С волками жить...

- И в последний раз повторяю: большой ущерб у противника – не лучший вариант решения задачи. Нам надо взять их живыми. Ошметки и кишки можно и на рынке купить. Хотя… вы все равно сделаете все по-своему, - махнул рукой поручик Кшижински. Почему ему приходилось разъяснять задачи будущей операции? Да еще не целой роте, а всего лишь какому-то маленькому отряду из десяти человек? Это был сложный вопрос, на который не смогли бы ответить даже самые завзятые бюрократы штаба, имеющие сотни умных слов с целью запутать собеседника так, что тот сбежит от них куда глаза глядят, забыть позабыв зачем вообще пришел. В народе двадцатый специальный отряд прозвали «волками». Не из-за благородства или еще какого-нибудь красивого повода. Все как раз наоборот. Подобно волкам парни из двадцатого отряда набрасывались на свою жертву – остатки вражеской армии, с целью разодрать их на кусочки. После них не оставалось практически ничего. Да и своих они тоже не сильно-то жаловали. До сих пор оставалась загадкой пропажа двенадцатого отряда, шедшего в одной из операций прямо перед «волками», или найденная в постели старшего унтер-офицера Предского – последнего из назначенных отряду командиров – отрубленная голова быка. «Звери, что с них взять?» - разводили руками в штабе. Прямых доказательств преступлений не было, а раз так, то и наказывать или расформировывать отряд причин тоже не было. Тем более, что задачи свои «волки» выполняли отлично. Поручик был единственным человеком, которому парни пусть и не доверяли, но уважали за опытность и дельные советы. Вот так Кшижински и стал неофициальным командиром «волков». Самым человечным и, пожалуй, самым чистым перед законом из них. - Свои задачи все поняли? Вопросы? – Кшижински мрачно оглядел «подопечных». Те, как и всегда, занимались чем угодно, только не слушали его. Во всяком случае именно так бы сказал сторонний наблюдатель. Но поручик прекрасно знал все их привычки. Например, Фог сейчас играет с ручкой – верный признак того, что парень обдумывает завтрашние действия. А Стен меланхолично смотрит в окно – переваривает информацию и выбирает оружие. Единственное, что мешало поручику с чистой совестью закрыть мини-совещание – маячившее на краю сознания чувство, что мужчина о чем-то забыл. О чем-то важном, хотя и не настолько, как завтрашняя операция. «Если что, еще раз приеду», - решил поручик. Он, было, объявил об окончании инструктажа, как Милн, растягивая губы в улыбке, отчего его большой узкогубый рот казался еще шире, спросил: - Эй, босс, а вы еще ничего не сказали по поводу девочки. Вы обещали, если мы себя будем хорошо вести, то вы нам девочку пришлете. У штабных девок – завались, может, поделитесь? - Это вы-то себя «хорошо вели»? – передразнил его мужчина. – А кто у сельских всю картошку лимонками попортил? А зачем вы в камуфляже по полю бегали? До инфаркта людей довели! - Так мы же на тренировке были, - обиженно проговорил Тод. Время от времени он сжимал пальцами цепочку на левой руке – явный признак волнения. - На тренировке, - огорченно вздохнул Кшижински. – Знаем мы ваши тренировки. Какую дрянь в этот раз нашли? - И не дрянь вовсе, а средство для расслабления, - мягко возразил Тайвен. Все его существо говорило о том, что он маленько не в себе. Но раз уж выполняет все как надо, то и к нему не особо придирались. – Вы же сами не даете нам расслабиться естественным путем. Приходится брать у природы самое сокровенное, на что она только способна. - Что, Стен не дает? – сочувственно спросил мужчина. - Поручик, даже при всем моем к вам уважении, за такие шутки вы рискуете оказаться с перерезанным горлом, - проговорил Стен. Он был спокоен, даже чуть расслаблен. Вот только оказавшийся у него в руках нож для метания красноречиво намекал на готовность его хозяина к действию. Стен и, правда, был поборником «свободной любви»: всегда и со всеми. Но только по согласию обеих сторон. А так как парень готов был перерезать глотку тоже всегда и всем, то мало кто рисковал подойти к нему с неприличным предложением. Особенно те, кто знали, на что этот красавчик способен. - Ладно, будет вам девочка, если это хоть как-то вас успокоит. Хотя нет. От девочки вы тут ничего не оставите. Пришлю вам мальчика. Они покрепче будут. Надеюсь. На этом все. Рейли, принимай командование. Завтра перед операцией еще раз повтори инструктаж. Парни ликовали. Впервые им удалось разжалобить поручика настолько, что он сдался. Осталось лишь ожидать обещанного