Инриксикация

Тело горит желанием. От жарких прикосновений руки, которая грубо проходится вдоль члена, Рик извивается змеей, словно пытаясь вырваться, но его по-прежнему продолжают удерживать на месте. Он не хочет открывать глаза, не хочет видеть эту ядовитую ухмылку на чужом лице. Это выше его сил. Тело идет навстречу желанным ласкам и содрогается от каждого поступательного движения. Но, что действительно пугает Рика, так это то, что сознание перестает сопротивляться и поддается слабости, порыву, импульсу. Санчез неосознанно подмахивает бедрами, желая прижаться сильнее, усилить трение. Стонет, когда пальцы обвивают головку члена и размазывают стекающий по ней предэякулят. Ему не хочется вверять контроль в руки клона, но тело тает под властными руками, и в голове проносится «еще», которое хочется заглушить. Однако все расслабление улетучивается в один миг, когда эти самые руки неожиданно переворачивают Рика на живот и, хватая за бедра, ставят на колени. — Ч-что ты делаешь? — резко распахнув глаза, надтреснутым голосом спрашивает Санчез, словно не понимая намерения изощренного маньяка. — Ну разве не очевидно? — чуть ли не над самым ухом мурлычет мужчина и грубо впечатывает Рика лицом в пол, когда он пытается приподняться. — Собираюсь сделать из тебя послушного песика. Санчез будто находит в себе силы сопротивляться. Пытается спихнуть с себя тело и угрожающе скалит зубы, однако токсичная копия пресекает любую попытку высвободиться и вновь прикладывает Рика лицом о пол. Заламывает руки за спину и хватает валяющийся рядом ремень, крепко связав запястья. Второй, сняв со штанов, оборачивает вокруг шеи и туго затягивает, обматывая другой конец на кулаке. Рик поворачивает голову и злобно смотрит на копию из-под полуопущенных ресниц, чувствуя, как лента неприятно натирает кожу. Дышать становится труднее. — Повиляй хвостиком для папочки, Рик. Будь хорошим мальчиком, — мужчина отвешивает смачный шлепок по щуплой заднице, и Санчез не может сдержать жалобный стон, который срывается с его губ. — И н-не надейся, — сквозь зубы шипит Рик, пытаясь унять дрожь в голосе. — Хах, боишься растерять остатки с-своей жалкой гордости? — Токсичный Рик тянет ремень на себя, заставляя Санчеза прижаться к спине, и склоняется над самым ухом, опаляя то жарким дыханием. — Или до сих пор пытаешься строить из себя упрямую недотрогу, хотя сам уже весь мокрый, как течная сука? Тот лишь злобно усмехается. Отталкивает Рика от себя и, когда он падает обратно, обхватывает тугие ягодицы, приподнимая их к верху. Член со звонким шлепком ударяется о выпяченную задницу, и Санчез чувствует, как влажная головка отирается вокруг тугого колечка мышц, пока наконец не упирается в него. — Э-эй, подожди, ты не можешь… — Рик, едва ощущая проталкивающийся внутрь член, обрывается на полуслове и крепко стискивает челюсть. К горлу подступает тугой ком. Коленки начинают дрожать. Неприятно. Тошно. Больно. Несмотря на слизь, которая несколько смягчает проникновение, Рик едва сдерживает себя от желания закричать и до побеления костяшек сжимает кулаки. Чувствует, как противоречиво внизу живота скручивается тугой узел и как начинает задыхаться: от распирающих ощущений или ремня, обвившего шею словно змея, — Рик не может понять. Тело посылает противоречивые сигналы, и разум едва не разрывается от их переизбытка. — Черт, я больше не могу сдерживаться, — мужчина хватает Санчеза за окровавленный бок и резко тянет на себя, полностью насаживая на член. От вспышки острой боли Рик сдавленно стонет. Смаргивает нахлынувшие слезы и пытается рассмотреть хоть что-то сквозь слипшиеся ресницы. — К-какой же ты… узкий. Мужчина с хлюпающим звуком вытаскивает член и вновь на всю длину засаживает его обратно, не давая привыкнуть к размерам. Санчез изо всех сил старается сдерживаться, но чувство заполненности, быстро сменяющееся на ощущение пустоты, буквально выдавливает из его легких все новые и новые вздохи. Токсичный Рик довольно усмехается и входит по самое основание, моментально срываясь на бешеный ритм. Санчез прикрывает глаза и уже не замечает, как болезненные стоны плавно сменяются стонами наслаждения. Как он похотливо высовывает язык наружу, пачкая пол под собой стекающими слюнями, и как машинально прижимается бедрами теснее, лишь бы усилить ощущения. Рику по-прежнему больно, но эта боль совсем другая: приятная, легкая, кружащая голову. Ей хочется наслаждаться, смаковать каждый момент, тонуть в этом извращенном экстазе. Рик не отдает отчет своим действиям, когда жмется к чужому паху, самостоятельно насаживаясь на твердый член. Закатывает глаза и уже не пытается удержать в себе стоны: громкие, глубокие, почти умоляющие. Член изнывает от возбуждения и нехватки внимания. Кажется, что сил на жалкие просьбы уже не остается, и терпеть жгучее чувство, распирающее низ живота, невыносимо. — Развяжи, — поворачивая голову и поднимая заплаканный взгляд, томным шепотом просит Рик. — Ты что-то сказал? — тяжело дыша, с издевкой спрашивает клон, на время останавливает