ММД

"Он ничейный и всехний – эти зубами лязгают, те на шее висят, не сдерживая рыдания. Она жжёт в себе эту детскую, эту блядскую жажду полного обладания, и ревнует – бессознательно, но отчаянно. Даже больше, осознавая свое бесправие." (Вера Полозкова «С ним ужасно легко хохочется…») Осень разыгралась не на шутку. Холодный промозглый воздух пробирал до самых костей, впиваясь мелкими иглами озноба в каждый миллиметр кожи. Ибо с трудом заставил себя выйти на работу. После бессонной ночи хотелось принять ванну, такую горячую, чтобы ощущать себя вареным раком в кипящей кастрюле. Но нет. Чувство ответственности и долга вынуждали собраться и пойти подметать сырой асфальт. Редкие дождевые капли не беспокоили его, в конце концов, Ибо уже привык работать в любую погоду. Молодого мужчину волновало совсем другое. Он оставил дома двух людей, которые совершенно не пригодны для самостоятельного решения проблем. Фан Лао – малец, только что потерявший последнего родного человека, и Сяо Чжань, который совершенно не приспособлен к действительности. За время их общения, Ибо не раз убеждался, что мужчина с легкостью может настроиться на волну практически любого человека, однако перед лицом реальных жизненных проблем он становился абсолютно беспомощным. Сегодня дворник вышел на работу позже обычного. Успокоить Фан Лао и уложить его спать казалось важнее, чем соблюдение привычного распорядка дня. Ван Ибо был крайне дисциплинированным человеком, всегда выходил на работу раньше и работал больше положенного. Что же, сегодня он поступит также, как и все дворники: четко уложится в установленные временные рамки и ни часом больше. Нужно признать, жизнь Ибо поменялась. Теперь он уже нес ответственность не только за себя. Мальчишка и вздорный писатель усердно завоевывали свое место в его сердце. Привычные действия по уборке придомовой территории помогли ему привести в порядок свои мысли. Первый вопрос, с которым необходимо разобраться – это продолжать ли ему жить у Сяо Чжаня или переезжать к себе. Он перебрался к мужчине только ради пацана, чтобы вместе с Чжанем поддерживать и помогать Фан Лао пережить время неизвестности. Чтобы тот смог продолжать ходить в школу, жить нормальной жизнью, на сколько это было возможно, пока ведутся поиски его сестры. Что же теперь? Сестра нашлась, точнее, её труп. Объективно, мальчишка сейчас в еще более нестабильном состоянии, но теперь, со смертью опекуна, его, скорее всего, заберут в детский дом. Размышляя об этом, Ван Ибо вспомнил свое детство, те времена, когда он сам оказался на месте брошенного и покинутого всеми ребенка. Тогда ему было восемь лет и немаленький послужной список из тех детских домов, из которых он либо сбегал сам, либо его выгоняли, сбагривая в другое место, не в силах справиться с неуправляемым мелким бесенком. С каждым разом эти, прости господи, детские дома, становились все хуже и хуже. Единственное такое место, что не вызывало острых приступов тошноты и ненависти, был дом малютки, где он воспитывался со младенчества и до четырех лет. Как будто это было вчера, он помнил момент своего пятого дня рождения, когда его любимая воспитательница подошла к нему, которой он верил больше всего на свете, мягко погладила по взъерошенным волосам, проводила в комнату и молча стала собирать его вещи. Маленький Ибо тогда еще подумал, что она решилась взять его к себе и теперь они станут настоящей семьей. Наконец-то ему будет позволено называть её мамой. Как же он ошибался. Его предали. Наивного маленького мальчика, который никогда не знал своих настоящих родителей, вырвали из привычной обстановки и поместили в место, где все было чужое и враждебное. Ребята от пяти до восемнадцати лет голодными гиенами шастали дикими племенами по приюту, зыркая по сторонам в поисках очередной жертвы для самоутверждения. Красивый мальчик с непокорными волосами и прямым взглядом сразу не понравился местным. Его начали гнобить. Положение ухудшалось тем, что Ван Ибо не собирался ни примыкать к какой-либо из стай, ни прогибаться под ними. На него открыли охоту. Каждый ребенок считал своим долгом толкнуть его, подставить подножку и наслаждаться видом распростертого хилого тельца. В такие моменты Ибо лишь крепче стискивал зубы и сжимал свои маленькие ладошки в кулачки. Однажды, он отсиживался в кладовой со спортивным инвентарем, размазывая слезы, смешанные с кровью, и в его невинную головку пришла мысль, что так дальше продолжаться не может. Ему надо бежать. На удивление, побег легко удался. Он просто вышел за ворота следом за сотрудниками детского дома в конце рабочего дня. Ибо не знал, куда ему идти, поэтому просто пошел прямо. Блуждая в темноте, потерянный ребенок проголодался и устал. В итоге, он просто уселся рядом со статуей девушки в городском парке, прижался тощим боком к холодному камню и попытался уснуть. На утро его нашли полицейские. Добрые дяденьки накормили сироту и отправили обратно. Жизнь беглеца оказалась еще хуже. Теперь к нему плохо относились не только дети, но и сами работники. Постоянно сталкиваясь с презрением и холодом в глазах окружающих, Ван Ибо становился сам жестоким и равнодушным волчонком. Он сколотил свою собственную банду маленьких ублюдков, которая быстро набрала популярность. Звериные правила и законы джунглей царили в ней. Руководство детского дома не справилось со своим воспитанником и, признав поражение, перевело в другой