Эльфийский принц

Горячий кофе обжег горло, и тренер Уолш с тихим шипением втянул прохладный воздух сквозь плотно сжатые зубы. Кружка стукнула стеклянным дном по деревянному столу, а кресло тонко скрипнуло от присевшего на него тела. В кабинете было тихо, даже слишком тихо. До запертых дверей тренерской не доносилось звуков мячей, отбиваемых от паркетного пола, не было слышно криков игроков, разгорячённых тренировочной игрой, а вода не шумела в душевых и раздевалках. Он склонился над бумагами, что уже несколько дней пылились на его столе, но притрагиваться к ним не хотелось. Произошедшие события, навалившиеся одни за другим на его тренерскую голову, выматывали не хуже тренировок и игр Студенческой лиги. Он мог насладиться тишиной и парой минут отдыха, но и сидеть, сложа руки, тоже не хотелось. Сегодняшняя тренировка Дублинских Эльфов была отменена не просто так. Нацарапанный красной ручкой номер КРЭ ярко выделялся на белоснежном листке, что был прикреплен на экране пыльного монитора. Уолш подцепил стикер пальцами и поднес поближе к глазам, словно стараясь рассмотреть через призму цифр ответы на свои вопросы. Где-то далеко хлопнула дверь, и раскатисто заговорил охранник с гаэльским акцентом. Дверь в тренерскую тихо скрипнула. — Уже звонил? — Пока нет, — ответил Уолш и отложил листок с красными цифрами подальше. Он поднял взгляд на вошедшего. — Как он? — В шоке, — ответил ему тренер Танака и сел в кресло напротив. — Я отвез его к психологу в Центр, но думаю это без толку. — Мне бы тоже не помешал психолог, — устало протянул тренер Уолш и потер лицо руками, словно стараясь стряхнуть с себя все накатившиеся неприятности. Сидевший напротив второй тренер — Юкивада Танака, громко усмехнулся, но никак не стал комментировать состояние главного тренера. — Мне позвонили с Комитета. Сказали, что пока постараются все замять, но ты сам понимаешь, вечно они это делать не будут. Это время и деньги. — Я знаю. Красные цифры уже отпечатались где-то на подкорке мозга и раздражали его на протяжении нескольких дней. Ему нужно было позвонить. — Он больше не хочет здесь оставаться, — пробурчал Уолш. — Сказал, если они не захотят его видеть, он уедет в другое место. — Мы уже ничем не можем помочь, Пол. — А смена страны и команды думаешь поможет? У нас ребенок, что недавно узнал, что у него есть семья в другой стране, папаша — моральный урод, что грохнул мать, а Кай… Я боюсь, что у него поедет крыша, — наконец выдавил Уолш. — Я не хочу отдавать его в команду к незнакомым людям. Ты видел их? У одного проблемы с законом, у другого отец — конченный псих, у третьего и четвертого проблемы с наркотиками, а у пятого вообще передоз. А этот, как его, — Уолш раздраженно пощелкал пальцами, вспоминая, — Эндрю Миньярд? Не человек, а целый набор криминальных дел. Ты думаешь это, именно то, что нужно ему? После всего, что произошло с ним? Эти люди ему подойдут? — Это его семья, Уолш. Какая-то, но настоящая семья, кровная. Позвони ему, — Танака подтолкнул к рукам Уолша листок с красным номером Председателя КРЭ. — В любом случае, мы всегда сможем забрать его обратно. Тренер Уолш понимал, что выбор, который он сделает этим вечером, решит судьбу его игрока. Изменит всю его жизнь. Отдавать мальчишку в неизвестность ему не хотелось. Незнакомая страна, люди, новая команда, университет. Нужен ли он был его семье? История близнецов, которую ему смог предоставить Комитет, не смогла дать ответ на все вопросы, что возникали в голове у главного тренера Эльфов. Все это он мог узнать из Интернета, с сайтов сплетен про звезд экси и начинающих игроков в Студенческой Лиги. Конфиденциальная информация была на то и конфиденциальной, и дать ее мог только лично тренер Лисов. В пятничную игру Председатель Комитета по регламенту экси молча протянул ему номер своего мобильного, торопливо накарябанного в перерыве между игрой Эльфов и Спартанцев, он пообещал, что даст возможность тренерам созвониться. — Дайте мальчику шанс. Тогда Уолш нервно рассмеялся. Какой шанс? Брошенный и преданный родителями ребенок, с расшатанной психикой и кучей душевных травм. Единственным шансом для него был хороший психолог и долгое лечение в психлечебнице, но никак не в команде с такими же сломанными детьми и чокнутым тренером. А чем сам Уолш был лучше? Он приютил под крышей Эльфийской башни монстра, самолично впустил его в двери стадиона и позволил играть. Даже факт того, что этот монстр теперь отбывает наказание в тюрьме, никак не умаляет и хоть доли вины, что теперь будет лежать на сердце Пола тяжким грузом. Он никогда себя не простит. — Что решил? — наконец поинтересовался Танака, сложив руки на груди и пристально уставившись на главного тренера. Адриан не хотел оставаться в Ирландии, не хотел возвращаться домой и ни в квартиру тренера, ни на стадион и ни в общежитие. Врачи советовали сменить обстановку, но сделать это как можно мягче, чтобы не травмировать и так поврежденного и сломанного человека. Уолш протянул руку за листком с номером под пристальным взором тренера Танаки. — Я никогда себе этого не прощу, — прошептал Уолш, прямо глядя на второго тренера. Тот согласно покивал, словно принимал его клятву. — И ты поедешь со мной в Америку, — вновь прошептал Пол. — Стой. Зачем? — поинтересовался Юкивада, изумлённо уставившись на Уолша. — Я самолично посмотрю на этого тренера и на братьев. Пальцы четко и твердо нажимали на кнопки телефона, пока все внутри Пола Уолша дрожало от волнения. Долгие гудки не придавали уверенности в принятом решении, но он должен попытаться помочь построить Адриану ту жизнь, которую он действительно заслуживает. Даже в другой стране, с другой семьей и командой. Ему нужно попробовать. — Это тренер Пол Уолш, я бы хотел связаться с тренером Ваймаком.