Sex & Healing Potions/Секс и Исцеляющие зелья

Оказаться в постели с Драко после долгой смены подобно ледяному бальзаму алоэ вера в знойный день. Он взял ее за руку, когда она вышла из камина в его двухэтажную квартиру в Челси, приветствуя ее первым за вечер поцелуем — всегда глубоким — словно безмолвно говоря: я скучал по тебе, я рад тебя видеть, я ждал тебя… Мужчина развязал ее косу, пальцами расплетая тугие пряди волос, вьющиеся и чрезмерно густые кудри, которые будто негодовали, что их завязали. На залитой светом мраморной стойке ее уже ждал джин с мартини, украшенный проткнутыми зубочистками двумя оливками без косточек. Когда она поднесла прохладный бокал к губам, он надавил на напряженные мышцы у основания шеи, уделяя особое внимание правой стороне — знал, что у нее это хроническое. Драко знал ее тело. Каждый шрам, каждый недуг с тех пор, как начал ее лечить. Впадинку на среднем пальце правой руки, появившуюся из-за скрупулезного использования перьев на протяжении всего обучения. Родинку на внутренней части левого бедра, которая, как он утверждал, была похожа на полумесяц. Мужчина знал, что она всегда страдает от мигреней во время критических дней, и всегда заменял мартини на зеленый чай с медом по ночам, когда трахал ее в роскошной ванне на изящных ножках. Когда она злилась — на Рона из-за того, что он был полным ослом, когда она совершала аресты; на Гарри, которому давали лучшие дела, потому что Робардс был сексистом и предвзято относился к ведьмам в своей команде, — Драко массировал ей особую точку на шее, а потом укладывал в постель, пока не оставалось ничего, кроме настоящего. И несколько часов спустя, сердце Драко словно ударялось об ее лопатки, когда она лежала, прижимаясь спиной к его груди, его подбородок покоился на ее макушке, а конечности казались ватными. — Что здесь случилось? — она взяла его за руку, оглаживая крошечные зубцы на указательном пальце. Гермиона тоже знала тело Драко. Рисунок его шрамов, похожий на серебряные молнии, ударяющие на север вверх по ребрам, на восток через грудную клетку и резким зигзагом вниз по левому плечу. Знала, какой вкус у его губ после захода солнца и как они могли боготворить ее тело. Он сгибал и разгибал палец, будто проверяя, полностью ли он восстановился. — Подарок от маленького Тимоти. Он не хотел пить свои зелья. Гермиона улыбнулась, хоть он этого и не видел. — Видел бы травмы моих родителей от маленьких пациентов. Усмехнувшись, он опалил дыханием ее висок. — Вокруг одна опасность. Они трахнулись еще дважды, прежде чем Гермиона выскользнула из постели, собрала волосы в пучок и начала собирать разбросанную по полу спальни одежду. — Знаешь, у меня тут есть и душ, и кровать, — он похлопал по месту рядом с собой. Его кровать была вызывающе большой для одного человека, и порой этому было очень сложно противиться. Гермиона застегнула бюстгальтер, призывая все свое самообладание. — Мне нужно домой. Завтра у меня ночная смена. — Возможно, я смогу поменяться с Пателем, — сказал он и сел, отчего одеяло обнажило его по пояс. — Ты не обязан, — девушка подняла голову, натягивая одну штанину. Он не ответил, наблюдая за ней со странной эмоцией в глазах, словно беспокоился, что если она сейчас покинет комнату, то они больше не увидятся. Девушка застегнула ремень и подошла к кровати, наклоняясь для прощального поцелуя. — Увидимся завтра? Он положил руку ей на затылок, удерживая, пока она не успела отойти. — Я пришлю сову, если не смогу поменяться сменами. Она кивнула, намереваясь уйти, но он ее не отпускал. Мужчина прижался лбом к ее, смотря прямо в глаза. — Будь осторожна. — Я всегда осторожна. Из его горла вырвался недоверчивый стон. Она погладила его по щеке. — Пока, Драко.