приют. До восьми лет Ибо успел побывать в разных местах содержания детей. Он научился творить жестокие вещи, которые обычным детям даже в голову прийти не могли. Не то что ровесники, старшие опасались его, зная, каким бешеным может становиться этот мелкий щуплый пацан. Взрослые больше не проявляли к нему тепла и нежности. Из его головы исчезли такие ненужные понятия, как ласка и любовь. Ван Ибо время от времени все же предпринимал попытки сбежать, но его непременно отлавливали и возвращали на место. При очередном таком побеге, он столкнулся с пьяной компанией мужчин неприятной наружности, которые зажали его в какой-то подворотне и, глумливо ухмыляясь, сдирали с него одежду. Мальчик в то время не знал слова «изнасилование», однако, его инстинкты кричали о смертельной опасности. Не помня себя, он вцепился в ближайшую вонючую руку и сжимал челюсти до тех пор, пока её хозяин не взвыл от боли. Захлебываясь чужой кровью, мальчишка вгрызался в человеческую плоть все сильнее и сильнее. Попытки других насильников-неудачников оттащить пацаненка порождали лишь более громкие крики ужаса их товарища. Не выдержав, один из мужиков вызвал полицию. В участке они обвинили Ибо в краже их денег. Осуждающе тыкая в окровавленного ребенка, они требовали упечь его в колонию для «малолетних тварей», как они выразились. Полицейские в растерянности переглядывались и разводили руками. Они не поверили в чепуху, что несла пьяная компания, но и не среагировать на жалобу, тоже не могли. Пацан, сложив ободранные руки на коленях и уставившись пустым взглядом в стену, не подавал никаких признаков жизни. Ситуация заходила в тупик. - Что здесь у вас? В участок зашел мужчина среднего роста, средних лет в обычном офисном костюме. Он был настолько непримечательный, что совершенно не запоминался. К нему подошел старший из находившихся здесь полицейских. - Могу я спросить, вы кто? - Социальный работник с детьми. Нам поступил сигнал о беспризорнике. – мужчина осмотрел помещение. – Это он? – махнул соц работник в сторону мальчишки. Все дружно выдохнули. Ни один из заслуженных полицейских даже не задался вопросом, а кто собственно подал тот самый сигнал в социальную службу? Как так быстро они среагировали? Обычно, на это уходило гораздо больше времени, а их штатного сотрудника по делам несовершеннолетних как назло сегодня не было на месте. - Да, он. Эти граждане утверждают, что ребенок пытался стащить у них деньги. Мужчина скептически хмыкнул, но никак не прокомментировал. Вместо этого, он подошел к мальцу и присел на корточки. Молча оглядел его с ног до головы. От внимательного взгляда не укрылись дрожащие маленькие ручки, кровь, размазанная по подбородку и разорванная одежда. - Я забираю его. – бросил он в сторону взрослых. – Малыш, как тебя зовут? - Ван Ибо. – приученный отвечать на вопросы взрослых, тут же отозвался ребенок. - Ван Ибо, хочешь пойти со мной? - Вы отведете меня обратно в приют? - Нет. Тебе же там не нравится? – дождавшись кивка, социальный работник продолжил. – Я хочу отвести тебя в другое место, тебе там понравится. Хочешь посмотреть? - А если не понравится? – тут же набычился мальчик. - Если не понравится, сам скажешь, куда тебя отправить. Идет? В детской голове сказанные слова прозвучали достаточно убедительно. Ибо ухватился за протянутую руку и встал со своего места. - Идем. - Подождите, а как же документы? Мужчина обернулся. - Посмотрите свою почту. Вам должны были направить распоряжение и отчёт. Полицейский метнулся к компьютеру, пощелкал мышью, и успокоенный, кивнул в знак согласия. Уже успевшая немного протрезветь компания мужчин, шушукалась между собой. Они решали, стоит ли продолжать настаивать на своем или нет. Однако, работник их опередил. Он сам подошел к ним, ведя за собой мальчишку. - Господа. – начал он. – Настоятельно рекомендую вам отозвать свою жалобу обратно. Мало ли, что может открыться в ходе расследования. От его тона всем стало не по себе. Не дожидаясь ответа, мужчина повёл Ибо за собой. Так началась его жизнь в специальном тренировочном детском лагере. Начались долгие годы постоянной муштры и обучения: иностранные языки, боевые искусства, стрельба из всевозможного вида оружия, этикет, гимнастика, осанка – все должно было быть на высшем уровне. Он оказался в самом настоящем экспериментальном центре по подготовке специалистов военной разведки для особых заданий. Сюда собирали детей с особенностями, которые смогли проявить себя с исключительной стороны. Ван Ибо заинтересовались давно, просто ждали, когда возраст хотя бы немного подойдет для их программы. Он и так оказался практически самым юным подопечным. Младше его стала лишь девочка по имени Ли Джу. На тот момент ей едва исполнилось восемь лет, но она уже поражала всех своими знаниями иностранных языков. Она могла с легкостью начать говорить на китайском, перейти на французский, а закончить на японском – удивительные способности! У неё были родители. Её продали. Одна сердобольная старушка, видя, как жестоко её избивает мать, выкупила девочку за мешок риса. Нищей семье такая сделка показалась очень выгодной. Старушка взяла шефство над Ли Джу, и пыталась по-своему, по-старушечьи, воспитывать ребенка. Она старалась вбить в юную головку как можно больше знаний. Всю свою жизнь старушка проработала школьной учительницей, на пенсии она обрела благодарную ученицу, которой просто на просто некуда было