Отзывалось. Отдавало болью в груди, вязкой тоской по чему-то важному, утраченному навсегда. В носу защипало. А в следующую секунду она оказалась в его крепких объятиях. Больше не видя смысла сопротивляться, отпустила себя, расслабилась. Она не плакала, дорожки слез неконтролируемо стекали сами. Время вдруг стало ощутимее, застыло вокруг вязкой жижей. И она, казалось, наслаждалась этим целую вечность. Этой звенящей пустотой вокруг , этой желанной тишиной. Затем слово. Это слово — смешное прозвище. Она достала его, как достают давно забытую вещицу с самой верхней полки: — Коротышка, — неясное и теплое. Произнесла она еле слышно. Повторила: — Коротышка, — уже громче, обращаясь к Экко. Смотрела на него, ждала. Не то, чтобы она вспомнила, она не знала что это и к чему, но это было тогда. Будто кромешную тьму огромной комнаты осветил тонкий и слабый луч фонарика, проясняя хоть что-то. Теперь уже застыл он. Когда его так называли в последний раз? И какая у него теперь должна быть реакция? Он рассмеялся, пожалуй даже слишком громко. До слезинок в уголках глаз. Ну не плакать же ему перед ней в самом деле. Они потянусь одновременно за тем, что было необходимо обоим. Экко казалось, что он целует ее впервые. Соленый вкус её слез таял на языке, подчеркивая сладость поцелуя. Экко держал крепко, будто боялся, что она решит прекратить это… Одновременно коря себя за то что он так тщедушно пользуется ее слабостью в этот момент. Но лишь потому что сам слишком слаб, слишком зависим, до дробящей кости ломки. Джинкс сжимала и разжимала плечи и руки, тянула на себя, растворяясь в ощущениях. Кажется, что она сжимает в пальцах не ткань его футболки, а само сердце, что девичья ладонь обхватывает его бьющиеся стенки. Она растворялась у него на губах, путалась пальцами в дредах, забывала дышать, задыхалась. Экко оторвался от неё не сразу, глубокий поцелуй сменился парой легких прикосновений губ к губам. Затем он поцеловал синюю макушку, положил на нее подбородок, все так же не выпуская из объятий виновницу того, что ее сердце билось так сильно, казалось, что девушка дрожит ему в такт. Было не совсем ясно сколько уже они так стоят. Когда ее дыхание стало ровнее, она отстранилась. Но лишь для того чтобы вцепиться в Экко своими острыми ногтями, как цепляются в своих хозяев любопытные котята. — Расскажи мне. Расскажи кто я, кто они? Экко набрал побольше воздуха в грудь, если он вообще был в этом пыльном месте. Не имея понятия с чего начать, решил с самого сложного. — Ты всегда мне нравилась, столько, сколько я себя помню. — Он опустил свой взгляд погружаясь в её глаза и в воспоминания. — Ты всегда была такой мелкой, но при этом всё равно выше меня. Не представляешь как это бесило. Наконец она слабо рассмеялась: — Так вот почему «Коротышка». Экко лишь закатил глаза: — Не нужно было тебе ничего рассказывать. Может он и путался, может его воспоминания исказились со временем и в них было больше хорошего, чем в действительности было тогда. Но Экко старательно передавал ей их, как передают самые хрупкие сокровища. Он мог бы рассказывать бесконечно. И больше всего на свете хотел бы чтобы у них было на это время. Но сейчас, пока она как обычно не упорхнула, ему хотелось успеть спросить: — Что там произошло? Почему ты всё забыла? Почему ты забыла меня? Озвучивает вслух её мысли. — Я не знаю, но знаю у кого это можно узнать.

