Тяжёлая судьба организатора свадьбы

Джин присылает открытки. Пачками. За целый год собралось несколько сотен бессмысленных открыток с их с Намджуном отдыха. Они на пляже. Они под пальмой. Они на катере целуются во время заката. Они пьяные. Трезвые. Голые (почти). Юнги уже устал их складировать, честное слово, ещё парочка и они будут падать, разлетаясь пестрящим веером по полу. Положив сверху очередную, можно сказать, юбилейную триста пятидесятую, он решительно идёт в душ. Сегодня у него важный ужин с Чимином. Решающий. Юнги надеется, что вода смоет нервную дрожь, как-то успокоит или утешит. Хосок рассказывал о способах борьбы со стрессом через дыхание, но это точно не помогает. Вода, впрочем, тоже. Уже будучи сухим, когда он надевает костюм, поправляет душный галстук, Юнги отстранённо думает: Джин нервничал так же? Или из-за того, что он делал предложение не тому человеку — это и не волновало? Не позвонить и не спросить же. Эти чудики решили, что самое время осесть в штатах, и при их разнице часовых поясов Юнги наткнётся только на ворчание Намджуна и меткий посыл на хер. Будет прав, но от того не легче. Стряхнув несущественную пылинку с плеча, Юнги достаёт коробочку с кольцом: симпатичная россыпь брильянтов, белое золото. Потому что Чимин не любит желтоватый оттенок на украшениях — не сочетается с кожей и вообще выглядит как-то блекло. Юнги не разбирается, но он знает всё, что нравится его пока что парню, но скоро жениху. Это сладкие поцелуи по утрам, нежный медленный секс и грубый вечером; завтрак в постель и привычка встречать Юнги в одном сексуальном белье. Чимину нравятся искусственные цветы, потому что они живут дольше, но не откажется от неожиданного букетика без повода. Юнги улыбается и проводит подушечкой пальца по кольцу. Чимин долго не соглашался съезжаться, даже сейчас до сих пор держит свою квартиру, чтобы подчеркнуть немного личного пространства, но всё равно семь дней в неделю живёт у Юнги. Они идеально сочетаются в быту: если забывают мыть посуду, то оба, а потом просто вместе скидывают всё в посудомойку; всегда готовят чай или кофе на двоих, не спрашивая, просто потому что; не раскидывают вещи, не ссорятся, если кому-то приспичило навести уборку и всё перемешать на полках. Юнги кажется, что их жизнь слишком идеальная, и он хочет в этом мирке дожить до старости. Захлопнув бархатную коробочку, Юнги идёт на выход. Сегодня Чимин захотел, чтобы они пришли на свидание не вместе под ручку, а словно только начавшие встречаться возлюбленные. Это даже на руку, можно спокойно собраться с мыслями для предложения. Уже в машине он скидывает смс — «за тобой заехать?» — но получает решительное — «нет». И выруливает с парковки. Дорога не слишком забитая, да и Юнги сокращает как может, проезжая где-то дворами. Именно тут, удерживая ладонь на руле, Юнги успокаивается. Чимин не откажет, может быть, немного расплачется и скажет, как ужасно, что его макияж потёк, но точно не отшатнётся. Юнги уверен. Он останавливается у ресторана, не слишком пышного и дорогого, но где есть уютные места с занавешенным балконом — дарят ощущения уединения. Юнги отдаёт ключи подскочившему пареньку, чтобы тот припарковал его машину, и двигается в сторону столика. На часах без пяти семь, он приехал немного раньше, но Чимин всё равно опоздает. Не критично, но пару минут Юнги проведёт наедине со стаканом виски. Услужливый мальчик официант старательно сервирует их столик, приносит виски и два стакана — ещё один повод любить Чимина. Их вкусы приятно совпадают и в алкоголе. Юнги даже не успевает сделать глотка, только подносит стакан ко рту, когда видит, как Чимин поднимается по ступенькам и замирает, нерешительно осматриваясь. На нём светлый костюм и лёгкий свитер под горло, а волосы, кажется, осветлены — в блике ламп не понять сразу. Юнги ждёт, когда Чимин повернёт голову и увидит его. Этот момент, когда черты лица разглаживаются, а губы растягиваются в нежную улыбку, в глазах сверкают