сбежать и приходилось днями напролёт учить языки, благо, талант к ним был и не маленький. Через несколько лет старушка умерла, а Ли Джу оказалась в спец лагере. Ван Ибо и Ли Джу быстро подружились. Сначала они были как брат и сестра, но со временем, между ними возникли глубокие чувства и притяжение. На свое первое задание они пошли вместе. Девственности они тоже лишились вместе. Ибо не любил вспоминать детство. Единственное, что грело душу – это воспоминания о Ли Джу, до того момента. Того самого… Когда все рухнуло. Ван Ибо остановился с занесённой метлой и присел на скамью. Мелкий дождь прекратился, осеннее солнце лениво выползло из-за облаков. Он отложил метлу в сторону и, прищурившись, стал наблюдать за небом. Закралась шальная мысль, что для Фан Лао его альма-матер была бы не плохим вариантом. Дворник сморщился, нет уж. Ни в детский дом, ни в специальный лагерь он не отдаст мальчишку! Если понадобится, сам его воспитает. Молодой мужчина кивнул сам себе и решил - переезжать пока от Сяо Чжаня не будет. Что это было на самом деле: наконец-то найденная причина, чтобы не переезжать или реальное беспокойство за парня – определить не представлялось возможным. Скорее всего, оба варианта до такой степени перемешались в голове у Ван Ибо, словно стали одним целым. Да и был ли смысл их разделять? Он не считал нужным копаться в себе настолько глубоко. - Господин дворник! Как же я рада вас встретить. – женский голос раздался прямо над ухом. Ван Ибо вздрогнул от неожиданности. Перед ним стояла многоуважаемая госпожа Цуй, улыбаясь широко, при этом не показывая зубов – плохой тон в тех кругах общества, где она вращалась. Ибо нахмурился, он был недоволен собой, он не заметил подходящую женщину заранее: «Надо меньше общаться с Чжанем. Теряю навыки.» - мысленно проворчал он. Госпожа Цуй неправильно поняла гримасу Ибо и уперла руки в бока: - Уважаемый Ван Ибо, я вам помешала? Хорошо работается, сидя на лавочке? Дворник не посчитал нужным даже как-то объяснять свое поведение, эта женщина не тот человек, перед которым он будет оправдываться или отчитываться. Это у них с Сяо отношения высший пилотаж, а Ван Ибо к ней не имеет никакого отношения. - Что вы молчите? Думаете, хорошенькому личику все прощается? Не надо так зыркать на меня. Имейте уважение! Вот Сяо Чжань, совсем другого поля ягода, и что он в вас нашел. Ван Ибо не слушал её, он как раз смотрел на Сяо Чжаня, что стоял за спиной женщины. - Мадам Цуй, вы про меня говорите? - Ах, мой милый мальчик. – она всплеснула руками. – Ты так давно ко мне не приходил. - Предлагаю срочно исправить этот возмутительный факт. Сяо обнял мадам за талию, оглянулся и подмигнул Ван Ибо, уводя госпожу Цуй подальше. Ван Ибо вновь закатил глаза. Как и планировал, он закончил ровно в 18:00 – официальное время окончания рабочего дня для дворника в их компании. Сложив весь инвентарь в подсобку, он отправился домой. С какого момента Ван Ибо стал называть дом Сяо Чжаня своим – неясно, но определенно, это случилось. Дворник не хотел признаваться сам себе, что желания возвращаться к себе, у него уже не было. В квартире стояла тишина. Ибо сразу направился к комнате, где жил Фан Лао, тихо приоткрыл дверь и увидел, как мальчишка тревожно спит, сжимая край одеяла и пуская слезы. Молодой мужчина присел на краешек кровати и легко смахнул слезинки, нечего мочить подушку – ушам мокро потом будет. Почувствовав чужое присутствие, мальчишка распахнул глаза: - Братик Ибо? - Я. Поспи ещё, если хочешь. – голос мужчины стал мягким и нежным. Парень мотал головой: - Нет. Надо вставать, идти в школу. - Уже вечер, куда ты собрался? Фан Лао удивленно глянул на телефон: - И правда. – она казался очень озадаченным. – Как же теперь. - Завтра пойдешь. Голодный? - Не очень. Пить хочется. - Тогда одевайся и выходи. Я пока чай заварю. Ван Ибо собрался уходить, как его окликнули: - Ибо. Что теперь со мной станет? - Все будет хорошо. Мы не дадим тебя в обиду. Жду на кухне. Выйдя из комнаты, Ибо заварил чай и сел на стул, ждать парня, тот не заставил себя долго ждать. Переминаясь с ноги на ногу, он осторожно подкрался к столу. - Что ты как чужой? - Я здесь и есть чужой. - Как ты мог такое заявить? Безобразие какое! Ван Ибо, стоило мне уйти на минуту, как ты уже довел мальчишку до депрессии? Сяо Чжань как раз вернулся из гостей и стоял в проходе, скрестив руки. На душе у дворника потеплело. - Сяосяо, я думал, ты задержишься у госпожи Цуй намного дольше. Чжань зажмурил глаза и сразу их открыл: - Я еле вырвался из её ласковых и теплых объятий. Бросил меня одного на растерзание доброй тетушки, а сам смылся. - Если я правильно помню, ты добровольно к ней отправился. - Да чтобы тебя спасти, балда! Она, кстати, жаловалась на твою работу. - О чем она хотела поговорить? – в своей привычной манере задал вопрос Ибо, проигнорировав слова, что не считал важными и достойными обсуждения. Сяо Чжань выхватил чашку из рук молодого дворника и с наслаждением отпил пару глотков, смакуя и причмокивая. - Чай ещё из ушей не лезет? - Лезет, но твой чай я всегда готов выпить. Ван Ибо закашлялся, а Фан Лао непонимающе уставился на двух мужчин. - Чжань, здесь дети. Сяосяо принял самый невинный вид и похлопал длинными ресницами: - А что я такого собственно сказал? Чай говорю, у тебя вкусный получился. - Ты хотел рассказать про мадам Цуй. - Ах да. Так вот. Она пожаловалась мне, что из-за двери