средства от спермотоксикоза. - Только чтобы завтра все прошло строго по плану, - предупредил Кшижински разгалдевшихся, словно школьники, бойцов. С чувством выполненного долга мужчина направился снова в штаб, располагавшийся у подножия горы. И уже у самых ворот он вспомнил, о чем хотел сообщить. На крыльце курил Фог, философски рассматривая пробегавшие по небу белоснежные облака. - Эй, Фог, забыл совсем. Передай ребятам, что вечером к вам должен прибыть новый командир. Только вы его, парни, в первый-то день сильно не обижайте. Да смотрите, с проституткой не перепутайте, если под трибунал загреметь не хотите! Фог медленно, нарочито медленно кивнул. Все. Теперь Кшижински со спокойно душой мог заняться своими делами. - Эй, Фог, - окликнул парня Рейли – старший в их отряде, - о чем Кшижински говорил? Фог лишь подчеркнуто пожал плечами, вытаскивая из ушей маленькие наушники… *** - Пришел! Пришел! – с криком в маленькую комнату досуга, уставленную шкафами с книгами, ворвался Братц. Братц был невысокого роста с горящими по-юношески карими глазами и всегда каким-то восторженно-приподнятым настроением. Каждое событие, даже самое незначительное, как поднадоевший луковый суп на обед или банный день, становилось едва ли не наиважнейшей новостью дня, о которой надо было: а) рассказать всем; б) добиться от всех понимания (и признания), насколько все это важно; и в) пообещать посвятить этому величайшему событию оду. При этом Братца как-то мало волновало, что таланта к сочинительству у него нет. Тем более, что через минуту свершалось новое «великое событие», так что времени на выполнение предыдущего плана часто и не оставалось вовсе. Парни понимали, что у Братца наверняка «не все дома», вот только по-детски наивная улыбка паренька задевала какие-то позабытые струны в душах загрубелых бойцов. Поэтому никто и не упрекал его лишний раз, соглашаясь, что только что выстиранные им носки – это, конечно, повод отметить очередной день красным цветом в календаре и объявить всенародным праздником. - Кто? – не открывая глаз, спросил Гекку. Сейчас он сосредоточенно думал о том, как он разденет присланную Кшижински шлюху, как он медленно проведет ладонью вверх по ее внутренней стороне бедра, как… - Да проститутка… нет, проститут… в общем, пришла! Пришел… Такой хорошенький! – Братц, не найдя больше слов, взмахнул разгорячено руками, чтобы показать насколько хорошенького мальчика по вызову им прислали. - Ну, так веди его скорее. Да и остальным сказать не забудь, - нахмурился Рейли. Братц свое дело знает, вот только отвлекаться любит на мелочи. – Так, парни, слушайте, - обратился он к присутствующим, коих, кроме самого Рейли, было здесь четверо. – И остальным тоже передайте. Парень этот, пусть и шлюха, но тоже человек. Это раз. Он просто делает свою работу, так что всякие гадости с ним не творить. Слышишь, Гекку? Понял? Вот и хорошо. Это два. Порвете его – тащить до штаба будете сами. И объяснять, как оно к нам попало. Это три. Прикрывать вас я не намерен в таком деле. Просто расслабились – и все. Не избивать, не мучить без надобности. Это четыре. Вопросы? Вопросов нет. Вольно. Рейли закончил свое маленькое напутствие вовремя: в сопровождении совсем уж разгорячившегося Братца на пороге показался необыкновенной красоты парнишка. Невысокого роста – чуть выше Братца – хрупкого телосложения, хотя под одеждой угадывались бугорки мышц, с белоснежной тонкой кожей и нежным румянцем на щеках. Но больше всего поражали глаза. Цвета молодой зелени с ярко-желтым «цветком» на радужке. Казалось, они горели изнутри каким-то мягким светом, окутывали, пленили. Длинные светлые ресницы лишь довершали картину соблазнительной невинности. Единственное, что как-то выпадало из образа кроткого обольстителя – слишком короткие волосы, остриженные на манер имперских кадетов. Ему бы больше пошли длинные, мягко струящиеся по спине золотые кудри. Увидев сие невинное создание, парни возбудились. Они ожидали увидеть прожженную шлюху – кто ж еще приедет обслужить сразу десять голодных парней? – но никак не наивного мальчика, только вчера простившегося с родным домом и ласковой матерью и не понюхавшего даже жизни. В голове что-то тихонько зазвенело, на глаза надвинулся туман. Не сговариваясь, они встали и медленно подошли к будущей своей игрушке. - Простите, - тихо проговорил «мальчик», - мне кажется, вышло какое-то недоразумение. Поручик Кшижински сказал мне… - Да, знаем, - успокаивающе сказал Рейли, кладя руку юноше на