615 & 1

Течения бывают разными. Некоторые отличаются своим постоянством, другие же отнюдь не блещут таким качеством. Часть их подвластна сезону, и лишь с его изменением меняется и их направление. Существуют и периодические, двигающиеся в угоду прилива и отлива. Воды бывают холодными и теплыми, поверхностными и глубинными. Однако едва ли это всё. По правде сказать, он не так хорошо разбирался в столь всеобъемлющей водной стихии, как бы того хотел. Просто та темная синяя даль влекла его, и юноша желал изведать её, поэтому и вглядывался в неё столь упорно, словно ожидая, что и та ответит на его взгляд. Сумерки, опустившиеся сквозь тучи, Солнце, ушедшее на покой. Вечер был тихим. Лишь крики чаек и легкое волнение моря смешивались с тишиной. Юноша сидел на причале, сняв обувь и опустив свои ноги в солёную влагу. Наверняка после конечности его разбухнут, но оно того стоило. Прохлада была приятна. Он вспоминал. За свои недолгие годы жизни он наслушался много сказок о море, много легенд. И говорили они все, что опасно оно, — несёт смерть. И вместе с тем восхваляли его за свободу. Вода живёт по законам, что знакомы лишь ей. Она не повинуется людям, только люди склоняют перед ней в покорности свои головы, молятся морским Богам, дабы те защитили их, спасли от неминуемого. И если однажды рискнув, отправишься в плавание, уже не сможешь представить жизнь без него. Это зависимость, что связывала людей, но в обмен даровала чувство свободы. Погода там только кажется спокойной, на деле таковой не являясь. Уходя в знаменующую хорошее плавание, многие не возвращаются. Хотя и здесь существует много поверий. Быть может, один зевака разгневал Богов, и на него наслали возмездие. А может, кто не так растолковал путь, не умея ориентироваться по звёздам. Всё это влекло за собой последствия. Только пиратов ныне стало слишком много. Они грабили и убивали, не зная пощады. Отец юноши ненавидел их. Но юноша не чувствовал того же. «Эти люди наслаждаются свободой. Они наслаждаются своей жизнью, пускай и жертвуя при этом другими», — говорил он про разбойников. Юноша не оправдывал их, просто искренне считал, что они лишь берут от жизни всё возможное. Те, кто имеют власть, властвуют над теми, кто её не имеет, или теми, кто имеет власть меньшую. Таковы были порядки и время. Пираты же грабили богатые корабли, несущие сокровища. Чаще всего не трогали бедняков. Да и зачем? Если они ничего с этого не получат. А лишнюю кровь на руках всё же никто не любил. Слыхал юноша и о тех пиратах, что не знали жалости ко всем, кто попадался к ним на пути. И всё равно не винил их. Он уже давным-давно никого не винил. Морской воздух заполнял его лёгкие. Порывы затхлости было невозможным остановить. У него появилась возможность присоединиться к чужому путешествию, побыть хоть разочек под парусом. И не желал он отказываться. Кто у него был, чтобы горевать по нему? Очевидно, крысы, единственные, кто могли бы. Не у кого было бы воровать еду и покушаться на жизнь в ночи. Умрет он так, или умрет от голода. Или умрет от того, что кто-то проявит чрезмерную жестокость и лишит его жизни прихоти ради. Но умирать он не хотел. Он хотел путешествий, странствий, таящихся за горизонтом, но навсегда недоступных. Люди желают многое. Кто-то желает богатства, кто-то не может прожить без женщины в своих объятиях, а кто-то не мог прожить без свободы. Безусловно, люди слишком разные, чтобы ограничивать их одними рамками. Но суть в том, что каждый желал своё. На юношу хлынул поток упрямого ветра. Его короткие волосы последовали за ним. На сердце разлилась печаль. Что из себя представляла вольная жизнь? Мог ли он хотя бы на одно единственное мгновение осознать значение сего? Времена сменяются, сменяются небосклоны. Разве было в мире что-то постоянно? Намерение его тоже временно. Как и всё на Земле. Но жажда увидеть другое, скрытое и непостижимое, была в нём сильна. Поэтому если хочет он этого лишь сейчас, всё равно намеревается исполнить своё стремление. Потому как это его великая мечта — покинуть здешний город. Мечта — обрести свободу. Мечта — познать себя. Познать мир. Под черным небом горела Луна. И юноша решил, наконец, оставить одинокий причал. Он встретил тот розовый, словно лепестки пиона, закат, который не пропускал. Миссия прожить ещё один день оказалась выполнена. Скоро привычное жилье сменится на неостановимо несущееся. А крысы под кроватью заменятся на других, привыкших к воде.        

＊＊＊

Чайки в извечном крике парили в небесах. Зоркое светило подбадривало своим весельем. Волны уже не бушевали. Вдохновенно покачивались, радуясь новым жильцам своей обители. Океан любил, когда он не один. Ведь он никогда не был. В его просторах кружатся стаи рыб, уподобляясь летающим. В нём мириады тысяч живых существ. И он был рад стать вместилищем для ещё одного, пусть теперь и неживого. Корабль смело двигался к неопределённой цели. На нём развевался флаг с адамовой головой. Флаг до того знакомый, что, увидев однажды, не позабудешь. Все остерегались этого флага и ещё более остерегались тех, кто под этим флагом ходил. Корабль, наполненный провиантом и недавно добытыми богатствами, счастливо покачивался. На корабле расхаживало много людей. Одни молодые, другие не очень. Одни с потерянными конечностями, другие — с целыми.  Ходил ли там юноша, когда-то жаждущий увидеть мир, или он покоился скелетом на дремучем непознанном дне — неведомо узнать.