нашего милого пластического хирурга доносятся странные звуки, похожие на скулеж. Ей об этом сказала его соседка, мамочка с двумя детьми, она тоже состоит в Комитете жильцов. Жалуется, что с утра, когда они выходили из дома, то дети перепугались и долго отказывались идти в детский садик. - Она на детей жаловалась в итоге или на скулеж? – Ван Ибо казался непробиваем. - Ибо! Ты нарочно? На скулеж конечно. - А нас это каким образом касается? Сяо Чжань уставился на него, как на дурачка. - Как это? Мы же генералы нашего комплекса. - Кто сказал? - Ну сам подумай. Мы помогаем жильцам с их проблемами, раскрываем зловещие преступления, всегда рядом. - Мы не раскрываем преступления, это ты вечно лезешь, куда не надо. - А вот это уже обидно. – надул щеки Сяосяо, но быстро переключился на более интересную тему. – В общем, я пообещал ей, что мы завтра сходим и во всем разберемся. – с важным видом закончил он. - Вперед. Сходи и разберись. - Тц. Ты не понял - мы. - Я работаю, Фан Лао в школе. Остаешься только ты. Мужчина вскочил со своего места. - Тогда пошли сейчас! – видя скептический взгляд Ибо, он быстро продолжил. – Мы быстренько. Ну пожалуйста. Ван Ибо потер лоб тонкими сильными пальцами. Он понял, что легче согласиться, чем спорить с Сяо Чжанем, когда тот включает режим танка. - Ладно. Только сначала уложим Фан Лао. - Меня не надо укладывать, я выспался. Я с вами. - С тебя достаточно потрясений! - Нет. Я решил, что хочу быть как вы, хочу помогать людям. Я стану полицейским и поймаю всех преступников! Сердце Ван Ибо сжалось. Он потрепал парнишку по черным волосам. Кто бы мог подумать, что зачерствевшего бывшего военного разведчика может обворожить простой мальчишка. - Ок, но ты будешь делать все, что я скажу. Фан Лао, с абсолютно серьезным личиком, кивнул в знак согласия. Они вышли из квартиры, и дворник повернулся к Сяо Чжаню. - Куда дальше? - Это в соседнем подъезде. - Ещё и на улицу выходить. – проворчал парень. – Фан Лао, застегни кофту. Они с легкостью попали в соседний подъезд, у Ван Ибо, как у дворника, имелись ключи ото всех общедомовых помещений. Двери лифта раскрылись и они оказались в фильме ужасов, срежиссированного студентом-новичком. Перемигивающиеся лампа дневного света издавали неясный гул, шум отъезжающего лифта и скулеж. Отчаянный звук существа, попавшего в ловушку замкнутого пространства. Протяжный собачий вой эхом разносился по всему этажу. Вот сейчас мужчины поверили, что маленькие дети могли испугаться, им самим стало не по себе. Предчувствие опасности заскребло в затылке у Ван Ибо. - Бери Фан Лао и идите домой. – отрывисто бросил он. Сяо Чжань уже знал, когда можно спорить с этим невероятным человеком, а когда лучше сразу послушаться. Сейчас был именно второй случай. - Без проблем. Фанфан, пошли домой. Какао выпьем, в Плейстейшен порежемся. Ничего не понимающий мальчишка лишь кивнул. Дворник не стал дожидаться, когда они скроются из вида, а сразу же подошел к нужно двери, нажимая на кнопку звонку. Никто не отозвался, а вой резко прекратился, чтобы начать с удвоенной силой скулить где-то под дверью. Ван Ибо предпринял вторую попытку, и вновь нажал на кнопку звонку. В этот раз он звонил долго и настырно, но никакого эффекта, кроме усилившегося скулежа, не добился. Потоптавшись еще немного, он принял решение вызвать полицию. Подумав, Ибо позвонил знакомому детективу – звонить в полицию не хотелось, так как собачий вой – это не то, что могло вызвать интерес у рядовых полицейских. Сначала следовало поговорить с кем-то знающим, а потом уже предпринимать какие-либо действия. Ву Бэй ответил практически сразу. - Слушаю. - Господин Ву Бэй, добрый день. Прошу прощения, что пришлось вас побеспокоить. - Что случилось? Только не говорите, что это очередное убийство. – хохотнули в трубку. Ван Ибо проигнорировал. - Я стою возле двери господина Гу Танзина. - Это который пластический хирург с собакой? Помню такого. Что с ним? - Собака его скулит, дверь никто не открывает. - Думаешь, случилось что? - Вероятно. - Обычно мы из-за собак не приезжаем, но моё чутье подсказывает мне, что нужно приехать. Ща будем. Не расходись. - Принято. Ван Ибо было приятно общаться с Ву Бэем. Толковый детектив с военной выправкой всегда говорил четко и по делу, не то что некоторые. Дворник фыркнул, вспоминая свое первое знакомство с Сяо Чжанем. После того дня, он больше не видел его в настолько упитом состоянии. Да и сам Ибо изменился. Как ни крути, а их знакомство поменяло жизни обоих. К чему это приведет в дальнейшем, никто не знает. Не прошло и получаса, как Ву Бэй со своим напарником Кэ Цзинсуном прибыли на место. - Тебе повезло, мы как раз были неподалеку. – сходу начал детектив, потирая руки. – Ну, что там у нас. Он подошел к двери, прислушиваясь ко звукам, доносившимся из неё. - Никто не открывает, говоришь? Мда… а собака воет, как сумасшедшая. Что думаешь? – обратился он к напарнику. - Вскрывать надо. Полицейский достал из кармана набор отмычек и стал возиться возле замка. - Что? Не смотри на меня так, Цзинсун. У тебя у самого такие есть. – продолжал он вскрывать чужую дверь. – Сам видел, когда они из кармана выпали. Открыл! Стоило щелкнуть замку, как из квартиры вырвались запахи дезинфицирующих средств и собачьей шерсти вперемежку. Затем появилась сама собака. Передние лапы не двигались, она подталкивала себя задними и, словно гусеница, подползала к людям на