В одежде и без

— Оливия, не волнуйся об этом, я справлюсь, — успокоила Кэт. — Ты уверена? — спросила Оливия, явно желая, чтобы она сказала да, но не желая показаться неблагодарной. — Я уже занималась костюмерной раньше, Лив, я могу правильно разложить одежду, — настаивала Кэт. Оливия была выпускницей, мастерицей костюмов номер один, и она добилась этого, очень серьезно относясь к управлению прокатом. Но, с другой стороны, у нее была семья с другого конца страны, ожидающая за пределами раздевалки в коридоре, и выполнение ее работы могло означать, что им придется ждать еще двадцать минут. Дэнни никогда не видел, чтобы она позволяла кому-то другому закончить вечернюю работу по уборке костюмов, тем более после финального представления, но Кэт казалась настойчивой. Кэт и Оливия были довольно близки — конечно, всякий раз, когда он тусовался с группой, в которую входила одна из них, другая, вероятно, была в ней. Занавес был объявлен уже пятнадцать минут назад, но в то время как все остальные либо возвращались к своей одежде, либо уже переоделись и вышли за дверь, здороваясь с друзьями и семьей, он и Кэт все еще были в костюмах — он согласился помочь убрать реквизит после шоу, но он не был уверен, почему Кэт все еще была одета в классическую секретарскую рубашку на пуговицах и юбку, которую она должна была носить на представлении, не говоря уже об этих каблуках. Не то чтобы он жаловался. У Кэт была очень соблазнительная фигура, и ее одежда была достаточно обтягивающей, чтобы подчеркнуть каждый изгиб; в конце концов, в этом и был смысл, поскольку она играла кокетливую, сексуальную секретаршу. Он, со своей стороны (его роль была ролью неброского новичка в фирме), все еще был в своем полном костюме-тройке приятного угольного цвета. Он не спешил снимать его с себя, потому что, будь он проклят, если не выглядел в нем довольно шикарно. Ему редко удавалось надеть что-то, в чем, по его мнению, он действительно выглядел как мужчина, а не как тощий, неуклюжий мальчик. Его волосы все еще были зачесаны назад, что тоже неплохо ему шло, подумал он. Его последняя подружка тоже так думала, хотя это было немного сложнее… — Серьезно, подруга, иди уже пообщайся со своей семьей, — с любовью сказала Кэт. У нее был странный способ делать это — её прямота и язвительность часто служили оружием добра. Оливия вздохнула с облегчением. — Ух, большое тебе спасибо, Кэт. Ты святая. — Кто любит тебя, детка? Освободившись от обязанностей и испытав явное облегчение, Оливия быстро обняла Кэт, чмокнула ее в щеку и дала ей ключи, чтобы запереть гримерку после уборки. — Эй, ты не мог бы остаться, чтобы помочь? — спросила Кэт Дэнни, когда Оливия ушла. — О, — сказал он, застигнутый врасплох. — конечно. Он не знал, в чем именно ей понадобилась бы помощь, но был более чем счастлив быть полезным. Никто не ждал его сегодня вечером. — Большое спасибо, — сказала она. Он взял висящий костюм, который Джо вручил ему на выходе, и затем они с Кэт остались одни в раздевалке. Он знал Кэт уже полтора года, с тех пор как они оба снялись в «Ты опоздал», студенческом короткометражном фильме, который выпускается каждый семестр новым классом продюсирования — это было довольно рано на их первом курсе, но по-настоящему много времени они провели вместе только в прошлом семестре. На первом курсе он был влюблен в бесспорно незаинтересованную Розмари, и поэтому она стала чем-то вроде громоотвода для его сексуальных чувств, но с тех пор, как он заставил себя забыть о ней, он действительно начал ценить, какой крошкой была Кэт. Не только ее тело, хотя оно было фантастическим — большой бюст, полные ноги, широкие бедра с красивой попкой, большие пухлые губы, — но и то, как она двигалась, как она улыбалась, весь ее уверенный, непринужденный настрой. С ней было легко находиться рядом. Он никогда не ловил себя на том, что ведет себя рядом с ней как глупый влюбленный школьник. Она была просто дерзкой, забавной и сексуальной. Даже когда он испугался, что она поймала его на том, что он разглядывает ее, он не чувствовал себя подонком или что-то в этом роде. Если она и поймала его на том, что он пялится на ее задницу или что-то в этом роде, она никогда не давала ему об этом знать. Она вытащила вешалку на колесиках, и они вместе потратили минуту или две, собирая все оставшиеся костюмы и развешивая их. Звуки болтающей толпы снаружи стихали. Однако, как только со всеми костюмами в гримерке было покончено, он вспомнил, что рубашка и брюки, использованные для быстрого переодевания Шона во 2 акте, пропали и, должно быть, все