звёздочки, и весь он словно светится от счастья. — Привет, моя любовь, — Чимин подходит и, прежде чем сесть напротив, наклоняется за своим поцелуем, — мне нравится. — Приезжать по отдельности? — Юнги легко улавливает, о чём Чимин. — Да, напоминает наше первое свидание, только ты тогда опоздал. — Задержался в пробке, — защищается Чимин и кивком благодарит официанта за наполненный стакан виски, — как прошёл сегодняшний день? Они болтают о пустяках, вспоминая немного о прошлом, как Юнги практически заставил Чимина вернуться к танцам, и сейчас тот подающий перспективные надежды начинающий хореограф. О настоящем, как Хосок трагично ныл, что его никто не любит и новую группу отдадут не под его заботливое крылышко, а под чиминово. О будущем: куда съездить, как им лучше спланировать свои отпуска, когда навестить Намджуна с Джином. Коробочка с кольцом прожигает карман. — Знаешь, — Юнги обычно не нервничает, но сейчас быстро скользит ярким языком меж губ, заставляя Чимина вопросительно вскинуть бровь, — я хочу задать тебе один вопрос. — Всего один? — Чимин игриво щурится и отпивает немного виски. — У меня к тебе минимум три вопроса, а если вспоминать доставку наручников, то все четыре. — Ты выйдешь за меня? — Юнги не становится на одно колено, потому что это клише. Он и так делает предложение в ресторане, вместо того чтобы спросить об этом Чимина однажды сонным утром, когда они в домашней одежде валяются среди подушек и одеяла. Было бы чудесно смотреть, как распахиваются в удивлении любимые глаза, теряя остатки сна, как губы складываются в букву «о», как Чимин забывает, что надо дышать и сладко стонет: «да, выйду». Момент не затягивается, но для Юнги словно останавливается время. Он вспоминает, как Чимин смеялся, когда они попали под дождь, а потом прятались под какой-то обшарпанной вывеской и целовались. Вспоминает Чимина в одной длинной рубашке, босым, нагим, сонным (самый любимый вид), злым, раздражённым, счастливым и даже грустным. Юнги перебирает эти кадры-воспоминания, смахивая одно за другим, не зная, какое его любимое. Наверное — сегодняшнее. Чимин и правда забывает дышать. У него распахиваются от удивления глаза, а зрачок заполняет радужку до самого края. Его крошечные, очаровательно милые пальчики дрожат, и Чимину приходится опустить стакан на стол, чтобы не уронить. Он светится, хотя он светится всегда, но сейчас особенно ярко и говорит: — Конечно, Юнги, я выйду за тебя. А потом протягивает ладонь для кольца. И это самый прекрасный вид для Юнги. Он целует дрогнувшие пальчики и крепко их сжимает после, не в силах сказать что-то ещё.

***

Уже имея за плечами опыт организации свадьбы, Юнги встречает очередного менеджера со скепсисом. Если и этот будет предлагать банальные идеи вместо желания пошевелить своей задницей… Юнги опасно щурится, сложив руки на груди. Чимин решительно хочет всё красиво, но не слишком дорого и пышно. И совершенно не хочет, чтобы их свадьбой занимался Юнги. — Потому что, — отвечал Чимин, когда Юнги его спросил, — ты жених, Юнги-я, и у тебя пара альбомов на носу, про камбэк малышей я вообще молчу, а у тебя там коллаб ещё. Не трать время на то, в чем нам поможет профессионал, договорились? Не то чтобы Юнги был против. Он все аргументы выдержал с честью и принял их, но, кто будет заниматься организацией их свадьбы, решил выбрать самостоятельно. А то понаберут по объявлению, и пионы потом будут с потемневшими краями. Юнги всё помнит, всё записывает. Собеседования он проводил подготовившись. Первые три активные девочки пролетели сразу, одного паренька Юнги зафиксировал, но больше всего его поразили брат с сестрой, которые продолжают семейный бизнес. На короткое мгновение Юнги даже жалеет, что не нашёл их год назад, при организации свадьбы Джина, но быстро отмахивается от этой мысли. Какая уже разница, всё равно там ничего не получилось, зато у них с Чимином… У них будет самая красивая свадьба на свете. Подготовка занимает чуть больше