животе. Горячо любимая доктором Ко выглядела плохо, как умирающее животное от сильной неизлечимой болезни. Больше в квартире никаких признаков жизни не было. Компания не торопилась заходить, предпочитая сначала оценить обстановку с порога. - Господин Гу Танзин, вы дома? – не выдержал Ву Бэй. После недолгого молчания, он шагнул внутрь. – Ладно, заходим. Посмотрим, что здесь такое. Епт твою мать! Детектив отшатнулся назад натолкнувшись на Ибо, тот успел быстро среагировать, подставив руки, чтобы их с полицейским не унесло назад. Все еще оглядываясь на лежащее на полу синюшное одутловатое тело, Ву Бэй отряхнулся. - Спасибо. Кэ Цзинсун, вызывай судмедэкспертов. У нас труп. Опять. А с тобой. – он обернулся к Ибо. – Мне надо серьезно поговорить. - Я слушаю. – Вану стоило кинуть лишь один быстрый взгляд за плечо майора, чтобы понять и оценить обстановку. - Уважаемый господин дворник. С тех пор, как мы впервые встретились, мы видимся лишь по очень плохим поводам. Я сегодня пошутил об убийстве, но не знал, что и в самом деле найдем труп. - К чему вы клоните, господин Ву Бэй? Ибо уже знал, о чем будет говорить детектив, но решил услышать это от самого полицейского. - Я не хочу сказать, что это ты всех порешал. Но ненароком закрадываются подозрения, что все как-то слишком странно, не находишь? На пороге лежала собака, увидев людей, она успокоилась и бессильно наблюдала за происходящим. Ибо подошел к двери, чтобы еще раз взглянуть на чисто вылизанную квартиру. Пыли нигде не было видно, все вещи четко стояли на своих местах, белые стены светились идеальной чистотой. Тело её хозяина, нелепо валяющиеся на полу, казалось здесь чужеродным объектом, лишним, и вызывало одно желание – поскорее убрать отсюда, чтобы оно не нарушало идеальную обстановку. - Думаете, это как-то связано со мной? – он перевел взгляд на майора. - Не исключаю такую возможность. Лейтенант Кэ! Да уйди ты оттуда! Наследишь ещё, всему тебя учить приходится. Давайте лучше разберем все по полочкам, пока едут наши волшебники-медики. Смотрите, какая штука вырисовывается. Сначала гражданин Бай Шан травит свою жену, откуда он взял идею своего способа – мы так и не добились от него ответа. Кстати, Ван Ибо. Я тут в тюрьме по службе был, он передал, что хочет видеть тебя. Загляни к нему на огонек, может, скажет, чего полезного. Продолжаю. После, тело девушки, которая оказалась пропавшей сестрой. Теперь хирург. Что дальше? У нас тут серийник объявился? – Ву Бэй хотел сплюнуть, но вовремя опомнился, покосившись на Ибо. Их прервали прибывшие эксперты. После поверхностного осмотра, к ним подошел старший специалист. Стягивая с рук перчатки, он доложил, что смерть наступила ориентировочно около четырех-шести утра. Судя по точечным кровоизлияниям в оболочку глазного яблока и слизистую губ, а также по темно-фиолетовым трупным пятнам различной интенсивности можно сделать вывод, что его задушили. На первый взгляд, механических повреждений тканей шеи замечено не было, что свидетельствует о мягком материале, используемом при удушении. - И еще. – помедлил эксперт. – Такое ощущение, что здесь все хорошенько прибрали. Ву Бэй кивнул: - Спасибо вам за работу. Теперь мы можем пройти в квартиру? Медик сделал приглашающий жест: - Наслаждайтесь. - Заберите пожалуйста собаку, перенаправьте её в ветеринарную клинику. Судмедэксперт сказал, что все сделает в лучшем виде. Заходя в квартиру, они надели бахилы, специальные халаты и перчатки. - Думаю, нет смысла предупреждать, но все же. Ничего руками не трогаем, ходим аккуратно и не дышим! – обронил Ву Бэй. - Принято. – хором отозвались Ван Ибо и Кэ Цзинсун. Осматривая квартиру, у Ван Ибо складывалось ощущение больничной палаты. Чистота, стерильность. Даже присутствие собаки ничего не выдавало, кроме мисок с кормом и водой. Вот как, оказывается, жил пластический хирург. На столе аккуратными стопочками лежали бумаги, медицинские карты пациентов и личные документы. Майор и дворник одновременно подошли к столу. - Так ты мне скажи, происходящее в последнее время, как-то связано с тобой? – как бы между делом возобновил разговор Ву Бэй. - Возможно. – решил его поддеть Ибо. Глаза детектива сверкнули. - Но это не точно. - Ван Ибо. Сейчас не до шуток. – строго отозвался полицейский. - Вы хотите, чтобы я сейчас признался, что это все моих рук дело? Ву Бэй прервался от осмотра и скрестил руки. - Я думаю, вот, что происходит. Если ошибаюсь, поправь. Сначала мы с тобой сталкиваемся в деле отравления мышьяком, кто надоумил того бедного мужика, так и неясно. Кстати, помнишь о его просьбе? – дождавшись утвердительного кивка, продолжил. – Далее. Вы с господином Сяо находите труп девушки, которая, внимание, оказывается сестрой мальчишки, и он её давно уже ищет. Из этого следует, что она пропала какое-то время назад. Где она была, что с ней происходило – неясно, мы до сих пор работаем над этим делом. Но лично я считаю, все не так просто. Дня четыре из жизни покойной так и остаются загадкой. К тому же выясняется, что она работала внештатным редактором в издательстве Сяо Чжаня. А где он, там и ты. Следующее. Гу Танзин. Он вместе с вами оказался возле трупа девушки, а теперь и сам стал телом. Не думаешь, что все крутится вокруг тебя? - Поправка. Где я, там и Сяо Чжань. – не отрываясь от осмотра, заметил дворник. Детектив внимательно вгляделся в затылок Ибо. - Намекаешь, что это все как-то связано с Сяо