еще были наверху. Он взбежал по узкой спиральной металлической лестнице, ведущей за кулисы. Он перешел на другую сторону сцены, чего никогда бы не сделал даже после представления, если бы в театре вообще кто-нибудь остался. Это было странно, но ему нравилось ощущение пустого театра после спектакля. Как бы то ни было, одежда Шона все еще висела прямо там, и поэтому Дэнни взял ее и принес обратно вниз. Когда он снова вошел в раздевалку, Кэт начала расстегивать свою обтягивающую рубашку, и он мгновенно развернулся, пытаясь найти занятие, которое помогло бы не пялиться на ее грудь. — О боже мой. Тебе не нужно так переживать по этому поводу, — поддразнила она его. — Что, я не хочу, чтобы ты чувствовала себя неловко. Он практически слышал, как она закатила глаза. — О, пожалуйста, мы взрослые люди. Ты видел меня в лифчике всю неделю — весь семестр. В каком-то смысле это было правдой. Это было второе шоу, на котором они были в этом семестре, и поскольку единственная раздевалка была совместной, он воспользовался предоставленными широкими возможностями, чтобы украдкой взглянуть на нее в нижнем белье. — Ну, я имею в виду… Он вздохнул, безуспешно пытаясь найти способ казаться рыцарственным, не создавая впечатления, что он неинтересен. — Эй, делай, что хочешь. Я просто говорю, что когда ты переоденешься, я планирую посмотреть на твою задницу в этих маленьких обтягивающих трусиках, которые ты носишь. Ого, подожди, что? В шоке он повернулся к ней. Ее рубашка была полностью расстегнута, ее массивные груди были заключены в богато украшенный кружевной черно-фиолетовый бюстгальтер с застежкой спереди, далекий от простых практичных бюстгальтеров, в которых он видел ее раньше. Он мельком заметил это ранее, но только в тот момент ему пришло в голову, что не может быть много причин для ношения такого бюстгальтера под одеждой в вечер выступления… — Ладно, слушай, я не сильна в тонкостях. Дело в том, что я знаю, ты разглядывал меня, и я полностью понимаю, что на самом деле это не значит ничего, кроме того, что ты парень, но я думаю, что ты действительно милый, и я умирала от желания сниматься в костюмах — особенно в этих костюмах, так что ты скажешь? Казалось, она слегка выпятила грудь, когда говорила это, но он уже был убежден. — Я, э—э… мне нравится эта идея, — сказал он, его разум все еще был в смятении. — Какого рода вещи? Она выглядела задумчивой. — Есть ли у тебя какие-то границы, которые ты определенно не готов переступить? — Нет, — сказал он. — Все, что ты захочешь. Как бы ни действовала на нервы мысль о том, чтобы внезапно пройти весь путь с Кэт в одной обстановке, он обнаружил, что отчаянно хочет этого. — Итак, ты хочешь просто посмотреть, к чему это приведет? — в ее голосе впервые прозвучала легкая нервозность. Он кивнул, когда она подошла ближе к нему — он был более чем слегка взволнован, и он был уверен, что это заметно. — Но если это сработает, — заявила она, — мы должны быть честными. Ты должен дать мне знать, что ты хочешь сделать, и ты должен сказать мне, если ты не хочешь делать то, что хочу я. Потому что я собираюсь сделать то же самое. Был ли он настолько очевиден? Да. Да, он действительно был таким. У него всегда были проблемы с сексуальными просьбами, он боялся услышать нет, боялся быть эгоистичным — ну, боялся, что его сочтут эгоистом. Это было тривиальное различие, подумал он, поскольку важно было только то, что его партнер был счастлив и удовлетворен. Ладно, подумал он про себя, эта девушка настоящая, Дэнни. Время показать свою лучшую игру. — Дверь? — Она заперта, — заверила она его. Шокировав даже самого себя, он сделал первый шаг, обняв ее за талию, прямо там, где заканчивалась идеально облегающая юбка и начинался ее мягкий, бледный живот, и медленно притянул ее к себе для поцелуя. Сначала это были просто губы, мягкие и нежные. Затем Кэт приоткрыла рот еще больше, и он последовал ее примеру, почувствовав прилив сил, когда ее язык скользнул в его рот. Она провела пальцами одной руки по его волосам, когда их языки соприкоснулись. В его волосах все еще оставалось немного средства, но она, казалось, не возражала. Он осмелился опустить руки, чтобы обхватить изгибы ее чувственного зада. Он сжал ее задницу, и Кэт издала еле слышный вздох возбуждения ему в рот. Она вернула услугу рукой, которая не была в его волосах, нащупывая его задницу еще сильнее, чем он ее. Они были прижаты друг к другу, и он очень хорошо осознавал, что его эрекция прижимается к ней через слои его трусов, парадных брюк, ее юбки и любых трусиков, которые были на