Just called and asked

Утро. Чертовски холодное, как собственно и всегда, уже такое, вроде бы, привычное, но всё ещё жутко раздражающее. От него хочется скрыться с головой под тёплым одеялом и остаться лежать в не менее тёплой кровати ещё долго. Желательно целую вечность. Солнце, что не успело окончательно взойти проходит через небольшие щёлочки в еле открытом окне и светит прямо в глаза Чонгуку, от чего он так нехотя, но всё же еле-еле их открывает. Из окна изумительный вид. Шум проезжающих мимо машин успокаивает. Он, Чонгук, никогда не мог понять, почему ему нравится гул за окном, многие его на дух не переносят. Наверное, ему приходится по нраву то, что он не ощущает себя одиноким, когда понимает, что вокруг него, рядом, в этих домах, квартирах и улицах тоже кто-то живёт. Факт того, что он попросту не один в этом городе- кажется ему чем-то поистине приятным и греющим душу. Люди уже куда-то спешат и опаздывают. Интересно, хватает ли у них времени на раздумья о личной жизни? Беспокоятся ли они о собственных переживаниях? Что их радует, или, наоборот, даже расстраивает, когда они возвращаются к себе домой? И куда они постоянно спешат… Недолго простояв у окна, Чон решает отвлечься от этих мыслей. Ему, вообще-то, тоже пора бы поспешить, и совсем неважно, что у него нет абсолютно никакого желания куда-то собираться в такой мороз. Хотя, кто его спрашивает? Деньги сами себя не заработают. Чонгук, всё-таки, совершенно неспеша накидывает на плечи чёрную толстовку с надписью «art gives live» на спине, подаренную когда-то давно его матерью, после того, как тот только начал познавать искусство рисования. Она поддерживала его в этом начинании, что было для него крайне странно, ведь он по совершенно неизвестной причине всегда думал, что ей будет плевать на его увлечения и желания. Чон роется в правом кармане толстовки, ища наушники, и когда, наконец, находит, включает уже до самых дыр прослушанную «Locked out of Heaven — Bruno Mars», кладёт телефон в карман и теперь уже начинает заниматься поиском пачки ментоловых «Esse», которая сейчас ему явно просто необходима. Он зажимает сигарету между пальцами, второй рукой подносит зажигалку к ней и медленно делает первую затяжку. Наверное, курить на голодный желудок только проснувшись — идея далеко не лучшая, но на данный момент это последнее, что его волнует. «Ты ставишь меня на колени, Ты заставляешь меня каяться, Ты можешь заставить грешника измениться. Отопри мне ворота, я не могу дождаться, когда же увижу свет, И именно здесь я хочу остаться.» — Почти на полной громкости, такое родное, врезается Чонгуку в уши.