Чжанем? - Не намекаю, поправляю. – молодому мужчине их разговор с Ву Бэем не казался захватывающим, его больше заинтересовала записная книжка Гу Танзина, которую он успел первым схватить прямо из под носа напарника полицейского. Он нашел её в самом последнем ящике рабочего стола и намеривался внимательно изучить, но детектив, с бульдожьей хваткой не хотел отпускать свою жертву и продолжал задавать, как казалось Ван Ибо, глупые вопросы. - Хм… а в этом что-то есть. – потер подбородок майор. – Я не смотрел на ситуацию с такой стороны. Думаешь, Сяо Чжань как-то замешан в этом? Ван Ибо надоело, он выпрямился и уставился на Ву Бея с высоты своего роста. - Я ничего не думаю. Я не детектив пятого криминального отдела полиции. - Понял. Но имей ввиду, теперь я буду часто тебя беспокоить. Ибо вернулся к записной книжке. Пролистывая её, он заметил некоторые любопытные записи: «Моя девочка сегодня лаяла больше обычного, показать ветеринару», «Почему она лает только на него?», «Почему мой пациент оказался здесь?», «Кажется, я начинаю что-то подозревать», «Может, спросить у него напрямую?». На этом записи обрывались. Первые две даты Ибо вспомнил, одна из них – день, когда они нашли труп Фан Лан – сестры Фан Лао, а вторая – время результатов экспертизы собачьей шерсти на трупе. - Что там у тебя? – в его размышления вклинился Ву Бэй. Ибо протянул ему свою находку, детектив повертел в руках, но спрашивать, что там такого интересного нашел дворник, не стал, лишь покосился на него исподлобья. - Ладно, сворачиваемся. Стоп. Ван Ибо. Как там мальчишка? Готов с нами поговорить? Его надо определить в детский дом и уладить все формальности. Сохраняя полное спокойствие, Ибо моментально просчитал все варианты своих возможных ответов. Его лицо не выдало ни одной эмоции, хотя внутри у него все кипело. Он и сам недавно думал об этом, проводя параллели с самим собой. - Мальчик проживает на территории Сяо Чжаня, есть смысл разговаривать об этом именно с ним. – он выбрал самый адаптивный ответ. Насколько он знал Сяосяо, тот не позволит сдать мальчишку в приют и сделает максимально возможное, чтобы найти для него самый подходящий вариант. Ву Бэй задумался. - Принято. В конце концов, с Сяо Чжанем тоже необходимо поговорить. Спасибо, что подкинул повод. Бывай. - напоследок попрощался детектив, и они разошлись каждый в свою сторону. Стоило переступить за порог квартиры, как природное бедствие под названием Сяо Чжань увлекло его на кухню. - Ну что там? Что? Рассказывай быстрее. Мужчина чуть ли не подпрыгивал от нетерпения, наворачивая круги вокруг Ван Ибо. У того начала кружиться голова. Он выбросил вперед руку и зафиксировал локоть Сяо Чжаня в мягком захвате. - Погоди. – успокаивающе произнес Ибо. – Что с Фан Лао? - Отрубился. Он не стал со мной играть в Плейстейшен и пошел спать. После того, как я сделал его в игре! – с гордостью похвастался мальчик Чжань. - Ты же не ребёнок. Сяосяо надулся. - Не хочу поддаваться. – он сложил руки на груди и уставился в пол. Сердце Ван Ибо затомила нежность. Какой же все-таки, он милый, когда дуется. Он хотел протянуть руку и погладить мужчину по шелковым черным волосам, но вовремя одумался. Ни к чему им это. У них нет и не может быть чего-то большего, кроме нынешних проблем. Он так решил и не собирался отступать от своих слов. Пусть даже, они были даны самому себе. Тряхнув головой, Ван Ибо вернулся в реальность. Он рассказал вкратце, что произошло, чем очень удивил Сяо Чжаня. Тот присел на краешек кухонного стола и стал размышлять вслух. - Ну нет. Гу Танзин, пусть земля ему будет пухом, бесил меня в последнее время, но не до такой же степени, чтобы желать ему смерти. – он выводил невидимые фигуры на столешнице. – Знаешь, а ведь Ву Бэй в чем-то прав, все как-то очень странно. Серьезно, такое ощущение, что и правда я каким-то боком связан со всем этим. Пока Сяо Чжань рассуждал, Ван Ибо почувствовал невероятную усталость, обрушившуюся на его плечи. Казалось, этот день никогда не закончится. Он не выспался после прошлой ночи, работал весь день и опять сидит поздно ночью, слушая мысли хозяина квартиры. Голова заполнилась туманом, язык не слушался, тело стало вялым, он обмяк на стуле, не в силах даже выпить чай, стоявший перед ним. - Давай завтра. Все завтра. – единственное, что он мог произнести. Мужчина прервался и обеспокоенно глянул на парня. Тот выглядел очень плохо. - Ты прав. Иди укладывайся, обещаю, шуметь не буду. Хочешь, сегодня поменяемся местами, и ты ляжешь у меня в комнате? - Не стоит. Ибо прошел к своему дивану, который в последнее время служил ему кроватью, и рухнул прямо так, не раздеваясь. - Ну ты совсем. - тут же запричитал Чжань. – Ладно не умылся, но раздеться же надо. Давай я помогу тебе. Сил сопротивляться уже не было. Довольный писатель начал стягивать с него одежду. Своими изящными пальцами он расстегивал пуговицы на рубашке, одну за одной, обнажая накаченный торс, мощные грудные мышцы и кубики пресса. Когда же дело дошло до брюк, то мужчина остановился, нерешительно смотря в лицо Ибо. Тот делал вид, что уже спит, сквозь ресницы наблюдая за Чжанем. В конце концов, он не решился снимать брюки со спящего. Прикрыв сверху теплым пушистым одеялом, он сел рядом на колени и вслушивался в размеренное дыхание мужчины. Уютная обстановка, звук дыхания Ибо и приглушенный свет вернули его во времена, когда он учился в универе. Тогда Сяо