ней. Он не мог нащупать никаких линий трусиков под непростительно узкой юбкой — были ли на ней стринги? Боже, мысль о великолепной заднице Кэт в стрингах возбудила его еще больше, если это было возможно. Но в то же время были еще две части ее тела, которые требовали внимания. Несколько минут он боролся со своим первым порывом, но это убивало его: ему нужно было позаботиться о груди Кэт. Он оторвался от ее рта и медленно двинулся вниз по ее шее, касаясь губами ее кожи, в то время как его руки оторвались от ее спины и потянулись к передней части. Когда его губы покрывали нежными поцелуями ее ключицы, он взял по груди в каждую руку и нежно сжал их, наслаждаясь тем, как они ощущались. Он никогда раньше не чувствовал таких больших сисек и не привык к тому, что не мог полностью держать их в руках. Он опустил свой рот еще ниже, пока его лицо не уткнулось в ее идеальную ложбинку. Все сомнения о том, не становится ли он слишком энергичным слишком быстро, растворились в удивительном ощущении ее груди, прижимающейся к его лицу. Теперь его задница была вне досягаемости рук Кэт, но она, казалось, была довольна, проводя пальцами вверх и вниз по его спине, пока он проводил языком по великолепному каньону на ее ложбинке. Он восстановил достаточно самосознания, чтобы не хотеть казаться целеустремленным, и позволил своему языку приблизиться к ее шее. Он отстранился достаточно, чтобы заглянуть ей в глаза, высвободил руку, чтобы откинуть несколько прядей ее длинных темных волос с лица, а затем поцеловал ее снова, крепче, чем когда-либо. Она выгнула шею назад от удовольствия, широко открыв рот, и поцелуй закончился, когда его рот захватил ее нижнюю губу и слегка потянул за нее, достаточно, чтобы заставить ее задрожать всем телом. На самом деле, он был почти уверен, что тоже дрожал. Она посмотрела ему в глаза с (несколько удивленной?) улыбкой на лице, выровняла дыхание и положила руки ему на живот. В тот момент он пожалел, что у него нет нормального пресса, но, как оказалось, она всего лишь пыталась немного отстраниться от него на секунду. — Я сейчас просто застегну это обратно, — сказала Кэт, застегивая рубашку на пуговицы. Он не хотел, чтобы она убирала свои идеальные сиськи, но просто кивнул. — Я хочу, чтобы ты пощупал меня во всем этом; я расстегнула рубашку только как часть, ну знаешь, всей этой штуки с соблазнением тебя. — Это была хорошая идея, — сумел выдавить он, не уверенный, в какую игру она играет. Или он просто был параноиком? Его последняя девушка дала ему повод для этого, но Кэт была так прямолинейна в большинстве вещей, которые она делала… Кэт хихикнула. — Я думала, ты любитель груди. — Раньше я таким не был, — признался он. — Я думаю, ты обратил меня. — Действительно? — сказала Кэт. В ее голосе звучало искреннее удивление. — Тогда мои сиськи, должно быть, довольно впечатляющие. И снова слова не шли с языка, поэтому он просто кивнул. — Что ж, — сказала она, — продолжай в том же духе, и к концу вечера я буду совершенно топлесс. Не то чтобы он был удивлен. Он был достаточно осведомлен, чтобы знать, что обычно девушки не носят бюстгальтеры, подобные тому, который был на ней, на запланированную встречу, ожидая, что они останутся на ней. Но все же, то, как она это сказала — срань господня. Ему действительно повезло, черт возьми, по-настоящему. Он не был девственником, даже в том, что касалось одноразовых перепихонов, но независимо от того, как далеко они с Кэт зайдут сегодня вечером в этой раздевалке, это уже был самый сексуальный опыт в его жизни. Полностью застегнув рубашку, Кэт села на соседний диван. — Я бы хотела, чтобы ты снял свой пиджак и закатал рукава, — сказала она. — Если ты не против. Она знала, что с ним все будет в порядке, и он не потрудился ответить, разве что сделал так, как она хотела. Она похлопала по сиденью рядом с собой на диване, куда он уже направился. Усевшись, он обнаружил, что Кэт прижалась к нему, целуя его долго и роскошно, в то время как ее рука ласкала грудь. На нем были парадная рубашка и жилет, но, тем не менее, ей, казалось, нравилось это ощущение. Он думал, что довольно хорошо разбирается в костюмах. Он, в свою очередь, положил свою руку ей на грудь, лаская ее через ткань этой очень обтягивающей рубашки. Он провел большим пальцем по тому месту, где (как он предполагал) должен был быть ее сосок, и хотя он не ожидал, что она так сильно почувствует его сквозь слои, конечно же, она слегка вздрогнула, что сказало ему, что он попал в точку. Он повторил. Ее тело наклонилось еще ближе к его. Их дыхание становилось все