____________________

За балконными окнами монотонно поднималось солнце, окрашивая небо в сапфирово-голубой. Гермиона знала, что Драко не любил шторы, всякий раз успокаиваясь, наблюдая за беспокойными огнями города и шумной жизнью после постоянного сна в темном пространстве. — Я выжат как лимон, — вздохнул он, лежа на обнаженной спине в центре кровати. — Чертовски ненавижу ночные смены. Какому-то идиоту засунули сломанную палочку в задницу, и угадай, какой счастливчик провел операцию по ее извлечению? Гермиона хихикнула, промокая влажные волосы серым полотенцем, ее обнаженное отражение мелькнуло в зеркале, когда она сбросила полотенце на пол и забралась на кровать. — Надеюсь, ты вымыл руки. — Вымыл. Дважды, — распахнув глаза, он моргнул, когда девушка оседлала его. В воздухе витал запах абрикоса и груши. — Как работа? Гермиона выдохнула, ощущая его ладони, теплые и сильные, на своем теле. — Напали на след Яксли. Сегодня ночью он ограбил ювелирный магазин. Ну, конечно, Гарри и Робардс отправились на место, а я осталась в офисе с Шарлоттой. — Шарлоттой? — Паук, живущий у меня над столом. Он уже сплел себе три дома. Глаза Драко сверкнули, когда он покачал головой. — Почему ты все еще там? Она кончиками пальцев провела по его животу, спускаясь ниже. — Я уйду после того, как раскрою это дело. Лишь одно. Доказать, что я могу. — Грейнджер, — прохрипел он, его глаза потемнели от возбуждения. — Ты могла бы заняться тем, что тебе действительно нравится. — Просто представь, если я поймаю Яксли, — ее пальцы обхватили член, заставляя его затвердеть. Одобрительный стон вырвался из груди. — Я могла бы потом спокойно перейти в юридический отдел, — она отпустила его, чтобы прижаться к мужчине своим телом. — Потому что победить Темного Лорда было недостаточно… — он резко втянул воздух. Желание начало покалывать ее кожу. — Блять, дразнишь. На ее губах расцвела улыбка в сочетании с сексуальной энергией и острыми ощущениями, при мысли, что она желанна. Ее сердце колотилось прямо под ребрами, на чистой коже выступили капельки пота, когда она напрягла бедра, выгибая позвоночник. — Это было много лет назад. Когда они увидят мое резюме, спросят, какого черта я ничего не делала три года в ОМП. — Первый год обычно тренировочный, — сообщил Драко, предупреждающе сжимая ее бедра. В любой момент он мог поменять их местами, беря все под контроль. Гермиона скинула его руки, держа ситуацию под своими контролем. — А два других? Он зажмурился, выдыхая, пока девушка сосредоточилась на его набухшей, возбужденной плоти. — Ты слишком строга к себе. — Я Гермиона Грейнджер, — сказала она, наконец, наклоняясь к нему. — Общество слишком ко мне жестоко. Они воспользовались моментом, чтобы насладиться, смотря друг другу в глаза. Драко поднял руку, заправляя влажную прядь волос ей за ухо. Оба недавно приняли душ. Если кто-нибудь спросит, что ей больше всего нравится в сексе с Драко, она ответит, что его взгляд. Словно на всей земле только она дарит ему подобные ощущения. То, что началось, как случайный секс, переросло в такую грешную ситуацию, что Гермиона боялась разрушить все, заговорив о большем. Драко тоже никогда не пытался. Девушка беспокоилась, что все дело в его семье — неизменной части жизни, представляющей смертельную угрозу. Если бы он ей сказал, что у них не может быть совместного будущего, то это означало бы конец чему-то неприкосновенному. А девушка не готова была потерять ту единственную вещь в своей жизни, которая казалась правильной. И она не спрашивала, позволяя себе продолжать падать в такую желанную пропасть с именем “Драко Малфой”. — Пошли они к черту, — наконец, сказал он, его бицепсы напряглись. — Это твоя жизнь. Делай, что хочешь. Было бы это навсегда, подумала девушка.