плечо. – Кшижински и нас обо всем предупредил. Только не сказал, что ты будешь настолько привлекателен. - Кажется, вы меня с кем-то путаете, - юноша попытался сделать шаг назад, но рука Рейли, до этого мягко лежавшая на плече, впилась железной хваткой. - Нет, тебя-то мы точно не спутаем. Успокойся, мы осторожно. Так что ты тоже получишь удовольствие. - Удоволь… Нет, вы не так поняли. Я прислан к вам, чтобы… - Знаем, знаем. Обо всем знаем, - проговорил Рейли. Он наклонился к самым губам юноши и впился сладчайшим поцелуем, на какой только был способен. Его инициативу перехватил Стен. Гекку уже раздевал юношу с помощью Милна, а Гарвин тем временем быстро скидывал все со стола. Донести это живое чудо до кровати ни у кого бы просто не хватило терпения. Юноша вел себя довольно странно. Сначала он пытался вырваться, даже пробовал кусаться, но ни на кого это должного эффекта не возымело. Тогда парень попытался отбиваться, на что его руки завели за спину, едва не выхватывая их из суставов. Уже лежа животом на столе, он отчаянно пытался сдвинуть колени. Он даже кричал, и чем-то там грозил. Но поцелуи быстро затыкали не умеющего смириться с судьбой шлюху. И лишь когда на место Рейли пришел Гарвин, он сдался. Он расслабился и отвернулся, закрыв глаза. Парни с наслаждением брали его глубоко, сильно, в ответ он лишь сдавленно стонал сквозь зубы. Он позволял делать с собой все, что угодно. Брал в рот приставленные к самым губам его члены, дрочил их, ведомый чужими пальцами. Но не по собственной воле, а через силу, по принуждению. Слезы лились по его лицу, но они лишь больше заводили. Парни брали его, и не раз, переворачивали, ставили на колени, перекидывали, словно куклу. Остановились они лишь, когда поняли, что игрушка больше никаких признаков жизни не подает. Измученного, изможденного, раздавленного, положили они юношу на жесткую солдатскую постель в углу барака. - Пришел! Пришел! Еще один пришел! – пронесся Братц в комнату досуга. Уставшие «волки» пытались убрать бардак, устроенный ими же в запале. Комната досуга одновременно служила и комнатой для совещаний и инструктажа. Не хотелось лишний раз выслушивать нотации от Кшижински… - Кто пришел? – устало спросил Рейли. - Еще один… ну этот… как тот… Шлюха, в общем. Только этот какой-то другой. Какой-то… - Миленький, - перебил его зашедший без приглашения парень. Он был высокого роста, слащавой внешности, слегка припудренный. Явно готовый к работе. - Кшижински прислал двоих? – оторопело спросил Стен. Поручик, конечно, мог порой удивить, но чтобы сделать ТАКОЙ подарок. На это его не хватило бы. - Двоих? Ничего об этом не знаю, но мы можем устроить для вас маленькое шоу. Я не против, если армия платит, - сладко улыбнулся пришелец. - Не знает, - выдохнул Рейли. Смутная догадка всплыла в его голове, и он тут же схватил Фога за грудки и угрожающе выдохнул тому прямо в лицо: - Что там тебе сказал Кшижински, а? Ну-ка, отвечай, мразь! - Да не знаю я, - пробасил Фог. – Не слышал. - Слышь, парни, а этот-то тут вещички свои оставил, - влез в заварушку Тод. Появился он, как и всегда, вовремя: Рейли уже был готов разорвать радиста на мелкие кусочки. В одной руке Тода дымился ароматный кофе, а в другой он нес огромный вещевой мешок. - Парни, так мне начинать или уйти? Учтите, деньги с аванса не верну, - начал сердиться парень-шлюха. - Пошли уже, - подхватил его за руку Гекку. Сначала «волк» поколебался, куда вести-то: в бараке спят, на вахте нельзя, на кухне – не гигиенично. А потом махнул рукой и потащил согласного на все юношу в пустующий временно кабинет командира. Оставшиеся бойцы озадаченно глядели на мешок. С одной стороны, очень хотелось узнать, кому же это так не повезло сегодня оказаться не в то время не в том месте. С другой – рыться в чужих вещах как-то претило. Но, легко поборов досадное чувство неприязни, парни вывалили прямо на пол все содержимое мешка. Сначала с мягким шлепком рухнули промокшие вещи, блестящие какими-то нашивками, потом мелочь, вроде набора для бритья, и, в конце концов, с громким стуком на паркет упал планшет. Из хорошей кожи, с удобными кармашками. С самыми плохими предчувствиями Рейли потянулся к сумке, раскрыл посеребренную пряжку и вытащил первый попавшийся документ. На котором крупными буквами было выведено: «Приказываю откомандировать выпускника Имперской военной академии младшего унтер-офицера Линдена фон Шпирле в одиннадцатую роту особого назначения с целью возглавить двадцатый специальный отряд».