быстрее и быстрее, а поцелуи — все более и интенсивнее. Кэт прижала его спиной к дивану, неторопливо перекинула одну сексуальную ногу через его колени и села верхом. Ее рот снова отыскал его рот, и ее бедра подались вперед, прижимаясь своей промежностью к его. Его руки воспользовались легким доступом к ее заду и крепко размяли ее задницу своими руками, вызвав короткий, тихий визг у красивой девушки верхом на нем. Она ослабила его галстук достаточно, чтобы добраться до пуговиц его рубашки, и медленно расстегнула верхние одной рукой, в то время как другой рукой ощупывала его грудь. Когда обнажилась большая часть его груди, она сняла с него галстук, слегка отбросив его в сторону, и начала целовать его недавно обнаженную кожу. Она нежно провела губами по его коже. Это было божественно, но все это время он умирал от желания отплатить тем же. Как будто читая его мысли, она немного откинулась назад и выпятила грудь. Она опустила руки к его животу, сомкнув руки по бокам груди, сжимая груди вместе и глядя ему в глаза со знойной ухмылкой. Теперь ее грудь действительно напрягалась под плотным материалом рубашки. — Ты собираешься оторвать пуговицу или что-то в этом роде, — пробормотал он. — Наверное, мне следует расстегнуть пару пуговиц, верно? — Всего пара, да. Его руки ловко расстегнули несколько верхних пуговиц, достаточно низко, чтобы обнажить ее ложбинку — которая, учитывая то, как ее предплечья все еще были прижаты к бокам груди, была более нелепо широкой и глубокой, чем когда—либо, — и достаточно низко, чтобы края ее бюстгальтера выглядывали наружу и обратно в зависимости от о том, как она двигалась. Он уткнулся лицом ей в грудь, уткнувшись носом в ложбинку между грудями, и передвинул руки: правую — сбоку от ее бюста, чтобы погладить плавный изгиб груди, а левую — обратно к ее шее, нежно проводя дорожку от затылка до за ухом. Его левая рука свободно блуждала, наслаждаясь гладкостью ее кожи, легко и сладко касаясь ее шеи своими мягкими руками. Время от времени рубашка Кэт сдвигалась настолько, что крючок ее лифчика оказывался прямо у его рта, и он почти испытывал искушение попытаться расстегнуть его зубами. Он передумал, но все же эта мысль была у него в голове. Собственные руки Кэт переместились ему за спину, сжимая верхнюю часть спины, пробегая по его широким плечам. Она никогда не сжимала его достаточно сильно, чтобы причинить ему боль, но ее хватка была крепкой, пылкой, похотливой. Он подумал, не было ли это намеком на то, что ему следует быть более твердым в своих руках. Прямо сейчас они действительно были в агонии страсти; он начал нежно, но теперь ему следовало действовать немного жестче. Его пальцы слегка сомкнулись на ее шее сзади, в то время как большой палец погладил ее за ухом. Легкая дрожь подсказала ему, что она об этом думает. Все это время ее юбка немного задиралась, обнажая кусочек ее кремово-белых ног там, где заканчивались чулки. Он заметил это, когда откинулся на спинку дивана, чтобы ненадолго насладиться зрелищем того, как она оседлала его, прижимаясь к нему всем телом, и он знал, что ему нужно делать дальше. Его руки потянулись вверх по ее ногам, прямо к краю юбки, и погладили ее мягкую, обнаженную кожу. Он позволил своим рукам проникнуть ей под юбку, насколько позволяла ее плотная посадка. Пока он работал, юбка немного задралась к ее бедрам, особенно когда он провел руками по ее заднице. Когда он мял ее толстый, мясистый зад, он заметил, что, как он и думал, на ней были стринги. Он отчаянно желал, чтобы диван не был обращен к дверному проему между мужской и женской сторонами комнаты, который был единственной частью противоположной стены, не покрытой зеркалами. Ну, диван был на колесиках. — Мы можем немного подвинуть диван в ту сторону? — он подтолкнул к мужской части комнаты, чьи зеркала были немного ближе. — Я бы хотел посмотреть на нас в зеркале. Кэт широко улыбнулась. — О да, определенно. Ты хочешь попробовать перенести это так, чтобы я не слезала с тебя? Казалось, она чувствовала себя игривой. Что ж, он тоже был таким. — Давай попробуем, — улыбнулся он ей в ответ и прижался к стене ногами. У него не было большого сцепления с землей, но он смог оказать достаточное давление, чтобы слегка сдвинуть их в сторону, и с некоторой работой ему удалось выровнять их с зеркалом на стене на стороне мальчиков в комнате. Кэт повернулась, чтобы разделить с ним их вид в зеркале. Боже, это было сексуальное зрелище. Он почти забыл, что она все еще на высоких каблуках, пока не увидел их отражение. Даже когда она не стояла на них, позволяя