Чжаню исполнилось девятнадцать, и он только поступил на первый курс. Зеленый новичок, который наконец вырвался из под родительской опеки. Поступив на юридический, в то же самое учебное заведение, что и его мать, он чувствовал себя неуверенно. В те дни родители не избавились от желания сделать из Сяо правильного человека. Они согласились отпустить его жить самостоятельно только при условии поступления именно в этот университет. Год он прилежно учился, храня в душе надежду о родительской любви. «Вот сейчас он получит отлично, и отец его похвалит», «Он закроет сессию без хвостов, заработает стипендию, и родители будут им гордиться», «Он напишет курсовую на любимую мамину тему, и она улыбнется ему» - так думал Чжань. Но вера в чудо исчезала с каждой разбитой надеждой. На второй курс он вернулся совершенно другим человеком. Занятия, лекции и семинары были благополучно забыты – началась разгульная и веселая жизнь! Осознание бессилия перед родительским равнодушием сделало его жестоким и циничным. Он менял парней как перчатки, порой просыпаясь в постели с людьми, имена которых даже не знал. Его это не волновало. У него были деньги и полная свобода. Родители сначала ругались, читали нотации - все было бесполезно. Ни одно наказание, ни одна взбучка не заменят обычного семейного тепла и любви. В итоге, они плюнули на него и предпочли закрывать глаза на все творимые безобразия. Просыпаясь в похмельном бреду, уходя от очередного любовника или блуждая пьяным по ночным улицам, он всегда оставался один. Была зима. Холод проникал под тонкую модную куртку, ноги заплетались, когда он пытался сохранять равновесие на пути к общежитию, куда с большим трудом удалось вырваться. Все, что угодно, лишь бы не видеть презрение на их лицах. Лучше давиться переваренными пельменями и раменом на общей кухне, чем давиться паштетом с крутонами в родительском доме. Он так сильно нуждался в любви и понимании. Ему так сильно хотелось тепла и ласки. Он шел по темной улице, держась за холодные кирпичные стены, как за спасительную соломинку, чтобы не упасть. - Ты не туда идешь. – до замутненного сознания Чжаня не сразу дошел смысл слов, сказанных незнакомцем. – Универ в другой стороне. К нему подошел высокий стройный парень и придержал за плечи. - Плохо, да? – Чжаня похлопали по спине и участливо подали руку. – Присядь вон на ту скамейку, я сейчас. Тот послушно добрел до указанной лавочки и стал ждать незнакомого парня. Что заставило его так сделать, он не знал. Возможно, одиночество, от которого уже тошнило. - Вот. Горячий крепкий и сладкий чай – лучшее средство для истощенного организма. Выпей немного. Осторожней, не обожгись. Пей маленькими глотками. Так Сяо Чжань познакомился с Ним. Своей первой любовью. Выяснилось, что они учились в одном университете, даже специальность у них оказалась общая – юриспруденция. Только Он был на год старше. Молодые люди быстро нашли общий язык и сблизились, практически не расставаясь и все время находясь в поле зрения друг у друга. - Я давно тебя приметил. Подойти не решался. Ты всегда окружен столькими людьми, не протолкнешься. Они сидели на крыше общаги, накрывшись пледом и смотрели на звездное небо. Они оба чувствовали себя одиноко: один – не мог найти свое место в обществе, а другой – как чужой среди своих, вечно находил не тех людей. - Ну да, - хихикнул Чжань. – А подстерегать пьяного парня возле бара – это лучший способ для знакомства. В то время, он еще мог смеяться над этим. Дни сменялись неделями, а недели превращались в месяцы. Чем ближе они становились, тем меньше Чжань общался с другими людьми. Как-то так само собой получилось, что Он занял собой все место в его жизни. Это не напрягало, Чжань рад был избавиться от всех этих надоедливых мух и проводить время лишь со своим любимым человеком. В конце концов, у Чжаня никого не осталось, кроме Него. Отныне Он стал для него всем миром. Любовь захлестнула его, и он с радостью нырнул в это бурлящее чувство, совершенно не заботясь о последствиях. Спустя год их отношений, будущий писатель Сяо, находясь на третьем курсе, сильно заболел. Ему пришлось пропустить неделю занятий. Лежа в кровати, с компрессом на лбу, он ощущал себя самым счастливым человеком на земле. Рядом, сутки напролет о нем заботился Он: варил суп, обтирал прохладной водой, заставлял пить горькие лекарства и не отходил от него ни на шаг. В последствии, если спросить у Чжаня, какое время было самым радостным в университете, он не задумываясь ответит: «Время, когда я заболел на третьем курсе». В конечном счете, болезнь была побеждена и Сяо Чжань вернулся на учебу. Осознав, что пропустил слишком много, Чжань попросил своего сокурсника поделиться лекциями. В тот день у них с Ним произошел первый скандал. Увидев на кровати чужие записи, Он начал расспрашивать чьи они, а когда узнал, то сильно рассердился и стал кричать, что теперь не нужен ему, что его парень изменяет ему. Чжань перепугался и пообещал больше не брать у других учебные материалы, а если понадобиться – всегда спрашивать у Него. Какие мелочи, взять тетрадки у любимого, и не просить у других. Дальше было больше. Скандалы набирали обороты. Теперь Чжаню запрещалось разговаривать с другими, улыбаться другим, даже на лекциях он должен был сидеть всегда один. Постепенно с парнем перестали общаться абсолютно все, даже те, кто проявлял дружелюбие, опасались ревнивого парня их