Наша личная Атлантида

      Утром Ви умерла. Это случилось во сне, в следствии очередного приступа, который оказался фатальным. Первой её обнаружила Джуди. Встав раньше обычного, она попыталась разбудить её, но безрезультатно. После нескольких неудачных попыток решимость сменилась паникой, а позже и отчаяньем. На крики сбежался весь лагерь, но пока не появился Митч, никто не решался даже приблизиться к Альварес, со слезами на глазах пытавшейся разбудить уже бездыханную Ви. Понадобилось несколько довольно крепких кочевников, чтобы оттащить Джуди в сторону и дать остальным убрать тело с капота машины.       Утро выдалось на удивление дождливым и промозглым. Дождик моросил почти до вечера, оставив после себя лишь тусклое, серое небо. В лагере стояла необычайная тишина. Не было слышно ни привычных веселых ругательств, ни песен, ни оживленных разговоров за завтраком. По указанию Панам, к Джуди приставили несколько кочевников, которым было поручено присматривать за девушкой. Палмер боялась, что та может сделать что-то с собой, однако, вопреки опасениям, за целый не произошло абсолютно ничего.       Пока весь лагерь готовился к похоронам, Джуди молча сидела в своей палатке. Внутри было пусто, холодно и одиноко. Она чувствовала себя обманутой, разбитой. Неужели это её вина? Может, проснись она на несколько часов раньше, или же не ложись спать вовсе… Нет, этого просто не может быть, это не честно, ещё слишком рано. Нужно было ехать дальше, делать больше, двигаться быстрее. От одной мысли об упущенных возможностях ладонь сжималась в кулак, а костяшки белели от напряжения. В голове был густой туман. Кажется, время перестало иметь какой-либо смысл. Всё настоящее слилось в одну вязкую, тягучую какофонию из звуков и вспышек света. — Джуди? — послышался голос Панам. — Тебе нужно что-нибудь? Ты не ела с самого утра. — Я не хочу. — голос Альварес не передавал абсолютно никаких эмоций. — Слушай, если хочешь поговорить, или… — Я не хочу. — Ладно…ладно. Если что-то будет нужно…в общем ты знаешь.       Панам вышла из палатки подавленной. Кажется, она до сих пор не смогла до конца осознать, что случилось этим утром. Мысли были спутаны, тело действовало инстинктивно, и сейчас лучшее, что Палмер могла сделать — закопать себя в работе и рутине.       Вечер опустился на лагерь незаметно. Пока часть кочевников решила устроить небольшие поминки, Панам и Митч разговаривали в одной из дальних палаток лагеря. — Я не знаю, Митч. Мне кажется нужно оставить охрану, хотя бы на пару дней. Ты вообще видел её? Она не ест, не пьет, даже из палатки за целый день не вышла. — Панам, если она захочет наложить на себя руки, она сделает это в любом случае. Такие люди всегда находят способ. — Что? О чём ты? Какие люди? — Сломленные. — И что теперь, пистолет ей в руки дать, или может сразу веревку с мылом? Надо же попытаться, чёрт возьми! — Ты и сама прекрасно знаешь, что я прав. Мы не сможем выкручивать ей руки вечно. Ты скорбишь, я знаю, и я тоже, поверь мне. Но то, что сейчас испытывает она, никто из нас и представить не может.       Панам нервно зашагала из одного края палатки в другой. Затем, сдержав наконец подступающий нервный приступ, она села на небольшой походный стульчик и закрыла ладонями лицо. — Поговоришь с ней завтра, ладно? У тебя такие разговоры выходят лучше, чем у меня. — Поговорю, но обещай, что остаток вечера попытаешься отдохнуть. Мы все на пределе, но что можно было сделать сегодня — уже сделано. — И как у тебя всегда это выходит. — пробормотала Панам. — Ты всегда держишь голову чистой, всегда сосредоточен. — Ты мне льстишь, — усмехнулся Митч. — Не справляюсь я ни черта. Просто после определенного момента в жизни учишься экономить время за счет эмоций, вот и всё. А теперь иди отдохни. Завтрашний день обещает быть ни чуть не проще сегодняшнего.

***

      Раннее утро. Прошёл месяц после похорон Ви. Джуди сидела на небольшом скалистом утесе, поджав под себя ноги. Она пересматривала брейнданс из Лагуна-Бенд, который они с Ви сняли в тот день. Только этот брейнданс и поддерживал в ней жизнь последний месяц. Возможность слышать её смех, снова видеть её улыбку — это была единственная причина, по которой Джуди вставала каждое утро. Но вечно так продолжатся не может, и она прекрасно знала об этом. — Наша личная Атлантида. — прошептала она, и в ту же секунду по щекам потекли слезы.       Сердце вновь сжалось, не давая вздохнуть полной грудью. Хотя, это уже не важно. Это не имело никакого значения и смысла. Возможно, она поступала как эгоистка. Возможно, она пожалеет об этом после, но иного выхода просто не было. Сжимая в руках мокрый от слез пистолет, в её последние минуты жизни она просила прощения у своей любимой. Глядя на её улыбку через брейнданс, она снова и снова умоляла простить её, пока наконец большой палец не снял пистолет с предохранителя. Звук выстрела заставил всех утренних пташек в спешке покинуть свои насиженные места. Прохладный утренний ветерок ласкал мокрые от слёз щёки, а облака всё так же плыли своей дорогой по голубому небу. Всё такому же красивому, и такому же безучастному.