им делать те замечательные вещи, которые они делали с ее ногами и задницей, их вид на ее ногах все равно умудрялся возбуждать его. Уже была видна часть ее трусиков и большая часть попки, а также его руки, ощупывающие ее. Она выглядела такой же возбужденной этим зрелищем, как и он, и задрала юбку до конца, так что она была собрана вокруг ее талии, опираясь на вершину резкого изгиба ее зада, образованного под этим углом. На ней были маленькие черные кружевные стринги, которые идеально обрамляли ее толстую, сочную задницу. Она схватила его руки в свои и поместила их глубже внутрь, сжимая свою задницу его руками, поощряя его сделать то же самое. Он боялся, что слишком сильно впивается в нее пальцами, но ей, казалось, это нравилось. На самом деле, ее лицо положительно превратилось в маску сексуального удовольствия с открытым ртом. Как правило, она была экспрессивной, но ей действительно нравилось смотреть, как он сжимает ее задницу. — Это так горячо, — жадно выдохнул он. Он даже не собирался произносить это вслух; это просто сорвалось с его губ. Кэт повернулась к нему с приятно удивленным выражением лица. — Вау, ты действительно расслабился, — сказала она, все еще с придыханием, но на удивление разговорчиво для того, кто десять секунд назад поддавался дикой сексуальной самоотдаче. Или что-то в этом роде. Если бы он тогда посмотрел на себя в зеркало, то был уверен, что сильно покраснел бы. Он расслабился. Как и следовало ожидать, он обнаружил, что отвечает хихиканьем. — Мне жаль, если ты постоянно слышишь подобные вещи, но у тебя… потрясающе совершенное тело. — О, громкие слова, — поддразнила она, хотя ему показалось, что она тоже покраснела. — Я чувствую, что мои трусики уже становятся влажными. — О, правда? Я бы хотел почувствовать это сам, — сказал он с полной искренностью, его голос неожиданно стал ровным, мягким и низким. Святое дерьмо, кто был этот гладкий ублюдок, владеющий его телом сейчас, и как он мог быть им чаще? Кэт улыбнулась своей безумно горячей улыбкой, прикусив нижнюю губу. — Да. Она немного приподнялась и слегка раздвинула ноги, чтобы ему было легче. Передняя часть ее нижнего белья была полностью видна ему, но он не торопился, поглаживая сладкую кожу внутренней стороны ее бедер по пути туда. И действительно, ее трусики были влажными на ощупь. Он нежно коснулся ее пальцами, и в первый раз она издала полный стон. — О да, — прошипел он снова, несколько непроизвольно. Услышав это, Кэт ухмыльнулась ему в перерывах между задыхающимися криками удовольствия. — Эта связь была таким хорошим решением, — она наполовину простонала, наполовину рассмеялась. Он сам слегка усмехнулся и увеличил скорость своих ласк, нащупывая ее клитор под тканью. В то время как одна из его рук ухаживала за ее нижними конечностями, другая зацепилась за ее спину, помогая поддерживать ее. Он наклонился настолько, насколько позволял угол наклона его руки, удерживая зрительный контакт с ней так, как он рассчитывал на то, что это будет сексуально, а не странно — сегодня ему очень повезло. Кэт, казалось, чувствовала это. Она взяла свою руку и начала тереть выпуклость в его штанах, обхватив ладонью, насколько могла, его эрекцию. Если она хотела посмотреть, заставит ли это его прервать их зрительный контакт, она была права, на несколько секунд. Его член жаждал разрядки, но он все еще не закончил с прекрасной леди, оседлавшей его, и он не хотел быть не по-рыцарски. А сейчас ему нужно было поцеловать ее. Он поправил свою руку, а затем полностью приподнялся так, что оказался достаточно близко, чтобы сомкнуть с ней губы. В этой новой позе его пальцы задержались у края ее трусиков-стрингов, немного оттянули их и позволили им снова прижаться к ее коже. Все еще сжимая пальцами ободок, он прервал их поцелуй, чтобы спросить: — Можно мне? Она прикусила нижнюю губу, кивнула и издала негромкое Ммм-хмм. — На столе, — предложил он. Она быстро поднялась на ноги и сделала несколько шагов назад, пока не прислонилась к столу. Он устроился у нее между ног и запустил руку в трусики. Ее киска была такой восхитительно влажной под его пальцами. Она возбужденно завертела бедрами, он сжал свободной рукой ее поясницу (верхняя часть спины полностью опиралась на стену), и их лица прижались друг к другу, а дыхание участилось. Она поцеловала его, приоткрыв рот, крепко и горячо. Теперь ему было легче найти бугорок ее клитора и отправиться на нем в город. Он терся о нее все быстрее и быстрее, все сильнее и сильнее. — Не так сильно, — выдохнула Кэт. — Извини, — сказал он, смягчаясь по