сокурсника. Тот не стеснялся устраивать сцены прямо в университете на глазах у студентов. Жизнь Чжаня превратилась в кромешный ад. Каждый его шаг, каждый его вздох жестко контролировался этим человеком. Его телефон проверялся ежедневно, ему приходилось давать отчет о том, где он был и что делал. Если Ему что-то не нравилось в словах или поступках Чжаня, Он хватал его, принуждал к сексу, а потом падал на колени, целовал его руки и клялся в любви, и в том, что не сможет жить без него. Сердце юного писателя не выдерживало, он прощал Его из раза в раз. Пока все не стало еще хуже. Чжань возвращался в их комнату, где они с недавних пор проживали вместе с Ним. Сегодня был отличный день, Сяо Чжань наконец удалось пересдать злополучный предмет с третьего раза. Помучаться пришлось изрядно, но оно того стоило! Преподаватель вытряс всю душу, прогнал по темам не только за этот, но и за прошлый год, в конце концов снизойдя до отметки «удовлетворительно». Зажимая зачетку в руках, Чжань летел к Нему, чтобы поделиться хорошей новостью. Но вместо радости, его встретили размашистой пощечиной. Стоило переступить через порог комнаты, захлопнуть дверь за собой, как тяжелая рука опустилась на нежную кожу щеки. Лицо обожгло, голову мотнуло назад, больно припечатав затылок о только что закрытую дверь. Бешеные глаза излучали ненависть и злость, руки опустились на тонкую шею и сжались в железные тиски, из которых не было возможности вырваться. Не понимая, что происходит, Чжань в растерянности смотрел на любимого. Не в силах произнести хоть слово, он мог лишь скрести руками по чужим, в тщетной попытке ослабить хватку. С ужасом Сяосяо осознал, что сейчас с ним произойдет что-то плохое. Его резко перевернули, уткнув носов в пластик входной панели. Захват на шее изменился, теперь она находилась в сгибе локтя, что также не позволяло вдохнуть воздух полной грудью. Пряжка ремня на поясе Чжаня щелкнула, брюки скользнули к лодыжкам, а трусы просто загнули. В тот же миг Его член стремительно вошел в нерастянутую попку, разрывая анус и превращая внутренности в кровавое месиво. Мощные безжалостные толчки заполнили все естество Чжаня. В последней попытке вырваться, он изогнулся и в какой-то немыслимой позе, вложив все свои силы, укусил со всей дури руку своего парня. Тот вскрикнул, ослабив хватку на миг, Сяосяо хватило и этого, чтобы отстраниться и выскользнуть прочь. Покалеченный, израненный, он бежал не разбирая дороги, в голове стучала всего одна единственная мысль: «Убраться отсюда как можно дальше». Чжань пришел в себя в каком-то зачуханном кафе, трясущимися руками сжимая чашку чего-то теплого. Пиликнул телефон, подавая сигнал смс: «Ты где?». Следом посыпался шквал из сообщений: «Сяо Чжань! Ты где?», «Скажи мне, я заберу тебя», «Ты должен плохо себя чувствовать, возвращайся.», «Я успокоился, давай все обсудим», «Если ты мне сейчас не ответишь, я убью себя». Изнеможденный испуганный парень не мог подобрать слов для ответа на все эти послания. Он просто тупо пялился в телефон и вздрогнул, когда тот начал разрываться от звонков. - Да. – слабым голосом ответил он. - Наконец-то! Почему не отвечал на сообщения? Ты где? Я же волнуюсь. Говори адрес, заберу тебя. - Опять только Ты. Опять только про Тебя. – с силой выталкивая каждое слово, Чжань впервые осмелился противостоять Ему. - Ты о чем? Не понимаю. Ты не собираешься мне говорить, где ты? Я сам найду тебя, но тогда, возможно, будет хуже. Ты меня знаешь. Лучше признайся сам. Испугавшись, что этот человек сейчас ворвется сюда, устроит новую сцену перед людьми, Чжань с трудом выдал свое убежище. Не прошло получаса, как Он примчался за ним. Его глаза метали молнии, а кулаки сжимались. Быстрым шагом Он подошел к столику парня. - Вставай. Нам пора. Чжань беспрекословно подчинился. В нем что-то сломалось, треснуло и щелкнуло. Голова была абсолютно пустой, как треснувшая чашка, из которой вытекла вся вода. Ему вдруг стало все равно, что с ним будет дальше. Сломанной куклой он сидел в такси и бездумно провожал город за окнами, будто машина везла его в последний путь. - Ты же понимаешь, что сделал не так? Ты сам меня спровоцировал. Вы с этим преподавателем были наедине два часа. Это слишком для меня. Как я должен был поступить в такой ситуации? Тебе надо было писать мне каждый час, но ты ослушался меня. Ты сам виноват в происшедшем. – вкрадчивым шепотом, вонзая каждое слово в ухо, отчитывали Чжаня. – Но я буду так добр, что прощу тебя на этот раз. Однако, такое не должно повториться, мое терпение может закончится в любой момент. Будь хорошим мальчиком, Сяо Чжань. Прибыв домой, Чжаня уложили в теплую постельку, укутали одеялком и нежностью, удушающей и тошнотворной. Его не выпускали из дома, убеждая, что он еще не поправился. Именно тогда, в один из дней, Сяосяо пришла в голову мысль бежать. Ночами он садился за ноутбук и писал. Писал часами напролет, стараясь тихо и мягко нажимать на клавиши, чтобы не разбудить Его. Когда рукопись была закончена, он подгадал момент, поцеловал спящего человека, положил роман на соседнюю подушку вместо себя, надел куртку и ушел. Чжаню было трудно. Начинать жизнь сначала всегда нелегко, но возвращаться к Нему – еще хуже. В конце концов, он справился и стал тем, кем является сейчас. Легкомысленным, взбаломошным, игривым Сяо Чжанем. - Как хорошо, что это все в прошлом. – уже засыпая рядом со спящим Ван Ибо выдохнул он.