движение и тянет ремень на себя. Санчез судорожно глотает раскаленный воздух. Прижимается спиной к вздымающейся груди, чувствуя влажную ткань водолазки, и тихо скулит. — Давай, н-не стесняйся. Попроси как следует. — Л-ладно, ладно, — дрожащим от возбуждения голосом говорит Рик. Он сдается под напором клона и смущенно щурит глаза. Уже не хочется сопротивляться его голосу и его руке, и единственное, чего Санчез желает, — чтобы этот кошмар поскорее закончился. — Просто… дай мне кончить… п-пожалуйста… Он видит, как токсичная копия побеждено ухмыляется. Как он наматывает ремень на кулак, тянет его сильнее, и Рик начинает чувствовать, как категорически не хватает кислорода. Легкие сжимаются, и трение на шее такое, что Санчез невольно прижимается к мужчине сильнее, откинув голову на плечо. — Ох, действительно хочешь кончить? — издевательским тоном, ослабив давление, тянет Токсичный Рик и неожиданно загоняет член так глубоко, что задевает простату. Санчез прогибается в спине и, закатив глаза, протяжно стонет. — Будешь послушным песиком? — Что… А-а-ах, ч-что угодно… — Тело покрывается мурашками, дрожит, как осиновый лист, и горит адским пламенем. Рик уже не может сдерживать эмоции и не чувствует ничего, кроме лихорадочного возбуждения. — Делай с-со мной все, что хочешь… Всего пара секунд, и Санчез ощущает внутри неприятную холодную пустоту, когда мужчина с чавкающим звуком вытаскивает член и встает на ноги. Тот разворачивает Рика к себе лицом и, наступив на плечо, грубо давит вниз, заставляя опуститься на колени. Перед глазами все плывет, как в тумане, и сквозь мутную пелену едва удается разглядеть хоть что-то. — Давай, д-девочка, — клон тычет головкой члена в губы, размазывая стекающую смазку, — возьми его в рот. Если ты, конечно, по-прежнему хочешь, чтобы я дал тебе кончить. Рику кажется, будто ему уже наплевать на гордость и все происходящее, однако, чувствуя, как член проходится вдоль линии губ, его с головой накрывает смущение. Щеки краснеют сильнее, и он смотрит перед собой сквозь полуопущенные ресницы. — Соси, — кратко командует Токсичный Рик, и Санчез послушно открывает рот. Внутри растекается болезненно-сладкое напряжение. Каждое прикосновение рассылает по всему телу жаркие волны удовольствия и поддаться непреодолимому искушению хочется все больше и больше. И Рик поддается. На время отпускает свое смущение и пододвигается ближе, касаясь губами чувствительной головки. Высовывает язык и проходится им вдоль основания, чувствуя непривычно солоноватый привкус и липкую слизь. — Да-а, вот так, — горячо шепчет мужчина, зарываясь свободной рукой в седые волосы и сжимая их в кулаке. — Тебе придется постараться, чтобы заслужить награду. Буквально несколько секунд, и Рик снова подается вперед. Вбирает член ртом и туго обхватывает его губами, вновь выпустив. Облизывает опухшую от возбуждения головку и проходится языком по всей длине ствола, в томной неге прикрывая глаза. Чувствует чужую ладонь, которая сжимает затылок и прижимает голову к паху сильнее. Жалобно мычит, когда жесткая подошва касается напряженного члена, проходится вдоль всей длины и ожидаемо давит. — А тебе к лицу, — зло усмехнувшись, язвит копия, резко делает выпад и фиксирует голову рукой, не давая отстраниться. — Отлично выглядишь, шлюшка. Глотку ожидаемо сводит спазмом. Внутри клокочет кашель. Горячая, распирающая тяжесть скользит в горло еще глубже, и Рик до побеления сжимает пальцы, пытаясь отстраниться. Отдергивается, кашляет и, отплевываясь, смаргивает слезы. Однако мужчина снова ловит его за голову и с нетерпеливым выражением проталкивает член в рот, натягивая ремень и усиливая давление ботинком снизу. Рика рвет на кусочки от ощущений, кровь вскипает в венах, и от бешеного темпа буквально сносит голову. Он давится слюной, пытается привыкнуть к длине чужого члена и чувствует, как по щекам, не прекращая, скатываются горячие слезы. Напряжение в паху растет резкими толчками. Собственный член пульсирует, и возбуждение наконец достигает своего пика. Пульсация учащается, член набухает, и в следующее мгновение Рик ощущает исступленный экстаз и томную негу, которая приятной волной разливается по всему телу. Громкий, гортанный стон разрывает секундную тишину, и Рик обмякает, практически не чувствуя проникновенных толчков, которые раздирают глотку. — Открой свой п-поганый рот, — резко вытаскивая член изо рта и начиная грубо надрачивать, командует клон. Санчез неосознанно размыкает губы и послушно высовывает язык. В следующую секунду Токсичный Рик, шумно выдохнув, кончает. Санчез чувствует горячую липкую сперму, которая попадает на язык и лицо, стекая вниз. Мужчина довольно улыбается и, хватая Рика за волосы, ведет головкой члена вдоль губ и щек, размазывая по ним густую зеленоватую жидкость. Удовлетворенно стонет и, грубо оттолкнув голову от себя, заправляет член в штаны. — Даже не думай отрубаться, — Токсичный Рик обнажает клыки и недобро щурится. — Я с тобой еще не закончил. — Рик лишь слабо выдыхает и прикрывает глаза. Он уже сдался.