отношению к ней. Она мягко шикнула на него, а затем схватила его за волосы, по пучку в каждой руке, тихо постанывая теперь ему на ухо. Его указательный и средний пальцы ловко танцевали вокруг ее входа, заставляя ее извиваться. Он продолжал давить ровно, приспосабливаясь к тому, как она прижималась бедрами к его руке. Он ненадолго остановился, чтобы погрузить в нее пальцы, а затем вернулся к ее клитору пальцами, пропитанными ее влагой. Он так сильно скучал по этому занятию; прошло слишком много времени — больше года с тех пор, как он в последний раз встречался со своей бывшей, и ему было приятно отметить, что, судя по тому, как Кэт извивалась под его рукой, он не слишком заржавел в этом. Однако его бывшая убедила его войти в нее, прежде чем они смогли сделать кое-что из того, что он хотел сделать в промежутке. Он прервал их поцелуй и медленно опустился на колени между ее ног. — Можно? — снова спросил он. — Да, да, пожалуйста, сделай это, Дэнни, — умоляла Кэт. Он, не теряя времени, запустил пальцы в ее трусики и стянул их вниз по ее ногам, с ее ступней. Теперь ее киска была открыта для него, и он поспешно наклонился вперед между ее пышных бедер, вдыхая этот сочный аромат, по которому он так скучал. Он одним долгим, медленным движением облизал весь ее вход, вызвав крик удовольствия у нее изо рта и дрожь по всему телу. Он целовал складки так же, как целовал ее рот, полностью прижимаясь губами к ее губам, проникая языком внутрь и скользя им по медленному, роскошному кругу. Он смутно осознавал, что Кэт обвила своими нижними ногами его шею сзади. Его руки сжали внешнюю сторону ее стройных бедер, когда он зарылся лицом между ними, наслаждаясь ее вкусом и запахом, а также ощущением ее тела на своих губах и языке. Внезапно он почувствовал, как рука Кэт схватила его за волосы, сильно потянула за волосы, мягко прижимая его еще сильнее к себе. — Мм, да, правильно, грязный мальчишка, съешь мою киску, — хрипло прорычала Кэт. Как будто все остальное было недостаточно сексуально, а не она говорила с ним непристойности. Его член был так готов взорваться, что это на секунду сбило его с толку. — Мне жаль, — добавила она более нормально. — Слишком много? Он поспешно оторвался от нее на секунду, чтобы ответить: — Вовсе нет, мне это нравится. Он продолжал опускаться на нее, теперь глядя на то, как вздымалась ее выдающаяся грудь. Может быть, потому, что она увидела, что он пялится на ее сиськи, она расстегнула рубашку так быстро, как только могла, не отрывая пуговиц. Она подтолкнула его обратно, чтобы он мог перестать опираться на зеркало и встать на ноги, позволив ей полностью сбросить рубашку. Она повернулась лицом к зеркалу, и, не теряя ни секунды, он снова набросился на нее, взяв в руки ее вешалку с нижним бельем, сжимая ее сиськи, наслаждаясь видом ее возбужденного лица в зеркале. Однако ее открытый, стонущий рот быстро превратился в сексуальную, озорную ухмылку, когда она прикусила нижнюю губу и сверкнула на него своими знойными глазами, в то же время оценивающе прижимаясь задницей к его промежности. Его руки скользнули между ее чашечек, чтобы расстегнуть лифчик. — Подожди, — запротестовала она хриплым, застенчивым голосом. — Ты должен заслужить увидеть мои сиськи. — Это прямо там не было заслужено? — спросил он в хорошем расположении духа. — Ну… — начала она говорить, но он уже снова опустился на колени. Он осторожно сдвинул ее задницу достаточно, чтобы снова дотянуться до ее киски, и начал лизать, застав Кэт врасплох. Однако вскоре она приспособилась, еще немного раздвинув ноги, слегка наклонившись и отведя назад свою задницу, чтобы дать ему лучший ракурс для ее поедания. Ее толстые ноги, красивые и статные, приподнятые на каблуках, выгнулись над ним. Ощущение его лица, прижатого к ее заднице, в то время как он массировал ее киску своим языком, было божественным — ее зад был таким чувственным, что, когда его руки сжимали ее ягодицы, все его лицо казалось погруженным в ее тело. Он действительно не знал, что заставило его сделать это. Он никогда не делал этого раньше, никогда особенно не хотел этого делать, и она его не просила, но он все равно это сделал. Он переместил свой рот вверх от ее киски к анусу и лизнул его. — О, Дэнни, тебе действительно не нужно этого делать, — решительно сказала Кэт. Он провел языком по краю. — Тебе это нравится? Она ахнула и яростно кивнула, прежде чем перевести дыхание: — Да. Вместо того чтобы ответить словами, он вернулся к работе над ее задницей. Она крепко сжимала рамку с лампочками вокруг зеркала, пока он доставлял ей