Девочка Рана

      Вода в ванне была тёплой, даже горячей, но это скорее из-за Рана: он полулежал позади Мии, держа обе руки на покатых бортиках. Девушка чувствовала мужское дыхание на своей макушке — оно успокаивало и убаюкивало, но сам Хайтани внимательно следил за Айкавой. Тонкие запястья были не видны, скрытые под пышной пеной, что вкусно пахла дыней и карамболой, но парень знал, что на них всё ещё видны ярко-красные следы от верёвки. Он приходил в ярость каждый раз, как видел их, и даже бесконечные поцелуи, которыми Ран покрывал тонкие руки — не ослабляли его боли и ужаса.       Даже тот факт, что вся шайка Хаяси оказалась за решёткой, а сам Хидеки — в больнице, не давали больше того эффекта успокоения, потому что Мия оставалась под той же угрозой. И всё же Ран, в силу собственного эгоизма, не смог бы отпустить от себя девушку. Больше никогда. Она останется с ним рядом.       — Ещё немного, и ты задышишь огнём, — доносится голос Мии, она вынимает руки из воды и обхватывает оба запястья Рана, чтобы оплести вокруг своей талии. Хайтани крепче прижимает её спиной к собственной груди. — Забудь, со мной всё хорошо.       Ран касается губами платиновой макушки, жадно вдыхая сладкий запах своего соулмейта.       — У тебя не возникало желания уйти после всего, что случилось? — его голос был приглушён.       — Нет, — тут же ответила Мия, усмехаясь. — Во-первых, я знала, кто ты и чем занимаешься, мы вроде как это обсуждали ещё в самом начале, а во-вторых, Ран, давай не прикидывайся милым пушистым зайчиком — ты бы не дал мне быть ни с кем, кроме себя.       Хайтани усмехается, скользя ладонями вверх, накрывая ими соблазнительную грудь Мии и сжимая её, лаская пальцами соски.       — Ты бесишь меня, — шепчет он, подтягивая Айкаву вверх и начиная целовать чувствительную кожу на шее девушки. — Так бесишь своей идеальностью.       — Да, любовь моя, я чувствую, — ехидно отвечает Мия, а потом смеётся, когда Ран прикусывает её ключицу, оставляя новый засос. Его член упирается девушке в поясницу.       — Плевать, я не дал бы тебе уйти. Ты моя, — Ран берёт длинными пальцами Айкаву за подбородок и разворачивает к себе, накрывая рот Мии требовательным поцелуем. Он не хочет нежничать, растягивать удовольствие; Хайтани знает — Айкаве это тоже не нужно сейчас. Слишком они похожи в своём жадном, диком желании обладать друг другом.       Резкое движение, и Мия разворачивается лицом к Рану, становясь на колени и обнимая парня за шею, не разрывая поцелуя, разве что на мгновение, чтобы увидеть в фиолетовой радужке отголоски собственной жажды. Хайтани подаётся ей навстречу, обнимая одной рукой за талию, а вторую кладёт на правую ягодицу, сжимая.       — Присядешь? — хитро улыбается Ран, спускаясь поцелуями на шею девушки. Ему нравятся тонкие женские пальцы в собственных волосах, горячее дыхание, что касается виска, и красивые рваные стоны, что отражаются от кафельных стен ванной комнаты.       Хайтани крепче прижимает Мию к себе, и она скользит вниз, проходясь промежностью по его члену, чтобы оседлать бёдра Рана. От этого движения по всему телу проходит электрический ток, наполняющий вены и артерии жгучим удовольствием.       Айкава выгибается в руках Хайтани, и он спешит этим воспользоваться, лаская ртом грудь и соски девушки; лижет, посасывает, кусает, не переставая слушать стоны Мии. В конце концов, она резко дёргает Рана за волосы и впивается в его ухмыляющиеся губы поцелуем, на который парень отвечает, сплетаясь с девушкой языком.       — Какая ты нетерпеливая, — шепчет Хайтани, проталкивая руку меж их телами и накрывая пальцами клитор Айкавы; нежно поглаживает круговыми движениями. — Мне нравится.       Мия улыбается, а потом прикусывает нижнюю губу Рана, оттягивая. Но вместо нового поцелуя девушка уходит на линию челюсти и шею. Ласкает горячую кожу, вылизывает и кусает, зная, что это сводит Хайтани с ума. Он откидывает голову в противоположную сторону, сжимая талию Айкавы, оставляя на коже следы от ногтей. Мия же продолжает играть с ним, пока Ран позволяет. Вместе с укусами и засосами, Айкава ведёт руку вниз, очерчивая пальцами контур татуировки, слегка царапая мягкую от воды кожу, а потом обхватывает член Хайтани ладонью, сжимая.       Ран рычит, и Мия поднимает голову, смотря ему в глаза. Там красные угли рассыпаются внутри чёрного зрачка; от одного взгляда можно сгореть дотла, но Айкава не бабочка или мотылёк. Она смогла приручить демонов Хайтани и наслаждалась этим, дразнила и провоцировала их.       Ран любуется ей и думает, что когда-нибудь сойдёт с ума от ревности или жажды к этой бестии. Его заводит её бесстрашие и то, как Мия ведёт себя с ним; не боится огрызаться или давать сдачи, единственная, подаренная ему судьбой, которая может победить Рана Хайтани. Но об этом Мия никогда не узнает.       