____________________

Гермиона беспокойно заворочалась от искусственного яркого света. Плакат с танцующим скелетом был приколот к стене прямо напротив ее кровати. Он указывал своей фалангой на каждую кость, называя ее — челюсть, грудная клетка, локтевая кость, лучевая кость — на бедре тяжелая металлическая дверь открылась, и в комнату вошел молодой человек. — Аврор Грейнджер? — он оторвался от папки в своих руках. — Да, — ее голос звучал сдавленно, пакет со льдом неприятно прижимался к горящей щеке, а замерзшая ладонь начала дрожать от усталости. Молодой человек кивнул, представляясь, целитель Даниэль, и благодаря ее за терпение. Сегодня они загружены намного больше, чем обычно, и ее заставили прождать больше часа для осмотра. Она подумывала написать имя Драко в регистратуре, чтобы ускорить процесс, но полагала, что, возможно, сейчас есть и другие пациенты, которым помощь нужна будет больше. Кроме того, они с Драко никогда публично не заявляли о себе. Может быть, он не хотел, чтобы его коллеги знали, что они были… кем-то. — Хорошо, давайте посмотрим, что у нас здесь, — он жестом велел убрать ей пакет со льдом. В этот же момент распахнулась дверь, и в комнату влетел Драко. Его взгляд сразу же остановился на ней, сканируя. Его челюсть резко сжалась, а ноздри раздулись. Выражение лица стало пустым. — Я займусь ею, спасибо, Даниэль. В третьей палате ждет пациент, — целитель Даниэль открыл рот, чтобы возразить, но, видимо, увидев взгляд Драко, тут же передумал. Дверь за ним закрылась. Драко бросил папку на стол, прежде чем сократить между ними расстояние. Его пальцы обвились вокруг запястья девушки, призывая отложить пакет со льдом. Кончиками пальцев он наклонил ее подбородок, осматривая раны, в той нежной и уверенной манере. — Что случилось? — сдавленно спросил он. — Я была на поле и попала под заклинание, — челюсть болела, щеки горели, вызывая слезы. Глаза Драко застилало беспокойство. — Ты должна была сказать им, чтобы позвали меня. Я бы сразу пришел. Она не ответила, опуская взгляд на испачканные в грязи брюки, бумага зашелестела. Мужчина наложил пару диагностических заклинаний. Краем глаза девушка видела парящие над ее головой сферы. — Это по делу Яксли? — У меня есть зацепка, — невнятно пробормотала она. — Это обезболивающее, но нужно будет зелье, чтобы полностью исцелиться, — сказал Драко, и заклинание, вылетевшее из его палочки, распространило ощущение прохлады, оседающее, как талый снег, на коже. Было холодно из-за длительного использования льда, но сейчас казалось, что охлаждение шло из-под кожи. — Я так понимаю, ты пошла одна? — сказал Драко, опуская палочку. — Я не назначена на дело Яксли, поэтому у меня нет разрешения на официальное расследование. — Значит, да, — он покачал головой, выражая свое неодобрение. — Гермиона, тебе нужно прекратить. — Нет, — резко сказала она, больше не ощущая боли, но губами по-прежнему из-за онемения шевелить было трудно. — Я знаю, что могу поймать его. Я почти сегодня это сделала. Я знаю это. — И посмотри, что случилось! Ты не такая опытная, силы не равны, ты не должна расследовать это дело. — Я должна, Драко! — он не понимал. Это был ее билет в новую жизнь. Она не могла покинуть ОМП, так ничего и не достигнув. Рон и Гарри уже раскрыли крупные дела, с тех пор, как присоединились к команде. Оба были аврорами более высокого ранга, чем она. Каждый божий день идя на работу, девушка чувствовала себя неполноценной. Если ей суждено уйти с этой работы, то она должна была что-то сделать. Доказать, что она хороша. — Я принесу тебе зелья, — Драко казался разъяренным, побежденным. Выходя, он остановился в дверях. Взгляд был не нежным, как обычно в те моменты, когда он смотрел на нее. — Я устал волноваться каждый раз, когда вижу твое имя в этой блядской папке. Пожалуйста, покончи с этим быстрее. Сердце бешено забилось в груди. — Хорошо.