удовольствие. Одна из ее рук взлетела к лифчику и что-то вытащила оттуда. Она повернула голову назад, насколько могла, чтобы посмотреть ему в лицо, и подняла то, что определенно было презервативом. — Ты хочешь? Он оторвал свой рот от нее. — Черт возьми, да, — простонал он и снял с нее презерватив. Он поднялся на ноги, но она осталась согнутой, лишь немного отступив назад, чтобы между зеркалом и ее лицом было немного места. — Ты хочешь понаблюдать за нами? — спросил он, срывая обертку с презерватива. Похоже, так оно и было, но он хотел убедиться, что знает, чего она хочет. Она промурлыкала и кивнула в подтверждение. Он расстегивал, расстегивал молнию и еще раз расстегнул, вытаскивая свой твердый член из своих теперь таких болезненно тесных трусов и позволяя своим брюкам упасть вокруг лодыжек. Было так приятно наконец освободить свою эрекцию, что ему почти не хотелось снова заключать ее в презерватив, но ему больше хотелось оказаться внутри Кэт, поэтому он развернул резинку по всей длине. Он подтолкнул кончик к ее губам, осторожно вводя его в ее влажную киску. Она издала хриплое восклицание, такое же сексуальное, как и все, что он слышал от нее за всю ночь, когда он медленно вошел глубоко в нее. Он крепко сжал ее задницу, немного отстранившись, а затем снова скользнул своим твердым членом по ее киске, немного быстрее и так глубоко внутри нее, как только мог. Войдя в ритм, он оторвал взгляд от вида ее чувственной задницы, шлепающейся о его таз, и увидел, что она с огромным удовольствием смотрит на то, как они трахаются в зеркале. Он также мог видеть в зеркале, как ее груди подпрыгивали в кружевном черно-фиолетовом лифчике, когда ее тело двигалось в такт его толчкам. С головы до ног она выглядела невероятно горячей, согнувшись и полуодетая — как будто они не целовались двадцать минут, а внезапно вожделенно схватили друг друга и сорвали с себя столько одежды, сколько смогли, прежде чем захотели, чтобы он был внутри нее. Их глаза встретились в отражении и остались прикованными, когда она прижалась к нему, а он оттолкнулся в ответ, его член все сильнее и сильнее входил в нее. Она закинула одну ногу в чулке на край прилавка, еще больше раздвигаясь, чтобы позволить ему глубже войти в нее. Если она жертвовала возможностью смотреть, как он трахает ее, означало ли это, что она приближалась к финишу? Черт, он на это надеялся. — Что тебе нужно, чтобы я сделал? — спросил он. — Что ты имеешь в виду? — Чтобы заставить тебя кончить. Теперь, когда она была ближе к зеркалу, он не мог видеть ее лицо достаточно хорошо, чтобы сказать, но ему нравилось представлять, что во время короткой паузы перед ее ответом она прикусывала губы, что, казалось, она часто делала сегодня вечером. — Та же скорость, — проворчала она. — Глубже. Его член был выдвинут лишь настолько, насколько это было возможно, но он крепче обхватил ее бедра и вжался как можно глубже. Разница в его исполнении была заметна. С искушением быстрее двигать бедрами было трудно бороться, когда его собственный оргазм был совсем рядом, но он держал темп ровным и устойчивым. — О боже, — закричала она пронзительнее, чем когда-либо. Ее ногти впились в деревянную раму зеркала. Даже через презерватив он чувствовал, как ее внутренности начинают сжиматься вокруг него… И сжались. Она издала взрывной крик, который эхом отдавался с каждым ее тяжелым вздохом, когда оргазм захлестнул ее тело, казалось, вибрируя и в его собственном. Напряжение, сковывавшее ее тело, рассеялось, и она начала соскальзывать. Ее нога свесилась со стойки, но должным образом не ступила на землю, а просто немного повисла. Она прижалась к нему спиной и поправила его ступни, позволив ей вернуть ноги в исходное согнутое положение. Он сохранял ровный ритм, делал толчки немного слабее, давая ей несколько мгновений перед тем, как испытать свой собственный оргазм. Ее лицо было прислонено к стойке, скрытое темной завесой волос. Они частично, но не полностью упали с ее лица, когда она подняла голову и снова встала на руки, выпятив свою раскрасневшуюся грудь, чтобы он мог ясно видеть ее в зеркале. — Ты хочешь увидеть мои сиськи? — она замурлыкала. — О, черт возьми, да, Кэт, — простонал он в ответ. — Да? Она настойчиво давила, тяжело дыша, все больше и больше возбуждаясь. — Да! — Скажи мне! — Пожалуйста, я умираю от желания увидеть твою огромные, великолепные гребаные сиськи! — Ну, тогда держи, мальчик, — простонала Кэт, отрывая верхнюю часть тела от прилавка, расстегивая крючок на лифчике и открывая его, позволяя своей идеальной груди вываливаться