ЗА ПАРУ ДНЕЙ ДО ЭТОГО

Экко дал себе совсем немного времени, чтобы прийти в себя после случившегося, буквально несколько дней. И вот их небольшая команда из трех человек собралась в гостиной. Им нужно было обсудить, что они планируют делать дальше. Начать разговор решил Экко: — Сейчас самое время уходить. Сара улыбнулась, кивнула, соглашаясь: — Да, пропадем сейчас и никто ничего не заподозрит. Третий участник в их разговор почему-то не вступал. Макс просто сидел хмурый, отстраненный, что было на него совершенно не похоже. Экко обратился к нему, не скрывая своего раздражения: — Уходим сегодня ночью? Ты готов, Макс? Макс лишь невесело усмехнулся, обратился к девушке: — Сара, дорогая… Договорить ему она не дала, цокнула, закатила глаза, вставая со своего места: — Поняла, мальчикам нужно посекретничать. Как только она ушла, Экко кивнул другу: — В чем дело? Небольшая пауза только накалила обстановку. — А ты не думал… Может нам, ну, остаться? — Что? Что за хрень ты несешь, Макс? — Экко застыл в недоумении. Эмоции сменялись раздражающе быстро, но не то, чтобы он не ожидал этого разговора. И все равно он не был к этому готов. — Сам подумай, вы же могли быть вместе. Ты ведь втюрился по самые уши. И не думай отрицать! Что на это отвечать он себе не представлял, поэтому просто спросил: — Что на счет тебя, Макс? Ты говоришь так только потому что сам хочешь остаться. — Послушай Эк. Ты лучше всех меня знаешь, парень. Постарайся меня понять. Потому что если не ты, то никто не поймёт. У меня были только мама и брат. И ответственность за них, — Макс поморщился, воспоминания давались ему с трудом. — Когда малой умер от передоза, мама недолго прожила, ушла следом за ним. И я так сильно, так ненавидел этот хренов шиммер, будто это он, он лишил меня семьи. Но сейчас, когда я думаю об этом — я уверен, что если бы не эта дурь, то малой подсел бы на другую. Это все равно что винить в смерти пистолет. И малой, он ведь всегда был таким. Я вечно вытаскивал его из самой глубокой задницы. — Экко кивнул. С этим не поспоришь. Так оно и было. — Отдавал все что у меня есть за его долги. Ну а если вдруг отказывался — мама истерила так, что кровь из ушей. И так было всегда, сколько я себя помню. «Ты — старший брат. Без тебя ему не справиться, ты должен ему помочь». И я все тянул и не жаловался, будто иначе и быть не могло. И, знаешь, в конце концов мама, она обвинила меня. — Макс хлопнул ладонью по столу, не в силах справиться с эмоциями. — Да, именно, она сказала, что я, с какого-то хрена виноват в смерти брата. Самое смешное, что ей поверил, что ненавидел себя, шиммер, Силко. — Макс посмотрел в глаза друга долго, тяжело, открыто. — Пока мы с тобой не пришли к ним. — Он хищно ухмыльнулся, так, как не делал до этого никогда. — И до меня наконец дошло, что вся эта ненависть, она от части была просто завистью. Оказалось, что я всегда завидовал людям, которые думают о себе, которые делают для себя, не оборачиваясь на все эти блядские условности и просто берут то, что хотят. Эк, и я, и я так хочу. Я больше не хочу никого спасать, кроме себя. — Четко и без сомнения, как приговор. — Экко и при желании не смог бы скрыть разочарование в своем взгляде. Вот они все прелести лидерства. Горло першит, что говорить… Что говорить сейчас, что говорить, когда он вернется на базу? Какой же из него лидер, если он вот так, в самом начале потерял такого важного для него человека. Пошел на дело с ним, а вернётся один. — Значит остаешься? — не вопрос, просто попытка принять. Макс просто кивнул. — И ты останься. Со мной и… с ней. Будто Экко и сам об этом не думал. Не думал о том, на что готов ради неё. Какого было бы остаться. Экко не сомневался, что если бы Джинкс действительно этого захотела, Силко бы от него отстал, ведь он потакал практически всем её капризам. Какого было бы видеться с ней по вечерам. Просыпаться с ней, как тогда или вот так вот запросто заваривать ей чай, когда она уставшая и разбитая. Иметь возможность видеть её хоть каждый день. Быть абсолютно счастливым и совершенно несчастным одновременно. — Не-ет, не делай этого со мной. Ты знаешь, знаешь что я не могу.  

***

Силко всегда задерживался, пусть это было даже буквально на пару минут. Он знал что его ждут, что без него не начнут. Это подчеркивало его положение. Дьявол кроется в мелочах. Мужчина об этом знал и словно из кусочков мозаики складывал свой образ. Но во всех правилах есть исключения и на это встречу он пришел на много раньше указанного срока. Ведь этим утром Силко обнаружил на рабочем столе записку. Яркие рисунки, упорядоченный хаос слов. И без подписи был ясно кто её оставил. И вот он не оглядываясь на все тщательно выстроенные условности идет в назначенное место по первому же зову, как глупый мальчишка. Звук шагов эхом отдается от глянцевого камня мостовой. Влажный воздух набережной буквально липнет к коже. Душно и прохладно одновременно. Людей практически нет — редкие прохожие идут по своим делам. Где-то в подворотне голосит пьяница. Силко сразу наткнулся взглядом на нее. Полупрозрачная фигурка у самой воды, почти нереальная — его дочь.