____________________

В глазах вспыхнули цветные пятна — предвестник скорого оргазма. Гермиона закричала, когда Драко вошел в нее сзади, ее бедра дрожали от его резких толчков. Он дернул девушку за косу, наматывая ее, как верёвку, на кулак. Мягкая ткань его футболки щекотала позвоночник, когда мужчина склонился над ее обнаженным телом. Он начал срывать с нее одежду, как только она переступила порог его квартиры, в этот раз не было никаких мартини и нежных пальцев, развязывающих ей волосы. Он даже не разделся, сразу же склоняя ее над поверхностью обеденного стола. Слова, которые он прошипел ей на ухо, отдались жаром на коже. — Сегодня я читал Пророк. Яксли действует не один. Пальцы Гермионы цеплялись за край стола. Она едва могла выдавить связное слово, не говоря уже о предложении. — Это дело не для тебя, — он вошел резко. Стол под их весом заскрипел, а ножки бесцеремонно царапали деревянное напольное покрытие. — Это не твой уровень. Разозлившись, Гермиона ударила его локтем по животу, ее лицо горело. — Как ты смеешь! Он схватил ее за бедра, практически швырнув на стол, прежде чем снова устроиться у нее между бедер и возобновить безжалостные толчки. Несмотря на ярость, бурлящую под кожей, ее спина выгнулась от нарастающего наслаждения. — У тебя нет права голоса, — выдохнула она, когда ее затылок стукнулся о поверхность. Ваза упала, разбившись. Издаваемые звуки казались чужеродными, словно в ее тело вселилась нимфоманка. — Блять, ты упрямая ведьма! — запротестовал он, то ли в ярости, то ли в восхищении. — Драко! — она вся дрожала, по ее телу стекал пот. Прядь волос, выбившаяся из косы, прилипла к щеке. Она не могла даже смахнуть ее. Оргазм обрушился на нее, как цунами, внезапное удовольствие, окропленное ледяными каплями боли. Она сжималась и трепетала вокруг него, пока он не потерял контроль, кончая внутрь. Безжалостно. Они опустились на ковер, полностью вымотанные. Всхлип сорвался с ее губ. Она зажала рот рукой, проклиная себя, что позволила такую слабость, после того, как он сказал что-то подобное. К черту его. К черту Драко, блять, Малфоя. Драко потянулся к ней, но она резко отстранилась, лихорадочно вытирая глаза. Потрясенная головокружительным оргазмом и эмоционально разбитая из-за полного отсутствия его веры в нее. Как и у всех остальных. Он наблюдал за девушкой с паникой и болью. — Гермиона… — Не смей, — она притянула к себе колени, обещая себе уйти, после того как дыхание прийдет в норму. Она чувствовала себя разбитой и опустошенной, словно из нее высосали всю жизненную силу. — Их пятеро, Гермиона, — отчаянно сказал он. — Одно дело, когда ты оказываешься у меня со сломанным запястьем или ожогом. Но я знаю Яксли, я знаю, на что он способен. Если с тобой что-то случится… — он покачал головой, его пальцы дрожали, пока он смахивал волосы со лба. — Ты не сможешь сделать это в одиночку. — Все работают над этим делом. Он бросил на нее яростный взгляд, чувствуя, что его держат за дурака. — Я достаточно неплоха, — ей не нужно было его убеждать в этом. Драко должен быть на ее стороне. — Ты достаточно умна, чтобы найти его, но недостаточно сильна, чтобы задержать, особенно, если он в этот момент будет не один. Гермиона, пожалуйста, будь благоразумной. — Если бы я точно узнала его местонахождение и сообщила Гарри или Робардсу, то они бы ушли без меня и потом забрали бы всю славу себе. — Поттер бы так не поступил с тобой. — А ты так хорошо его знаешь! — Он твой лучший друг. Она покачала головой. — Это было бы вне его полномочий. Всегда последнее слово за Робардсом. Он упомянет имя Гарри в заявлении для Пророка, и я потеряю все то, что сделала. Ты знаешь, сколько времени я посвятила этому делу? — Зато ты будешь в безопасности. Она стояла на дрожащих ногах, пытаясь не наступить на осколки от разбитой вазы и цветы, разбросанные по полу. — Если ты не собираешься быть на моей стороне, то я не смогу тебя видеть, пока не закрою это дело. Он тоже встал, следуя за девушкой. — Я всего лишь пытаюсь уберечь тебя. — Почему? — вспыхнула она. — Я для тебя всего лишь трах между сменами. — Будто я для тебя кто-то другой! Она почти начала это отрицать. Почти сказала, что это больше не то, чего она хочет. Но Гермиона не могла забыть, что он в нее не верит, она была слишком зла на него — он задел ее гордость. — До свидания, Драко.

