Девочка Рана

      По лицу скользит тёплый солнечный луч, и Ран отворачивает голову в сторону, пытаясь избежать повторного попадания в глаза. Знал же, что утром обязательно пожалеет о своём решении не задёргивать шторы с вечера, но в тот момент было настоящим преступлением оторваться от сладких губ Мии, льнущей к нему всем телом.       А может дело в том, что Ран всеми силами старается заткнуть куда подальше чувство, природу которого не приемлет. Он по пальцам одной руки может пересчитать случаи, когда испытывал подобное. Большая часть из них связана с родственной душой.       Сон уходит окончательно, и Хайтани разлепляет длинные ресницы, сразу же поворачивая голову в сторону Мии, что спит рядом, используя руку Рана вместе подушки. В груди разливается тягучее тепло, будто густой шарик с мёдом разбивается о рёбра и обволакивает содержимым все органы.       «Ты в безопасности, моя девочка», — парень ложится набок и обнимает талию Айкавы второй рукой, притягивая ближе к своей груди. Плевать, что в спальне и без того душно — лучше б окно на ночь открыл, но его родственная душа мёрзнет, поэтому Ран наступает на горло своей привычке спать в прохладе.       От густых платиновых волос исходит сногсшибательный аромат карамели и миндаля, и Ран зарывается в них лицом, чувствуя, как по губам расползается широкая улыбка. Хайтани бессовестно счастлив, и всё бы ничего. Да, всё бы ничего, если бы не одно «но».       Ран умудряется сделать предложение Мие, нисколько не сомневаясь в искренности своих чувств и правильности этого решения, но забывает об одной важной детали. У Айкавы, в отличие от него с Риндо, есть родители. И сегодня они едут с ними знакомиться.       Волнение змеей проносится по позвоночнику и оседает густыми масляными каплями где-то на уровне селезёнки. Хайтани стискивает зубы, злясь на самого себя. Он — король Роппонги; под его с Риндо началом находится больше ста человек; он только что уделал очередного мудака, решившего, что может одолеть братьев Хайтани; он спас свою родственную душу… Но ссыт, как девственник перед застёжкой лифчика, стоит только подумать о том, что ему нужно предстать перед родителями своего соулмейта.       Рану не нравится бояться, но это всё равно происходит, и мысли сами заполоняют голову: в сущности, он — бандит от макушки до пяток; что может такой, как Хайтани, предложить девушке из хорошей семьи? Учитывая, что Мия уже подвергалась опасности из-за деятельности своего парня.       — Ты снова это делаешь, — от звука её голоса — ещё сонного и грудного — по телу проходит дрожь, и Ран не может удержаться от того, чтобы не коснуться губами обнажённого плеча. — Мы уже обсудили это вдоволь и поперёк.       Хайтани позволяет девушке развернуться к себе лицом. От взгляда в любимые синие глаза, внутри вновь всё расцветает, будто в груди Рана вечно благоухают сады алых роз, пахнущие карамелью и миндалём. Он усмехается, не пытаясь скрывать свои чувства от Мии. Всё равно бесполезно: их жизни так тесно переплетены, что можно смело сказать — душа и сердце у них одни на двоих.       — Что не так? — мягко интересуется Айкава и касается пальцами щеки Рана, нежно поглаживая. — Или уже пожалел, что сделал мне предложение?       Резкий взгляд фиолетовых глаз — любимых до дрожи — заставляет всё тело налиться тягучей нугой; Ран не жалеет об этом, и Мие это прекрасно известно, но честно сказать, девушку забавляет реакция будущего мужа на необходимость знакомства с её родителями.       — Ты станешь Хайтани, — парень тянет Айкаву к себе, и их лица оказываются в миллиметре друг от друга. — Без вариантов.       — Тогда прекрати мучиться из-за пустяков, — девушка целует Рана, мгновенно теряясь в терпкой сладости этого действия. Все поцелуи и с ним — рождение новой вселенной: и мягкие, тягуче-бархатные, и глубокие, наполненные жгучей страстью. — Ты с лёгкостью справляешься с сотней врагов, но переживаешь о встрече с двумя людьми? Даже не враждебно настроенными!       