Они смотрят друг на друга, продолжая ласкать, а потом пальцы Рана скользят дальше, раздвигая половые губы и проникая внутрь. Девушка узкая и горячая; она стонет и откидывается назад, давая взору Хайтани одну из самых роскошных и соблазнительных картин, и он единственный может наблюдать её каждую ночь, или день. В любой момент, как Рану приспичит втрахать Мию в первую удобную поверхность.       Ран продолжает играть с Айкавой, лаская в том ритме, который нравится именно ему. Он жадно рассматривает лицо девушки, считывая каждую эмоцию — в синих глазах бушует пламя, и оно легко оставит за собой одно сплошное пепелище, но Хайтани не боится. Он сам состоит из этого пепла — обжигающего и плотного.       Мия откидывает назад голову, отчего на шее красиво напрягаются мышцы, а под тонкой кожей соблазнительно бьётся жилка, и Ран накрывает её губами. Ощущение чужой жизни на своём языке кружит голову, давая нереальное ощущение власти. Хайтани владеет Айкавой, она принадлежит ему. Она — его.       Девушка шипит, когда Ран, не удержавшись, кусает её за шею, оставляя новый кровоподтёк за собой, но стоит горячему языку коснуться этого места, как Мию прошибает очередной виток удовольствия, и она стонет, сжимаясь на пальцах Хайтани. Вот их ключ к обоюдному наслаждению — боль, смешанная с лаской.       Они — два монстра, подаренных друг другу, и им это нравится.       В какой-то момент Ран не выдерживает, хватая Мию за шею и целуя, не в силах больше ждать. Он обнимает её за талию, чтобы Айкава привстала, а после с силой опускает на свой член. По ванной комнате разносится громкий двойной стон, и молодые люди замирают, наслаждаясь этим идеальным совпадением своих тел. Ногти Мии сильнее вдавливаются в кожу на плечах Хайтани, и там остаются яркие полумесяцы, что доставляют Рану дополнительное удовольствие.       — Давай же, малышка, — нагло усмехается Хайтани, проводя ладонью по узкой спине, а потом сжимая округлую ягодицу. — Прокатись на мне.       — Как тут откажешься? — Мия целует Хайтани, забираясь языком в приглашающе открытый рот, и начинает двигаться. Вода мягко омывает их тела, оставляя на коже пену, что тут же смывается новой порцией, но всё это отходит на второй план.       Ран стонет сквозь поцелуй, ощущая, как Айкава сжимается на нём; в ней тепло и тесно, так охуенно, что крышу Хайтани сносит окончательно и бесповоротно. При каждом движении женских бёдер тугие соски Мии проезжаются по груди Рана, он опускает голову и ловит один ртом, посасывая. Знает, как сильно подобные ласки нравятся Айкаве.       По позвоночнику идёт электрический ток, оседающий слепящими кольцами внизу живота, от них по телу расходятся сладкие импульсы, и все волосы на теле встают дыбом. Мия прижимает голову Рана к своей груди; перед глазами сплошное красное марево возбуждения. Оно настолько плотное, что смещает все мысли из головы, оставляя только один основной инстинкт. Дико? Плевать. В их паре и отношениях не будет ванильных нот — только страсть и ярость. Любая нежность — явление редкое, и уж сейчас точно ни к месту.       Хайтани кладёт большой палец на клитор Айкавы, поглаживая его круговыми движениями. Медленно — в противовес быстрым и глубоким толчкам своего члена. Ран ощущает, как от этого Мия сильнее сжимается на нём, купаясь в удовольствии. Парень прикусывает нежный сосок, и тут же зализывает, переходя к другой груди.       По небольшому пространству комнаты, заполненной паром и запахом секса, разносятся частые громкие стоны и рыки, смешиваясь в идеальную симфонию. Ран бы сказал, что Мия стонет как ангел, вот только Айкава сплошной смертный грех во плоти. Его грех, который поглощает Хайтани всё сильнее и отпускать не собирается.       Никогда.       — Кончишь для меня, принцесса? — улыбается Ран, смотря на девушку пьяными от наслаждения глазами. Будто вместо воды в ванне — алкоголь, и Хайтани напился в стельку.       Мия целует Рана, сильнее прижимаясь к его бёдрам, продолжая оставлять красные полосы на широких плечах. Удовольствия внутри её тела так много, что оно буквально звенит от него; любое прикосновение соулмейта ощущается в миллион раз ярче и слаще; их обоюдное наслаждение смешивается, передаваясь через связь, и Мия, отрываясь от губ Хайтани, смотрит ему в глаза, а потом — кончает.       Синие глаза стали морем — искрящимся и кипящим, и Ран утонул в нём. Он сжал руку на бедре Мии до побелевших кончиков пальцев и кончил вслед за ней.       На какое-то время в ванной воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием двух людей; будто в мире не осталось никого — только они одни, и Ран понял, что он сделает это сегодня. Ещё одно, помимо представления Мии, как своей королевы.       