____________________

Противясь ветру, Гермиона попыталась, не поранившись, перепрыгнуть через забор из колючей проволоки. Она перекинула ногу через металл, почти добравшись. Но когда она подняла вторую ногу, штанина зацепилась за острую зазубрину, и она потеряла равновесие. Она рухнула прямо лицом в грязь, больно приземляясь на четвереньки. Девушка подавила крик, когда разбитая бутылка из-под пива впилась в предплечье, разрывая рукав формы. Кровь хлынула из раны, окрашивая ткань в багряный цвет. Она быстро наложила по периметру защитные заклинания и спряталась за бетонным выступом, зажав рот грязной рукой, пытаясь заглушить тяжелое дыхание. Вдалеке послышались шаги. Она закрыла глаза, мечтая снова стать ребенком, чтобы все монстры исчезли, если она просто не будет их видеть. Звук ударов ботинок о гравий стал громче, минуя ее укрытие и затихая в другом конце улицы. Она облегченно выдохнула. Слишком близко. К счастью, они только слышали, как Гермиона возилась с ветхим окном, и приспешники Яксли вполне могли спутать ее с мелким вором, который пытался проникнуть в старое здание. Для Лондона это не редкость. Она развернула руку, морщась от количества крови, покрывающей ее кожу, одежду, а сейчас и капающей на землю. Муравьи около нее убегали, словно спасаясь от ливня. Глубокая, грязная рана загноилась бы, если бы Гермиона не действовала быстро. Слезы начали жечь глаза, а на место адреналина от погони пришла боль. Ее сердце сжалось от желания увидеть сероглазого мужчину и его исцеляющие руки. Но они с Драко не разговаривали. И это та травма, которую ей придется вылечить самой, иначе она рискует встретиться с ним в Мунго, где он ей скажет, а я говорил, а затем сделает что-то опрометчивое, например, отправится к Робардсу, чтобы заставить ее остановиться. У Драко язык без костей. Но сейчас Гермиона подобралась к Яксли слишком близко. Поэтому, использовав свои минимальные знания в целительстве, полученные во время обучения авроров, она продезинфицировала и зашила рану. Работа была грязная, учитывая, что она использовала левую руку, а магия была слаба, потому что ее тело истощено. Но она будет жить, и сейчас этого достаточно.

