Душе не давая сгибаться

      Земля взлетала вокруг, разбрасывая камни, казалось, они с Гермионой находятся в эпицентре вулкана. Или Гарри что-то вспомнил, или же какой-то инстинкт проснулся у мальчика, но ухватив визжавшую Гермиону за руку, Гарри пополз в сторону то ли оврага, то ли просто ямы. Гермиона не сопротивлялась, ибо переход от дубины тролля к такому вот… Свист, громкие взрывы, будто подбрасывавшие их вверх.       — Гермиона! Гермиона! Ползи за мной! — крикнул мальчик, пытаясь утащить ее, тут вдруг рвануло совсем близко, и наступила ночь.       Взрывом легко контуженных детей сбросило в воронку, поэтому их не заметили солдаты, поэтому не задело при следующем обстреле. Враг был уже очень близко, уже замкнув кольцо. Контузия оказалась легкой, но наложившись на уже испытанное, просто отключила сознание двоих детей. В следующий раз Гарри открыл глаза, когда вокруг было тихо. Нет, не совершенно — вдали что-то глухо бухало, слышны были и взрывы, треск чего-то… Подняв голову, мальчик увидел, что девочка не подает признаков жизни, отчего попытался ее «разбудить», до ужаса боясь того, что она умерла.       — Не тряси меня, — попросила пришедшая в себя Гермиона. — Я живая… Наверное.       — Я так испугался за тебя, — признался Гарри, облегченно выдохнув. — Вставай, нам надо к людям, наверное…       — Я боюсь, — ответила ему девочка. — Люди расскажут родителям… и будет очень плохо. Просто очень!       — Значит, мы не скажем, кто мы, — решил мальчик. — Если поймают, скажем, что немые!       Эта фраза Гермиону рассмешила. Она сначала захихикала, потом рассмеялась, а потом неожиданно для Гарри расплакалась. Мальчик сначала замер, а потом кинулся к ней, думая, что девочка поранилась.       — Что с тобой? Болит что? Поранилась? — начал спрашивать Гарри, но Гермиона была уже просто в истерике. Тогда мальчик сделал то, что делали родители других детей в школе — неловко обнял девочку, от этого вроде бы начавшую успокаиваться.       — Нас чуть не убили… родители… никто не любит… как будто не я… — прорывающиеся сквозь рыдания слова Гарри не очень понимал, но продолжал обнимать Гермиону, которая постепенно успокаивалась. Только сейчас Гарри почувствовал, что вокруг холодно, просто жутко как холодно.       — Вставай, надо двигаться, чтобы не замерзнуть! — прикрикнул он на девочку, от такого широко раскрывшую глаза. — Если замерзнем, то заболеем!       — Да кому я нужна! — воскликнула Гермиона, уставшая от всего, что произошло, но мальчик просто тащил ее за собой, заставляя вылезать из ямы, а потом куда-то идти.       Рассмотревший на горизонте дым, Гарри тащил девочку за собой, и вскоре они прошли мимо разрушенных домов. Мальчик сам не понимал, куда они идут, но не останавливался. Ему казалось, что если остановиться, то дальше идти будет невозможно. Город был Гарри незнаком. Редкие прохожие даже пытались расспросить двоих детей в странных плащах, но мальчик не понимал языка.       Внезапно сверху и вокруг что-то завыло, люди куда-то побежали. Гарри решил бежать за ними: возможно, прохожие знают лучше? На улице все выло, заунывно, страшно… Послышался громкий голос, спокойно проговаривавший какую-то фразу, но мальчик его не понял, зато, увидев, куда бегут люди, пристроился за ними, пробежав с Гермионой на прицепе мимо большой белой надписи.       Больше всего помещение, заполненное мужчинами и женщинами, напоминало подвал. По сравнению с улицей здесь было тепло, поэтому Гарри забрался с девочкой в самый темный уголок. «Раз я не понимаю языка, значит, это не Англия», — понял мальчик. А раз не Англия, то к иностранцам могли относиться также, как в Хогвартсе к рожденным не магами, то есть они были в опасности.       — Гермиона, — шепотом на ухо девочке проговорил мальчик. — Это, наверное, не Англия. Нужно молчать, что бы ни случилось, потому что здесь могут плохо к нам отнестись, а перед взрослыми мы беззащитны.       — Ты прав, — согласилась девочка, также не понявшая ни слова из громкой речи на улице. Как относятся даже во Франции к англичанам, девочка помнила, хотя была там всего два раза. Но язык, на котором говорили, был точно не французским. С другой стороны, Гермиона осознавала, что она девочка, а что могут сделать с девочкой, им в школе рассказывали, после чего она была согласна на что угодно, лишь бы не ходить одной. — Будем молчать, только надо или тихо говорить, или как-то показывать…       — Тогда давай договоримся о сигналах, — произнес Гарри, предложив сразу же свои, подсмотренные в школе у мальчишек. Наверху что-то громко бухало, с потолка сыпалась пыль, двое детей никому интересны не были. Одежда их уже была пропыленной и грязной, потому что в процессе и Гермиона, и Гарри пару раз падали в грязь, на что школьная форма рассчитана не была.       — Согласна, — кивнула девочка, повторив сигналы, чтобы убедиться, что запомнила их. — Темпус!       — Нет у нас магии… — грустно произнес мальчик, это уже проверивший. — Ни магии, ни языка, ни одежды, ни еды… Хотя нет! — он сунул руку в карман, достав оттуда два зачерствевших куска хлеба, которые тут же отдал оценившей этот жест Гермионе.       — Не сейчас, — произнесла девочка, понимая, что это их единственная еда. — Когда совсем невмоготу станет, хорошо?       — Хорошо, — улыбнулся Гарри, погладив ее. — Ты отдохни, я посторожу.       Как мог удобно расположив мантии, он помог Гермионе улечься, и через минуту утомленная девочка уже сладко спала. Когда люди начали расходиться, они не заметили детей, потому никто девочку не побеспокоил, ее разбудил холод. Открыв глаза, Гермиона некоторое время смотрела на Гарри, тихо всхлипнув, а он помог ей одеться и пошел из этого подвала.       — Надо найти место, где мы сможем ночевать, — объяснил мальчик, не давая девочке останавливаться. — Где будет хоть немного теплее, чем на улице, понимаешь?       — Х-хорошо, — согласилась совершенно растерявшаяся девочка, следуя за лидером. И там, где Гарри не задумывался, Гермиона чувствовала подступающую истерику, потому что не представляла, что делать дальше, но, кажется, понимал мальчик.       Этот дом чем-то привлек внимание Гарри, потому что шли они уже больше часа. Почему-то прохожие не обращали внимания на детей, а мальчик, увидев приоткрытую дверь, юркнул туда, поднявшись на второй или третий даже этаж. Одна из дверей в квартиры была приоткрыта, туда и завел Гарри Гермиону, чтобы уложить на диван. Сил уже не было никаких, а из еды — только два кусочка хлеба, один из которых дети разделили на двоих, и увидев много одеял, просто залезли под них.       — Гарри, иди сюда, вдвоем теплее! — Гермиона знала это по интернату. Заведение отапливалось так себе, и девочки зачастую жались друг к другу, чтобы согреться.       — Хорошо, Гермиона, — кивнул мальчик, залезая к ней. О том, что нужно смущаться, Гарри просто не знал, поэтому обнял девочку, пытаясь согреть ее. Они уснули, и до утра их никто не побеспокоил, что позволило хотя бы отдохнуть. Почему-то хозяева в квартиру так и не вернулись, но об этом уставшие дети узнали только утром.