полугода, и это кажется быстрым. Юнги где-то на краю сознания ожидает, что они с Чимином будут ссориться из-за всяких мелочей, но в реальности всё проходит гладко. Или почти гладко. Три критичных вопроса, которые они с честью проходят это: кто шаферы, какой цвет у костюмов и проводить открытую или закрытую свадьбы. Чимин настаивал на церемонии под открытым небом или на лайнере, Юнги больше склонялся к аренде загородного дома. В итоге они решают растянуть свадьбу на три дня и реализовать все желания. Костюмы решают взять светлые, но не идеально белые, а, как Юнги и мечтал на свадьбу Джина — приятного молочного оттенка. У Чимина, к слову, на пол тона светлее. Ну а шаферов решено было позвать Кимов. Как ни как они стали причиной, по которой Юнги с Чимином сошлись. — Ты уверен? — Джин определённо нервничает и не хочет возвращаться в Корею. — Ладно, моя семья… они не будут знать, что я вернулся, но… — Ты боишься, что сглазишь или что? — Юнги посмеивается, но не слыша в ответ поддержки, хмурится. — Ты же не серьёзно? — Ким молчит, чем подтверждает его догадки. — Боже, Джин, у нас совершенно разные ситуации, ты ничем не испортишь нашу свадьбу, поверь, ок? — Ну не знаю… — Джин с сомнением тянет и спрашивает куда-то в сторону: — Джуни, как думаешь, это нормально? — Юнги не может слышать ответ, второй Ким слишком далеко, но терпеливо ждёт, пролистывая каталог с букетами для невесты. Нормально такое держать Чимину? — Да, но… да послушай, ты прав, но… ох боже ты мой, ладно. Юнги? — Да-да, я тут терпеливо жду, когда ты разродишься, — Юнги маркером обводит самые симпатичные, думая, что может и сам будет нести букетик — слишком уж они славные, — вы когда прилетите? — До свадьбы неделя? — Юнги мычит, отмечая ещё один букет. — Тогда за три дня до свадьбы. Билеты купим сегодня, так и быть. А вы уже решили, куда полетите в медовый месяц? — У нас сразу не получится, — Юнги задумчиво задерживается на странице, где он обвёл каждый букетик и понимает, что сам с выбором не справится, — у Чимина три хоряги, у меня один камбэк. Сначала закончим с этим и где-то через месяц полетим отдыхать на каком-нибудь море. — Юнги! Так нельзя! — Джин недовольно бухтит, готовый разразиться тирадой. — Можно, если вам не по двадцать лет и есть обязательства на работе, — Юнги вздыхает и переводит взгляд на монитор, где трек не хочет клеиться, — да нормально, мы запланировали это заранее. Был выбор: полететь сразу, но дней на десять или через месяц, но на двадцать. Мы решили, что заслуживаем большего отдыха. И не истери, я тебя умоляю, лучше скажи, вам цвет костюмов с Джуни делать одинаковый или разный? А то вы так динамились, что мы с Чимном заказали сразу по три варианта… Джин недовольно ворчит, но быстро переключается на обсуждение предстоящей свадьбы. Намджун на фоне смеётся.

***

Традиция держать жениха и невесту или, как в их случае, женихов в разных комнатах до начала свадьбы — отвратительная. Теперь Юнги понимает, что так действительно можно свихнуться. Ему уже хочется послать всех на хер, украсть Чимина и пожениться в каком-нибудь крошечном храме. Тихо, безлюдно, зато они будут видеть друг друга. Не то что… — Пс, — Юнги вздрагивает и оборачивается в сторону балкона, откуда на него смотрит Чимин в свадебном костюме, — я решил, что нам не грозит эта фигня с несчастьем, так что… Чимин ловко проскальзывает внутрь и тут же падает в надёжные объятья. Юнги с наслаждением обнимает его, наклоняется для сладкого поцелуя и думает только одно: какие они молодцы, что взяли по два комплекта костюмов на свадьбу, к алтарю выйдут не в мятом. Дверь в комнатку закрыта, Намджун никого не пустит, а Чимин в его руках тает и быстро раздевается. Галстук, пиджак, рубашка — всё летит на пол. Юнги как в бреду прижимается губами к бронзовой коже, вдыхая любимый запах. Чимин зарывается пальцами в его волосы, портя причёску, и выгибается, распахивая рот в сладком стоне. Они разгоняются за одно мгновение. Юнги подхватывает