____________________

Когда запах исцеляющих зелий и дезинфицирующего раствора ударил ей в нос во сне, Гермиона решила, что это ее подсознательная тоска по Драко. Бесчисленное количество раз, пока они встречались, она приезжала к нему сразу после его смены в Мунго, когда он был еще в мантии целителя, и запах больницы впитывался в его одежду, волосы, кожу. Особенно одиноко девушка чувствовала себя поздними ночами и ранними утрами, когда ложилась спать, жаждая его прикосновений, мечтая о простом присутствии. Гермиона открыла глаза, ожидая увидеть простыни с кошачьей шерстью и белые стены, украшенные разными колдо и газетными вырезками с близкими людьми. Вместо этого она ощутила ужасную тревогу. Она несколько раз моргнула, привыкая к яркому свету. Посмотрев вниз, она заметила свои бледные, все в царапинах руки и мешковатый больничный халат с тонкими белыми простынями, от которых пахло стиральным порошком. Ее заплетенные волосы были перекинуты через плечо, словно она не уходила с работы. Над ней нависла тень. Гарри, все чаще одетый в форму аврора, облегченно выдохнул. — Мы так беспокоились о тебе, Гермиона, — его голос звучал слишком громко для больничной палаты. — Больше никогда не делай чего-то подобного. Она попыталась заговорить, но казалось, что ее язык прилип к небу. На боковом столике справа от нее стоял кувшин с водой и металлическая соломинка. Ее ребра резко заболели, когда она попыталась сесть, и Гарри сразу же уложил ее обратно. — Расслабься, позволь мне, — он вложил ей в руки пластиковый стаканчик, словно боялся, что она его уронит. Соломинка на вкус была как алюминий между ее потрескавшимися губами, но вода освежала, будучи как лекарство, стекая по пересохшему горлу. Она осушила весь стакан, и Гарри, направив кончик палочки, наколдовал Агуаменти, наполняя его вновь. Гермиона бросила на него благодарный взгляд, осушая и второй стакан. — Мы… — она откашлялась, избавляясь от хрипоты, прежде чем спросить еще раз. — Мы их арестовали? — Да, — нервно сказал Гарри. Вероятно, он уже привык к ее безрассудству. — Но о чем ты думала? Ты могла погибнуть! — Я в порядке, — она до сих пор не понимала, что произошло. Напрягая память, пытаясь вспомнить хоть что-то, но в голове вспыхнула лишь встреча лицом к лицу с Яксли — и больше ничего. — Немного болит, вот и все. — Ты умница, Гермиона, — признался Гарри, беспокойство в его зеленых глазах сменилось гордостью. — Робардс хочет тебя повысить. — Что именно я сделала? Он закатил глаза и покачал головой, молча обругивая девушку. Но ухмылку скрыть не смог, рассказывая о произошедшем. — Ты наслала на Яксли заклинания и связала его, обезоружив. Но один из его дружков проклял тебя со спины. Но мы успели их схватить. Почему ты не отправила патронус? Мы бы послали команду тебе на помощь. Она покраснела, не желая признавать, что сделала это, чтобы получить признание одной. — Я не была назначена на это дело и не хотела отправлять туда и остальных, не будучи полностью уверенной. Гарри покачал головой, принимая ее оправдание. — Ты могла бы сказать мне. Нарушать правила — наша специализация. Она улыбнулась, почувствовав укол вины, что позволила своим амбициям встать между ними. — Прости. — В следующий раз не скрывай ничего от меня. Она так и не успела сказать, что следующего раза не будет, как в дверь постучали. Прежде чем они успели что-то понять, в помещение вошли. Гермиона ожидала, что это будет именно он, втайне надеясь на это, но завидев Драко, ее желудок сжался. Месяцы. Прошли месяцы с их последней встречи. Боги, она скучала по нему. Так скучала. Драко застыл, когда встретился с ней взглядом, тоже ошеломленный. Он не ожидал, что она уже очнется? Гермиона знала его слишком хорошо, поэтому была уверена, что он возьмется за нее, только увидев ее имя в списке. Девушка улыбнулась ему. Но не получила улыбки в ответ. Гермиона почувствовала, как ее лицо вспыхнуло от его враждебного настроя, когда она была так счастлива его увидеть. Разве он не был рад этому хоть немного? — Ты очнулась, — произнес он, взглянув на Гарри, прежде чем снова посмотреть на нее. — Только что, — ответил за нее Поттер, не удивившись присутствию Драко в палате. — Сделай то, что должен. Я буду в коридоре. — Даже не поздороваешься? — спросила Гермиона, после того, как Драко молча наложил на нее привычный набор диагностических чар. Даже не спросив, как она себя чувствует. Его губы сжались в прямую линию, а глаза не выражали совершенно ничего. Взмахом палочки диаграммы исчезли, и мужчина глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. — Ты