наружу. Он чуть не кончил прямо там. Его руки почти сразу же обхватили ее спереди, чтобы обхватить ее огромные сиськи. Он мягко сжал их вместе, он массировал их, он провел пальцами по ее широким ареолам, и ее соски все еще затвердели от возбуждения. Даже в его руках ее груди слегка покачивались с каждым все более быстрым движением его бедер по ее заду. Она протянула одну руку назад к его обнаженной, упругой заднице, положила другую на край зеркала и осталась немного более прямолинейной, пока он трахал ее жестко и быстро сзади, чтобы он мог насладиться долго скрываемым видом ее обнаженных грудей, чашечек ее кружевной сексуальный бюстгальтер свисает набок, бретельки перекосились на плечах. С этого момента ему не потребовалось много времени, чтобы подойти к грани оргазма, но когда он кончил, он смотрел не на ее грудь, а на ее нетерпеливые, сверкающие глаза. Он встретил их взгляд, полный необузданной похоти, и почувствовал, как взрывно кончает внутри нее, издав долгий бессловесный возглас, когда почувствовал, как его семя вытекло из него в презерватив. Вся его нижняя половина положительно покалывала. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы отдышаться, он вытащил из нее свой член и неуклюже отступил назад. Она выпрямилась не намного изящнее — каблуки не помогали. Она положила руки на обнаженную верхнюю часть его груди; может быть, это было просто его воображение, но он был уверен, что во время их шалостей расстегнулось больше пуговиц. Он наклонился к ней, раздумывая, должен ли он или не должен целовать ее сейчас. Он решил просто, черт возьми, пойти на это, осторожно коснувшись ее щеки рукой и запечатлев нежный поцелуй на ее губах, на который она ответила. — Вау, — выдохнул он. — Да, — согласилась она. Она уже спускалась с высоты и звучала более непринужденно. В тот момент он почувствовал себя крайне неловко — отчасти потому, что, несмотря на оргазм, ему все еще хотелось зарыться лицом в ее грудь, поднять ее на стойку и продолжать; а отчасти потому, что он просто стоял там со спущенными штанами на лодыжках и его размягчающийся пенис торчал наружу. Он поспешно отвернулся и натянул штаны, прежде чем понял, что это были костюмные брюки, и ему все равно нужно было их снять. Поэтому вместо этого он снял их и положил плашмя на спинку ближайшего стула. Прежде чем снять презерватив, он был достаточно застенчив, чтобы не забыть снять жилет и рубашку, чтобы ничего на них не испачкать. Он полностью оделся, один раз оглянувшись через плечо, чтобы проверить, делает ли Кэт то же самое, или она ожидает от него чего-то большего. Она делала то же самое, что и он, и в то время, когда он посмотрел, она сняла туфли, юбку и чулки и снова надевала трусики, повернувшись к нему спиной, так что он смог в последний раз взглянуть на ее задницу. Он знал, что глупо, но поймал себя на том, что надеется, что это не последний раз, когда он видит это. — Итак, — осмелился он сказать, как только снова надел джинсы, — что нам теперь делать? Кэт пожала плечами, натягивая футболку поверх застегнутого лифчика. — Я вроде как сказала, что зайду в комнату Кейли, чтобы немного побыть с ней и Джимом, как только закончу. Хочешь пойти? Он не был уверен. С одной стороны, это звучало весело; с другой стороны, он чувствовал, что веселье, которое он только что испытал, нуждалось в периоде восстановления после этого, и не был уверен, как он отнесется к тому, чтобы так непринужденно тусоваться с ней после. Был ли мир Кэт не потрясен сексом, который у них только что был, как у него, или просто более устойчив к посткоитальному общению? О черт, неужели он только что непреднамеренно разрушил их дружбу? Если Кэт не согласилась с ним в том, что то, что они сделали, было больше, чем просто хороший перепихон, то, черт возьми, он, вероятно, согласился. Черт возьми. Теперь он собирался стать странным и постоянно думать о том, чтобы залезть к ней в штаны. Даже если бы он на самом деле ничего не пробовал, это всегда маячило бы в уголке его мозга. Она была бы не заинтересована в другом свидании и просто пыталась бы вести нормальный разговор, а он думал бы о ее сиськах, или о грязных вещах, которые она ему наговорила, или о чем-то еще, и их дружба как бы пошатнулась и выдохлась, и он потерял бы очень классного друга. Конечно, он также мог просто не делать этого. Он мог бы просто пойти с ней и притвориться, что это не было неловко, даже если бы это было так, пока это постепенно не стало менее неловким. Он был зрелым и (вроде как) взрослым, он был хозяином своих собственных эмоций. — Да, конечно.