Чимина под бёдра, вжимая в стенку, прикусывает шею, оставляя метки на видном месте. Ему выгибаются навстречу, раскрываясь и подставляясь под умелые пальцы. Смазка и резинка на месте — сейчас не тот случай, чтобы тратить время на долгую прелюдию. Юнги входит быстро, но толкается неторопливо, смакуя вид того, как Чимина извивается на члене. За год можно было бы устать от секса, можно было бы привыкнуть, можно было бы разлюбить. — Ох, бог ты мой, — Чимин туго сжимает его и притягивает к себе для поцелуя, — я люблю тебя, чёрт подери, как я люблю тебя. Можно было бы за год поссориться и расстаться, встретить другого или другую, но Юнги нужен только Чимин. Он охотно отвечает на поцелуй, ловя губами маленькие славные стоны, слизывая невкусную помаду и двигаясь так медленно, как это возможно. Юнги хочется остаться в этом мгновении навсегда, брать Чимина, отдавать ему себя, быть на пороге свадьбы и знать, что после — ничего не поменяется. — Я люблю тебя, — Юнги отрывается от губ только для того, чтобы пройтись поцелуями по шее, острому разрезу ключиц и прихватить зубами торчащий сосок, — люблю, Чимини, как никого и никогда не любил. — Кажется, это часть твоей свадебной речи? — Чимин прогибается в пояснице и длинно стонет. — Прибереги её на потом, не хочу спойлеров. — Думаю, я смогу тебя удивить, — Юнги легко подкидывает Чимина, перехватывая его с большим удобством и начинает двигаться нормально, доводя их до финала, — как ты смог удивить меня в первый день знакомства. Чимин ласково смеётся — этот звук Юнги десятки раз добавлял в свои треки, маскируя и перекрывая, чтобы никто не догадался. Их тяжелое дыхание сливается, а комната кажется осквернённой из-за сочных шлепков и стонов. За дверью Юнги слышит шум, но концентрируется только на том, как сладко дрожит Чимин, кончая. Он откидывает голову назад, оголяя беззащитную шею, сжимает пальцами плечи, впиваясь ногтями в кожу и сжимается на члене, содрогаясь в оргазме. Юнги следует за ним. Приводя себя в порядок, стирая постыдные следы предсвадебного преступления, Юнги слышит истеричные нотки в громком крике Джина за дверью комнаты ожидания: — Он сбежал из-за меня! Я! Я не уследил! Намджун, Юнги меня убьёт! Юнги посмеивается, но Чимин обрывает его веселье, притягивая за галстук для поцелуя. — Это плохо издеваться над друзьями, — Чимин хмыкает и решительно идёт открывать дверь, выглядывая только для того, чтобы сладко пропеть: — Если я и сбежал, то только для того, чтобы порадовать своего мужчину, Джин-и. — Ты! — Джин взвизгивает, веселя всех. — Ты маленький… крохотный… ты! Я не могу сейчас оскорблять одного из женихов, но после я тебе всё выскажу за мои ранние седины! — Да я, — Чимин выскальзывает из комнаты полностью, и Юнги любуется его тонким станом, понимая, что теперь они точно встретятся только у алтаря, — и теперь я готов пройти под конвоем в комнату ожидания, спасибо. — Теперь я с тебя глаз не спущу, — Джин звучит драматично и зловеще, но Чимин только кокетливо смеётся, выслушивая причитания об испорченном костюме и прическе. Намджун заходит в комнату и неуверенно смотрит на Юнги. — Всё нормально? — Намджун выглядит очаровательно потерянным, и Юнги ловит себя на мысли, что у Кимов так и не было своей пышной свадьбы. Только одна украденная и одна чужая. Может быть, в следующий раз они это исправят. — Лучше всех, Джун-а, — Юнги широко улыбается и смотрит в зеркало, — но с этим, — он показывает на волосы, — надо что-то сделать. Как думаешь если я сбрею середину, Чимин меня убьёт? — Думаю, он просто наденет на тебя шляпу, — Намджун по-доброму смеётся и набирает номер стилиста, — давай без радикальных мер. Юнги посмеивается и пытается как-то пригладить волосы, но делает только хуже. Он думает о Чимине. О его выходке, о его сладкой шее, о нём с кольцом на пальце и о нём несколько часов спустя — при произнесении клятв. Юнги чувствует себя невыносимо счастливым и готовым. Чимин, как он надеется, чувствует то же самое.