***

«Снова-куда-то-спешат» мимолетно проносится в мыслях Чона, который время от времени засматривается на людей, что проходят рядом с ним. Совсем забывая о том, что отвлекается, он всё же достаёт краски из своего рюкзака, а после кладёт их прямо на землю рядом с мольбертом. Чёрная гелевая ручка в маленьком боковом кармане рюкзака как всегда оказывается очень кстати. Чонгук пишет ею на листе уже привычную для него фразу: «Портрет — 15.000 вон» Он раскладывает небольшой походный стул и в очередной раз проверяет, все ли готово к тому, чтобы начать работу. А готов ли он сам? Чонгук с 20 лет работает на улице, рисуя портреты людей, которые, не пойми зачем тратят столько денег на обычный портрет, будто он что-то значит. Чонгука отдала в художественную школу мама ещё тогда, когда ему было 7 лет. Это было исключительно его желание, которому, она даже не думая, поддалась. Он всегда любил своё дело, относился к нему особенно, профессионально, бережно. Для него, казалось бы, совершенно обычные краски и кисточки были смыслом жизни, тем, чем он дышал изо дня в день. Когда ему одиноко- он рисует (Чонгуку, кстати, одиноко практически всегда), когда весело и он в хорошем настроении- он рисует, и даже когда у него совершенно не остаётся сил- он, естественно, рисует. Он и сам, честно говоря, не в курсе, чем и почему его настолько это зацепило, но, давайте честно, у каждого из нас есть что-то, что помогает нам отвлечься от навязчивых мыслей, плохого состояния или отвратительного настроения, у Чонгука это- искусство, и безмерная любовь к нему. Он и правда считает своё любимое дело именно искусством, во всех смыслах этого слова, по-другому его не назвать. Если не для остальных, то для него- точно. Перед ним уже красуется сложённый вдвое лист А4, на котором написан номер его карты, а ниже номер телефона, на который ежедневно приходят деньги за нарисованные им портреты людей. Он садится на неудобный стул, сидя на котором больше восьми часов, его пятая точка превращается из круглой формы в квадратную, осторожно закатывает рукава своей толстовки, потому что на улице стало заметно теплее, пока он просидел дома, складывает руки в замок и опирается локтями на свои колени. Чонгук, (опять же, давайте честно) не любит людей, пусть и рисует их, вглядываясь в мельчайшие детали лица, видит десятки разных, невероятных глаз за день, наипрекраснейшие формы губ, очертаний носа. Он считает всех людей по-особенному красивыми, в каждом есть своя «изюминка», но внутренне, они кажутся ему странными, они вечно гонятся за чем-то, не улавливая важные моменты жизни, не хотят сделать себя и друг друга счастливыми, отказываются от любви… Каждый, по сути, рвёт задницу только за себя, за свою жизнь, интересы и приоритеты, совсем не думая о других людях и их чувствах. Наверное, Чонгук никогда не сможет понять людей и их безразличие ко всему, это ведь так бездушно.Не думать о других. Пусть он никогда и не любил и не может понять, каково это, он видит мир совсем иначе, он бы отдал своему любимому человеку всего себя, его так в детстве учили. Быть полезным и нужным кому-то. Но сам он, к сожалению, никогда не подходил на эту роль.

***

Стемнело. Сейчас, когда Чонгук нарисовал портреты около восьми людей, просидел на этом супер-неудобном стуле около 10 часов с красками в руках, он, почему-то, чувствует себя живым. Измотанным, безумно уставшим, но живым. Он берет в руки холст, снимает его, пока в его голове уже прокручивается то, как он сейчас придёт домой, примет душ, ляжет спать. А завтра день пройдёт точно так же, без каких-либо изменений и новых событий. Голову Чонгука резко покидают его мысли, когда напротив него останавливается неземной красоты (что стоит подметить) парень, с темно-каштановыми волосами с прекрасными, чёрт бы его побрал, карими глазами и ярко выраженными немного пухлыми губами. Чонгук даже слегка удивился от красоты стоящего перед ним молодого человека. Это его очень даже неподдельное удивление выдают его слегка округлившиеся глаза. — Здравствуйте! — радостно выкраивает тот, — можете меня нарисовать? Вообще-то, у Чонгука уже официально завершён рабочий день. — Извините, — Чонгук профессионально делает вид, что ему правда жаль, — уже не работаю. — Может, всё-таки сделаете исключение? — не пытается отставать парень, — у меня сегодня день рождения. — Поздравляю — Чона злит, когда его не слышат с первого раза, поэтому, как бы ему не хотелось обидеть столь привлекательного молодого человека- отвечает он достаточно грубовато, — но сегодня я уже не работаю, приходите завтра. Он замечает, что парень смотрит на листок с номером телефона и в этот же момент, не убирая улыбку с лица даже после такого ответа Чонгука, стоит на своём. — Это ваш? - он указывает в сторону лежащей на земле бумажки. Чонгук решает проигнорировать. Может, он поймёт наконец, что тот сегодня не-ра-бо-та-ет и, в конце концов, отстанет? — Как вас зовут? Чонгук, собирая последние свои вещи и надевая рюкзак на одно плечо, цедит ему в ответ. — Парень, я домой хочу, позже-никак? — Я не хочу «позже», я хочу знать ваше имя сейчас - Чон слышит в его тоне лёгкую печаль, но от этого всё равно не становится мягче. — Просто позвони и спроси. О боже. Чонгук вообще сегодня уйдёт домой?