Мия ласково улыбается, про себя умиляясь такой реакции. Ран не трус, но с тех пор, как девушка заговорила о том, что ему необходимо познакомиться с её родителями, Хайтани кажется ей зверем, который ожидает лесного пожара. На самом деле, девушка давно рассказала родителям о том, кем является её соулмейт. У них всегда были доверительные отношения, поэтому Итачи и Акеми выслушали дочь без лишних нравоучений.       Разумеется, их не слишком воодушевила история Мии о деятельности Рана, но младшая Айкава хитро напомнила отцу, что он сам не чист на руку был в молодости. С этим аргументом Итачи спорить не стал, в который раз поразившись изворотливости и хитрости своей единственной дочери. В любом случае, ни Акеми, ни глава семьи не стали бы разрушать отношения Мии и её избранника — их связь дана свыше.       — Меня волнует тот факт, что я могу стать камнем преткновения между тобой и ими, — отвечает Ран и кладёт руку на талию девушки, наслаждаясь гладкостью тёплой кожи. Он, выросший без родителей, заочно относится к Итачи и Акеми с огромным уважением: ещё бы, такую родственную душу ему подарили. Как может Хайтани посягать на отношения этой семьи, а он знает — и это знание приносит эгоистичное наслаждение, — что Мия выберет его.       — Ран?       — Что?       — Ты мне веришь? — хитро усмехается Айкава, и Хайтани хмурит брови, отчётливо понимая — она что-то не договаривает ему. Парень подтягивает девушку ещё ближе, заставляя оседлать себя.       — Да, — жарко выдыхает Ран. Они оба нагие, а одеяло остаётся где-то сбоку, так что Мия оказывается сидящей на его болезненно-твёрдом члене. Влажная и горячая. — Верю.       — Тогда забудь обо всём, кроме меня, — она целует парня, уже наглее и глубже, мгновенно зажигая в Ране желание, и пока он не утолит его, из постели они не выберутся.

***

      — Мы едем или нет? — Риндо наличие двери игнорирует, как данность. Он вламывается в спальню старшего брата в тот момент, когда Ран выходил из душа, вытирая волосы полотенцем. Мия всё ещё в ванной, и старший Хайтани захлопывает туда дверь, чтобы младший не мог увидеть ничего лишнего.       — Когда ты, блять, начнёшь стучать? — парень закатывает глаза и отбрасывает мокрое полотенце на пол, оставаясь в одних боксерах.       — Когда перееду от вас, голубки, — Риндо вальяжно разваливается в мягком кресле около окна, уже одетый и готовый. Младший лыбится, как будто в одиночку обчистил банк и его не поймали. — Ссышь?       — Закройся.       Так и тянет хорошенько наподдать младшему брату, но Ран сдерживается, потому что ехидные комментарии от Риндо — что-то само собой разумеющееся. Он и ехать-то с ними вызвался только по одной причине: глянуть, как будет изворачиваться старший брат, пытаясь не ударить в грязь лицом. Бесстрашный лидер Роппонги дрожит не от возможной стычки с врагами, а от встречи с родителями своей невесты.       — Жаль, что поделиться ни с кем нельзя, — довольно тянет Риндо, а Ран подходит к комоду и достаёт чистую футболку. — А ты не в смокинге поедешь?       — Ты явно не доживёшь до встречи со своим соулмейтом, — угрожающе предупреждает старший Хайтани.       — О, я уверен, что мне повезёт куда больше, чем тебе: родителям своей родственной души я стану, как сын. Вот прямо при первой же встрече!       — Держи карман шире, — хмыкает Ран, одеваясь. — Скорее уж, они подумают, что за еблан и решат выдать своё чадушко за сыночку-корзиночку ближайших друзей.       Риндо расплывается в улыбке.       — Что ж, если буду повязан так же, как и ты, то выкраду своего соулейта, а корзиночке хребет переломаю, — парень показательно хрустит пальцами, будто уже разминается перед возможной встречей с мнимым соперником. — Но нервничать, как ты? Нет уж, увольте.       В ванной перестаёт шуметь вода.       — Свалил, — коротко говорит Ран, и младший Хайтани встаёт из кресла, при этом показательно громко хлопая дверью. — Гадёныш.       