***

      Утро было студеным, но проснувшийся первым Гарри нашел в шкафу какую-то одежду. Она оказалась вполне детской, и раз хозяева не пришли, он мог… Ведь им с Гермионой одежда была очень нужна. Тогда Гарри не знал, что вся семья погибла, пытаясь эвакуироваться из города. Тщательно обыскав квартиру, мальчик нашел две картофелины и немного муки, из чего решил сварить суп. Благодаря тете он умел многое, а тот факт, что в холод надо кушать теплое, мальчик запомнил еще из школы, мысленно поблагодарив учительницу, рассказавшую об этом.       С большим трудом Гарри сумел разжечь плиту, вода в кране была, поэтому он занялся готовкой. В прошедшие часы у мальчика появилась цель в жизни, причина, зачем ему жить — чтобы помочь Гермионе. Одним своим существованием девочка дала Гарри смысл и цель в жизни, что было очень важно. В квартире оказалось много книг и даже словари, что могло помочь им двоим выучить местный язык хотя бы до уровня понимания.       Гермиона проснулась от поглаживания по лицу. Ощущение было непривычным, давно не испытанным, потому глаза девочки сразу же раскрылись. Увидев Гарри в каком-то явно толстом свитере, Гермиона удивилась. Еще больше девочка удивилась, услышав то, что ей говорил этот точно необыкновенный мальчик.       — Я тебе согрел воды, чтобы ты могла умыться, — сообщил Гарри, осторожно разбудив Гермиону. — И еще у нас есть завтрак, правда только на один раз… Но он есть!       — Чудо просто, — улыбнулась девочка, вылезая из-под одеял и разглядывая то, что ей протянул мальчик. — Спасибо… — смутилась она. Забота была непривычной, даже очень, поэтому она убежала в сторону удобств, каким-то шестым чувством их найдя. Все вокруг было каким-то несовременным, что удивляло.       — Я нашел словари, — проговорил за теплым завтраком мальчик. — А еще лепешку сделал, ее можно будет растянуть на подольше.       — Словари… Значит, мы сможем понимать местных? — заинтересовалась Гермиона.       — Да… — Гарри помолчал, не зная, как сказать о том, что он обнаружил. В почтовом ящике лежала газета. С помощью словаря мальчик смог перевести дату, с трудом уложив эту информацию в голове.       — Ты что-то скрываешь? — спросила девочка, все поняв по выражению лица Гарри.       — Только не плачь, ладно? — попросил мальчик, все еще чувствуя себя не очень хорошо от таких новостей. Он налил кипятка в чашки, потому что нужно было греться. По крайней мере сам Гарри так считал. — Мы очень далеко от дома, а сейчас ноябрь сорок первого года.       — Ты шутишь! — воскликнула Гермиона, а мальчик в ответ на это просто протянул ей обнаруженную газету.       Потом они, утеплившись, читали со словарем написанное, понимая, что оказались в неизвестной обоим стране, на полвека назад по времени, да еще и во время войны, похоже. Несколько раз увлеченные чтением дети игнорировали воющую сирену. К вечеру кушать хотелось уже очень, но Гарри решил потерпеть, скормив треть лепешки Гермионе. Ему-то ложиться голодным было не в новинку.       Следующим утром Гарри понял, что нужно найти хоть чего-нибудь поесть, а то будет плохо. Съев маленький кусочек хлеба и отдав остаток Гермионе, он объяснил девочке создавшееся положение так, как понимал его сам.       — Нам нужно найти еды, а то от голода умрем, — Гарри совсем не хотел пугать Гермиону, но и обманывать ему было неприятно.       — Пошли искать? — спросила девочка, одеваясь. Чужие вещи Гермиона восприняла безропотно, ничего не сказав по этому поводу. Гарри нашел завалившийся за комод лист с какими-то клеточками и решил его на всякий случай взять с собой. Цифры, буквы, год… Возможно, этот листок серой бумаги был важным.       Выйдя из подъезда и запомнив его расположение по ориентирам, Гарри повлек девочку дальше по улице, осматриваясь. По улицам ходили люди, не обращая на него с Гермионой внимания, внезапно опять что-то завыло, и люди побежали. Мальчик уже понимал, что нужно бежать с ними, потому что люди знают лучше. Так они добежали до очередного подвала, в котором было слышно, как грохочет наверху. О чем-то переговаривались люди, прижалась, блестя глазами, к нему Гермиона. Уже привычно обнял девочку мальчик.       Когда люди начали выходить, вышли на улицу и они вдвоем, двинувшись дальше, пока не увидели большую очередь, сразу же встав за последним человеком. Их о чем-то спросили, но Гарри только жестами показал, что не может говорить. Люди о чем-то переговорили друг с другом и пустили их вперед, а там был прилавок, какая-то женщина, протянувшая руку. С той стороны лежали такие же серые листки, поэтому мальчик протянул найденное, крепко держа смотревшую вокруг круглыми глазами Гермиону. Женщина что-то вырезала из бумажки, вернув остаток, и тщательно взвесила небольшой кусочек черного необычного хлеба, протянув его Гарри. Мальчик старался не показать, как сильно он удивился. Но цепко держа в одной руке хлеб, а во второй Гермиону, Гарри отправился в обратный путь.       Дома, подарившего им кров, больше не было. На его месте оказались дымящиеся руины. Что теперь делать, мальчик не знал, в первый момент растерявшись. Стоило однако Гермионе всхлипнуть, и Гарри взял себя в руки. Повернув девочку к себе, он взглянул ей в глаза, твердо произнеся:       — Все будет хорошо!