Полчаса спустя Мия, устроившаяся на постели, с интересом проследила за Раном, что сел перед ней, закрывая собой экран телевизора.       — Ладно, согласна, — усмехается девушка, отмечая, что на этих словах Хайтани как-то странно сверкнул глазами. — Ты в форме — лучше всего, что могут показать.       Ран улыбнулся, а потом поднял руку и коснулся щеки Мии, поглаживая нежную кожу. Длинные пальцы аккуратно убрали за ухо платиновые локоны.       — Как далеко ты готова зайти?       Айкава с интересом склоняет голову в сторону ладони Рана, прижимаясь к ней щекой; осторожно гладит мужское запястье пальцами. Слишком уж парень сейчас серьёзен, и за этим фасадом скрывается что-то иное — волнение.       Что-то за гранью фантастики — нервничающий и волнующийся Ран, учитывая, что они дома и с Мией всё в порядке.       — Рядом с тобой? — улыбается Айкава. — До самого конца, ты же знаешь.       Хайтани улыбается, а потом Мия ощущает, как в мочке уха появляется что-то инородное.       Ран убирает руку, и Айкава дотрагивается до серьги, смотря в сияющие фиолетовые глаза. Она без труда понимает, что это вторая из комплекта.       Хайтани не признаёт колец. У него всё не так, как у других людей.       — Станешь Хайтани?       Мия смотрит на Рана, запоминая это выражение лица. Оно отпечатается на её сердце так же чётко, как чернильный рисунок на теле Хайтани.       — Неправильная интонация, — улыбается Айкава, ставя ладони ему на колени. Ран легко подтягивает девушку к себе, так что они почти соприкасаются носами.       — Ты станешь Хайтани.       — Да, — наверное, и последующий поцелуй перерос бы в секс, но в спальню бесцеремонно завалился Риндо, громко цокая языком.       — Да сколько ж можно-то! — всплеснул блондин руками. — Поехали, нас ждут уже.       Взгляд старшего брата — раздражённый и испепеляющий — младшего Хайтани не впечатлил нисколько. Он ехидно посмотрел Рану в глаза и картинно приподнял одну бровь, ухмыляясь.       — Ты когда научишься стучать?       — Я стучал, — возмутился Риндо, наблюдая за Айкавой, что, улыбаясь, надевала куртку.       — Пиздишь ведь.       — Само собой.       Мия расхохоталась, и они втроём вышли из спальни, спеша на встречу с людьми Хайтани. ***       Тот самый заброшенный стадион сегодня будто ожил, наполненный людьми, что переговаривались между собой. От этого гула создавалось впечатление, будто здесь дышит огромный зверь, притаившийся перед нападением.       Мия знала, что у Хайтани немало людей, но ей ещё ни разу не приходилось видеть их всех в одном месте. Было от чего впечатлиться, осознавая масштабы той силы, которой владели братья; как много человек подчинились им и следовали за своими королями.       Стоило Рану и Риндо появиться перед толпой, как та взревела, а потом вмиг успокоилась, стоило руке, облачённой в белую перчатку, подняться вверх.       Айкава сзади восхищённо присвистнула. Вышколили они, конечно, своих людей потрясающе — одним жестом угомонить так много молодых агрессивных парней, уж точно, заслуживает уважения. Мия в очередной раз задалась вопросом: на что вообще рассчитывал Хаяси, надеясь занять место братьев? Риндо бы резонно заметил, что на пиздюля.       Девушка стояла позади братьев, но множество любопытных взглядов чувствовала на себе даже с такого расстояния. Хотя многие из собравшихся уже видели Айкаву, охраняли её — статус девушки оставался неизвестен.       До сегодняшнего момента.       Мия перевела взгляд на спину Рана, вдруг остро чувствуя тяжесть серьги в своём ухе. Вместе навсегда, до самого конца. Она знала, что он не святой и никогда им не будет; Ран не милый сахарный мальчик, он соткан из тьмы и силы; он жаден, эгоистичен и всегда получает то, что хочет; демоны старшего Хайтани ненасытны — сейчас Роппонги, дальше — весь Токио. Что ж, пусть так.       Ей это нравится.       — Иди сюда, — зовёт Ран, протягивая к ней руку, и Мия доверчиво вкладывает пальцы в раскрытую ладонь. Девушка оказывается стоящей между братьями, смотря сверху вниз на множество заинтересованных лиц. Риндо отходит чуть назад, усмехаясь. — Терпеть не могу озвучивать очевидных вещей, но сейчас не тот случай.       Толпа перед ними замерла, заинтересованно слушая. Это было для них всех чем-то из ряда вон выходящим.       — Перед вами Мия Айкава. Моя, а теперь и ваша королева.       Парни перед ними зависли лишь на секунду, а потом, словно единый механизм — хотя именно им они и были, — взревели, приветствуя свою королеву Роппонги.       Риндо положил руку на плечо Мии.       — Добро пожаловать в семью, маленькая Хайтани.