Но в голосе старшего брата сквозит нежность. Что бы не вытворял Риндо, Ран благодарен ему за молчаливую поддержку: хоть и замаскированную под ехидные издёвки.       Мия появляется в спальне, и парень ощущает в воздухе аромат карамели и миндаля, что флёром ложится ему на кожу. Ран прикрывает на мгновение глаза, а девушка мимолётно касается его поясницы ладонью, когда проходит мимо, чтобы начать одеваться.       Хайтани поворачивает к ней голову, глядя на то, как влажное полотенце падает к стройным ногам, оставляя Мию полностью обнажённой. На маленьких ягодицах видны следы длинных пальцев, а на узкой спине раскиданы алые засосы — сад страсти Рана Хайтани, который не завянет никогда. Парень чувствует, как на шее стягивается ошейник, и Ран делает шаг к Мие, не в силах устоять.       — Даже не думай, — усмехается Айкава, оставаясь стоять спиной к своему соулмейту. Он всё равно сделает по-своему. И точно: секунды не проходит, а сзади ощущается жар мужского тела, и талию кольцом стягивают руки Хайтани.       — Потом времени не будет, — Ран наклоняется, касаясь губами ещё влажного узкого плеча Мии.       — Да ну? — она поворачивает к нему голову. — Хочешь сказать, в доме моих родителей будешь хорошим мальчиком и ляжешь отдельно?       Выражение лица Хайтани — бесценно в этот момент. Ран борется с самим собой, но внутренний собственник побеждает, и парень впивается в губы Мии поцелуем, не встречая никакого сопротивления. Айкава в его руках, и выпускать её парень не намерен. Нигде.       — Нет, я лягу с тобой в одну кровать, — Ран ведёт языком по линии челюсти девушки, доходя до мочки уха, в которой красуется вторая серьга из комплекта. — Ты — моя.       Мия разворачивается к нему лицом, усмехаясь. Ей нравятся бесенята в глазах Хайтани. Узкая ладонь девушки медленно ползёт вниз от широкого плеча до паха, накрывая его и чувствуя жар от твёрдого члена, скрытого тонкой тканью белья.       — Вот и забери меня у отца официально.       Ран усмехается, плавясь от вида своего соулмейта. И как можно не влюбиться в Мию без остатка? Не подарить ей весь мир, если именно этого она и заслуживает?       — Я люблю тебя, — так легко, будто он долгие годы произносит эти слова, наконец-то действительно понимая их смысл. Хайтани любит, и его любовь — жаркое пламя, которое может вынести только одна женщина во вселенной.       — И я люблю тебя, — снова целуются, а где-то сталкиваются литосферные плиты, рождая цунами и землетрясения. Только Рану и Мие плевать — в их мире существуют только они двое.       Зеркало заднего вида хочется залепить чем-нибудь, чтобы там не отображалась широкая ухмылка младшего Хайтани. Он то и дело бросает ехидные взгляды на Рана, сидящего за рулём. Рядом с Риндо на заднем сидении покоится шикарная корзина с цветами, от которой исходит божественный аромат — сирень, фрезии и белые розы.       — Ты пешком сейчас пойдёшь, — говорит старший Хайтани, а Мия кладёт ладонь ему на колено, мягко поглаживая.       — Не угрожай мне.       — Правильно, от слов перейду к действиям, — Ран стискивает зубы, пытаясь найти спокойствие внутри себя, но там сплошная буря. Чем ближе они к месту, где живут родителей Мии — а встреча должна состояться не на нейтральной территории, а в доме, который принадлежит покойному деду Айкавы.       — Хватит, — усмехается девушка. — Это просто ужин.       — Да, где твой папа узнает, что ты дала согласие стать женой бандита, — ржёт Риндо.       — Зато самого сильного, — девушка показывает младшему Хайтани язык, а Ран прячет улыбку, потому что слова соулмейта гладят его самолюбие слишком сильно. — Я на тебя посмотрю, когда в такую же ситуацию попадёшь.       Риндо хмыкает, не желая повторять свой план действий на этот счёт. В данный момент в центре действа Ран, и младший брат точно знает, когда старший напрямую столкнётся с родителями Мии, наизнанку вывернется, но из этой встречи выйдет победителем. Так было и будет всегда.       