можешь представить, каково это: прийти с утра на работу и узнать, что прошлой ночью тебя госпитализировали в отделение неотложной помощи? Что кто-то другой отвечал за твое лечение? Тебе повезло, что это был Патель. Гермиона уставилась на свои пальцы, начиная теребить покрывало, которым была укрыта. — Я арестовала его. Он тяжело выдохнул. — Поздрав-блять-ляю. — Ты можешь хоть немного за меня порадоваться? — Гермиона, мне абсолютно плевать на твои достижения в ОМП. Ты сделала это, чтобы успокоить свое эго, потому что, не дай Мерлин, не будешь в чем-то лучшей. Я умолял тебя прекратить, потому что знал, что все это произойдет, — он указал на нее на больничной койке, его лицо побелело от ярости. — А что делаешь ты? Решаешь, что больше не хочешь меня видеть. Моя забота о тебе слишком непосильная ноша? Это слишком для тебя, что мы перешли от просто траха к заботе друг о друге? — Нет, это не так. — Ты не разговаривала со мной несколько месяцев. — Ты тоже не разговаривал со мной! — она закашлялась, кислород царапал горло, подобно наждачной бумаге. Драко наполнил стакан водой и поднес к ее губам соломинку, побуждая выпить. Ярость в его глазах сменилась беспокойством. Он провел ладонью по ее спине, когда она допила, и поставил стакан на столик, становясь рядом. — Мне не нужно было тебя о чем-то просить. Возможно, мне следует передать тебя другому целителю. — Нет, — она схватила его за руку. — Пожалуйста, не уходи. Драко замер, внимательно смотря на девушку. Он не сказал ничего, его взгляд остановился на месте соприкосновения их кожи. Вблизи Гермиона заметила темные круги под его глазами, то, как он смотрел на нее, словно она причиняла ему боль, — ирония жизни, ведь, на больничной койке лежала она. Он провел большим пальцем по выпуклому рубцу на ее предплечье, все еще розовому, после инцидента с разбитой бутылкой. — Я бы сделал лучше, — тихо сказал он, и Гермиона поняла, что действительно сделала ему больно. Когда ушла в ту ночь, после их ссоры. Возможно, это она должна сделать первый шаг. В конце концов, именно он выражал свое волнение — хоть и в весьма специфической манере, — а она не приняла это, потому что была решительно настроена поймать Яксли. И она это сделала. Она так сильно впечатлила Робардса, что он хотел ее повысить. Босс, который ее не волновал, работа, которая ее не волновала, — она поставила все это выше отношений, которыми дорожила, потому что это ранило ее самолюбие. — Прости, — произнесла она. — Я должна была сказать это раньше. Я хотела, я очень скучала по тебе. Но я действительно устала от того, что в меня никто не верит, и когда ты сказал бросить мне это дело, мне показалось, что единственный человек, который должен быть на моей стороне, тоже смотрит на меня свысока. — Я на твоей стороне, — его взгляд снова остановился на шраме. — Я просто беспокоюсь о тебе. У тебя есть ужасная привычка — постоянно попадать в неприятности и получать травмы. Хотя, чего я ожидал, когда решил влюбиться в печально известную Гермиону Грейнджер. Все внутри затрепетало. — Ты влюбился в меня? Румянец окрасил его щеки, но он посмотрел прямо ей в глаза и сказал: — Я очарован тобой, Грейнджер. То, что у нас было, никогда не было для меня чем-то случайным, и мне казалось, что для тебя тоже. Но когда ты в ту ночь ушла, после того, как я проявил свою заботу, я был уверен, что все придумал. — Это не так, — моментально отозвалась она. — Давно не так.

____________________

Гермиона вышла из камина в квартиру в Челси, отряхивая рабочую юбку от копоти, стуча каблуками по блестящему паркету, сразу же попадая в объятия Драко, приветствуя его первым за вечер глубоким поцелуем: я скучал по тебе, я рад, что ты дома, я ждал тебя… Одно только его присутствие словно серотонин для мозга. Он снял с нее укороченный пиджак и повесил на вешалку в шкаф. Затем передал девушке мартини с джином, украшенный проткнутыми зубочистками двумя оливками без косточек. Его пальцы массировали шею, снимая напряжение. Позже он расплетал ей волосы, стягивал блузку, юбку, чулки, осыпая поцелуями под нежным паром душа, говоря, что любит ее, что гордится, что хочет провести с ней остаток жизни. А после этого Гермиона оказывалась в его объятиях, расспрашивая о прошедшем дне, смеясь над его рассказами об ужасных малышах и скверных взрослых, которые теряли предметы в тех отверстиях, где они не должны были оказываться. И когда городские огни переливались на стенах, минуя балконные окна, Гермиона крепко засыпала, убаюканная звуком сердца, которое билось только для нее.