Ран нервничает по одной причине: к своему соулмейту он изначально относится серьёзно, зная — они будут связаны на всю жизнь. Мия — не однодневное увлечение, и старший Хайтани доказывает это из раза в раз, поэтому ему так важно понравиться родителям девушки. Риндо про себя улыбается: это сторону старшего брата знает лишь он один. Ран бережёт ценные сокровища, как свирепый дракон, а отношения Айкавы с родителями именно такая драгоценность.       Оба Хайтани были лишены этого в детстве, поэтому находят опору друг в друге, однако младший точно знает, что Ран, как никто, заслуживает понять, что значит быть окруженным заботой, а не заботиться самому. Возможно, что родители Мии помогут ему это почувствовать.       — Да ты богатая невеста, — Риндо хмыкает, высовываясь между сидениями и глядя на широкие ворота, за которыми виднеется крыша традиционного японского дома с внутренним двором.       — Вот уж не думала, что ты меркантильный, — смеётся Мия, и они выходят из машины. Младший Хайтани прихватывает букет, а Ран уже обнимает девушку за талию — сразу территорию обозначает.       Они проходят за ограду, попадая внутрь внешнего двора, где вдоль забора высажены деревья, создающие приятную тень. Старший Хайтани оглядывается, чувствуя себя здесь на удивление спокойно. Будто сама атмосфера располагает к этому, а затем он фиксирует какое-то движении и видит, как на широкое крыльцо, опоясывающее почти весь дом, выходят двое людей.       Взгляд фиолетовых глаз буквально впивается в миниатюрную женщину. Мия из внешности ничего не взяла от отца — черноволосого и темноглазого, но от матери… Акеми мягко улыбается, видя изумление на лицо молодого человека дочери, а ещё женщина подмечает, как эти двое подходят друг другу.       — Ну мы как, пугать будем или сразу карты раскроем? — доносится тихий насмешливый голос Итачи, и Акеми смеётся.       — Да этот вроде не пуганный по рассказам Мии.       — Иди сюда, принцесса, — отец раскидывает руки, и его дочь улыбается, кидаясь вперёд. От внимательных чёрных глаз не укрывается собственнический жест, который Ран не успевает остановить, но Итачи чувствует — Мия абсолютно и безоговорочно счастлива с этим парнем, и им с женой нужно принять её выбор. — Хорошо добрались?       — Да, — отвечает девушка и обнимает маму, подставляя голову для поцелуя. Мия усмехается, чувствуя настрой своего соулмейта: Ран даже сейчас ищет опасность, а потому становится практически за её спиной, защищая. — Это…       — Ран, — голос Хайтани стелется, точно плотный туман по земле, заставляя вслушиваться в мягкие тягучие переливы. — Жених вашей дочери, а это Риндо, мой младший брат.       — Ну, в одном точно можно не сомневаться, — добродушно усмехается Итачи, — король Роппонги вряд ли позволит хотя бы волоску упасть с головы своей королевы.       Старший Айкава расплывается в хитры улыбке, видя ошеломление на лицах обоих братьев, а затем первым протягивает руку Рану, давая понять — оба Хайтани заочно были приняты в семью, не разделяя её, а увеличивая.       — Мия нам всё рассказала спустя неделю вашего знакомства, — добавляет Акеми, и старший Хайтани переводит взгляд на свою родственную душу, сдерживающую смех.       — Прости, как-то не было времени рассказать об этом, — хитро заявляет Мия, а Ран накидывает на самого себя ошейник, лишь бы не уволочь её отсюда прямо сейчас и не трахнуть на первой же горизонтальной поверхности.       — Знакомство в историю войдёт, — смеётся Риндо также пожимает руку Итачи, пока старший брат вручает Акеми цветы и получает нежный материнский поцелуй в лоб. Эта же участь ожидает и младшего, и он чувствует себя несколько обалдевшим, но счастливым, как ребёнок.       — Пойдёмте в дом, — зовёт Итачи и обнимает жену за талию, за парой пристраивается Риндо, а Ран специально замедляется, увеличивая расстояние между ними, чтобы остаться с Мией наедине.       — Ты будешь наказана, — сообщает парень, когда они оказываются на крыльце, а девушка спиной прижата к тёплой стене дома. Айкава лукаво улыбается и поднимает руки вверх, чтобы обнять Хайтани за шею. Он склоняется к ней, а затем подхватывает под ягодицы, заставляя оплести талию ногами. — На сон не рассчитывай.       — Смотри-ка, и родители за стеной уже не останавливают.       — Я им понравился, — усмехается Ран. — Не так ли?       — Да, так что теперь это и ваш с Риндо дом, — Мия первая к нему тянется, и Хайтани отвечает, целуя своего соулмейта. Чувство такое, что в землю ударяет молния, и это электричество пронзает всё тело, заставляя волосы встать дыбом. Их языки сплетаются, а время исчезает, более не имея значения; их ждут, но Ран и Мия в очередной раз теряются друг в друге, сливаясь в одно целое.       — Ну, бессовестные, — раздаётся ехидный голос Акеми, и Хайтани отрывается от распухших губ девушки, глядя в синие глаза её матери. — До ночи что ли не подождать?       — Уж кто бы говорил, — фыркает Мия, чувствуя, как её ноги касаются пола, но рука Рана с талии не исчезает, а наоборот — пальцы забираются под футболку и гладят атласную кожу. — Мне есть в кого.       — За стол, — усмехается Акеми и отходит в сторону, чтобы они могли зайти внутрь. — Здесь, кстати, стены тонкие.       Хайтани ничего не может с собой поделать и улыбается, чувствуя себя здесь, как в своей тарелке. Будто бы всегда общался с родителями Мии, а они оказываются совершенно прекрасными людьми: открытыми и добрыми, но, как потом пояснит девушка, только для своих. Её отец ведёт успешный бизнес, а потому пришлось знатно проредить близких родственничков, желающих нажиться на чужой удаче.       Ран и Риндо поначалу ещё чувствует себя слегка неловко, и то — это замечает только Мия, успевшая узнать их лучше, чем кто-либо, но чем больше времени проходит, тем легче братьям становится. Они с их деятельностью забывают, что когда-то сами были детьми, о которых надо заботиться, а у Акеми и Итачи это так естественно получается, будто у них не одна дочь была, а ещё два сына впридачу.       Родители Мии деликатно не расспрашивают о жизни обоих Хайтани, позволяя им самим по крупицам выдавать какую-то информацию. Они знают о колонии, знают о том, что сейчас происходит в жизни братьев, но смиряются, потому что воочию могут убедиться — Мия окружена любовью своего соулмейта, как прочным коконом.       Две родственные души, как планета со спутником — неразрывно связаны, и чтобы правильно взаимодействовать, им необходимо свою связь беречь.       — Ты же понимаешь, что её жизнь — теперь целиком и полностью твоя забота? — спрашивает Итачи. Они втроём сидят за столом, пока Мия уходит помочь Акеми с обустройством спален. — Мне думается, что на достигнутом вы оба не остановитесь, ведь так?       — Нет. Роппонги — лишь трамплин, — отвечает Ран, глядя прямо в чёрные глаза будущего тестя. — С Мией ничего не случится, я клянусь Вам.       — Верю, — улыбается Айкава, давая окончательно понять: оба брата могут законно считать это место своим домом; здесь им всегда будут рады.       Уже за полночь, когда свет в доме гаснет, Мия чувствует сквозь сон, как рядом прогибается матрас под тяжестью мужского тела: Ран не сдерживает обещание о наказании и остаток вечера проводит с Итачи и Риндо, с упоением что-то обсуждая. Девушка в конце концов не выдерживает и с чистой совестью ложится спать, про себя радуясь тому, как легко её соулмейт сближается с родителями.       Широкая ладонь забирается под тонкую ткань майки и ползёт вверх, накрывая полную тяжёлую грудь, чтобы обласкать. Дыхание утяжеляется, и Мия закусывает губу, чувствуя, как Ран прижимается к ней сзади, а сам он целует беззащитную шею, оставляя после влажные дорожки.       — Проверим насколько стенки тонкие, моя девочка?       «Вот же козлина… Любимая», — усмехается девушка и отвечает на поцелуй, чувствуя себя абсолютно счастливой.