Лекарство от боли

      А ведь Сяо действительно все-таки влился в этот коллектив блудных музыкантов и репетировал вместе с ними. К счастью, свободный график и удаленка вполне это позволяли. Парень даже вспомнил почти все то, что когда-то умел вытворять на гитаре.       Впервые за последние несколько месяцев Сяо наконец смог почувствовать себя не сорокалетним трудоголиком, который не вылезает из компьютерного кресла, а действительно парнем своих двадцати пяти лет, у которого еще вся жизнь впереди.       Причем он считает, что все это из-за новой компании и небольшого расширения круга общения: ведь все ребята в группе настолько живые и настоящие, юные и взбалмошные, что рядом с ними волей-неволей перенимаешь эту энергию.       Ху Тао только рада, ведь Сяо наконец-то перестал выглядеть так, будто вот-вот то ли упадет — то ли выйдет в окно, даже если окон в радиусе ста метров не наблюдается. Девушка иногда приходит понаблюдать на репетициях, общается с участниками группы и со всеми в хороших отношениях, а с Венти — особенно.       Кстати, что да Венти… К нему никаких претензий. Почти.       Он ведет себя, как пятнадцатилетний мальчик, искрится какими-то неописуемыми лучиками, в любой момент готов запеть громче всех или пуститься танцевать.       Сяо тоже так думал, вообще-то.       Пока в один из вечеров, проведенных вместе, не услышал от Венти много противоречивой и неожиданной информации.

***

      И снова та сама набережная, где они впервые гуляли вместе. И все почти также: те же огни ночной Москвы, звезды в небе, река, голова Венти на плече. — Что же, все повторяется? — усмехнулся он. — Похоже… И еще много раз повторится, я надеюсь, — Сяо эти слова даются очень нелегко. Он буквально придумал тысячу способов сказать это, но вышло в итоге так. Почти никогда не было у него такого настойчивого желания говорить кому-то подобные вещи. И Сяо предпочитает объяснять свой порыв тем, что рядом с Венти ему просто хорошо и комфортно. — Хах, я тоже, — тут же подхватывает парень и делает глоток чая из стаканчика. Он предлагал вино, вообще-то, но Сяо эта идея не слишком понравилась. — И вообще, я думал, что… Ты сбежишь через пару дней. Ну… Заблокаешь везде, удалишь все фотографии там, номер телефона. Сказать честно, очень рад, что этого не произошло, — на улыбке — хоть Сяо ее и не видно, — объясняет Венти. — Мне кажется, что у меня уже даже рука не поднимется такое сделать. Ты уже… Так вошел в мою жизнь, что я успел привыкнуть. Знаешь, как говорят: «К хорошему быстро привыкаешь», хах. — «Хорошему»? Ха-ха, приятно слышать, но не спеши пока с выводами. Не делай вид, что не замечал никогда, как я себя веду с другими, и как — с тобой. Видишь же эту тонкую грань? — Венти отрывается от плеча собеседника и заглядывает ему в глаза, будто ища там реакции на свои слова. — Вижу. И понимаю. Но все равно… Все равно не изменю свое мнение. Ты принес в мою жизнь какой-то… Свет? — Свет-свет… Сколько раз такое было. Я всем почему-то «приношу свет», а потом его никто не вывозит. Потом «свет» неприятно слепит всем глаза и мешает жить. И все от «света» огораживаются, изолируются, уходят, — с частыми паузами стал рассказывать Венти, глядя на реку перед собой. — «Все»? Если «все» уходят, то я всё равно останусь. Ты мне глаза не слепишь. Совсем, — с этими словами Сяо приобнял одной рукой Венти за плечо. Что было весьма неожиданно, ведь раньше только второй шел на прикосновения. — Я рад это слышать, — парень облегченно выдыхает и снова успокоено опускает голову Сяо на плечо, прикрывая глаза.       Так и стоят они в тишине еще минут десять.

***

      Ребята из группы активно пишут альбом. Венти пыхтит над текстами, Итэр и Люмин готовят все для презентации альбома, хотя такую фишку малоизвестным группам использовать смысла особо нет, Кадзуха разбирает захламленный гараж и ищет, где снять студию звукозаписи, а Сяо просто пребывает в культурном шоке от их энтузиазма.       А еще Венти зачастил ходить к нему домой. Хотя, вообще-то, Сяо абсолютно не против. Он успел рассказать Венти о себе очень многое, а однажды и продемонстрировал свою работу: показал код, над которым работает. И вот тогда в ступор впал уже Венти, округлившимися глазами бегая по строкам кода. Выглядело крайне устрашающе, серьезно.       Парень периодически приходил, разгонял тоску, и уходил. Хотя, несколько раз и на ночь оставался. Сяо с каждым днем все больше убеждался, что с Венти ему максимально уютно.

***

      Час ночи, несколько настойчивых звонков в дверь подряд.       Сяо даже не ложился: заказчики все ещё ждут готовую работу. А он, видимо, снова почувствовав свои шестнадцать, решил, что может себе позволить гулять днями напролёт и не заниматься работой.       Парень поднимается с компьютерного кресла, ощущая резкую боль в спине, плетётся до двери и открывает, даже не глядя в глазок, — с таким напором ему стучится только один человек. Ладно, два. И Сяо сейчас готов увидеть за дверью любого из них.       Но там стоит Ху Тао, виновато улыбаясь и держа в руках большой пакет кофейных зерен. — А кто это у нас не спит? — ехидно выдает она без приветствия, проходя в квартиру. — А кто это тут у нас ходит по чужим квартирам в час ночи? — парадирует ее голос Сяо, разводя руками. — Серьезно, я ж волнуюсь! Вот, кстати, — Тао протянула парню пакет. — Считай, что я так за поздний визит извиняюсь. И все-таки, каким же надо быть идиотом, чтобы пить растворимый кофе, когда у тебя кофемашина есть? — она всплеснула руками, глядя ровно в глаза собеседнику, ведь этот «идиот» стоял сейчас перед ней. — Ладно, извинения приняты. Ты по какому поводу? — Я мимо проходила, а у тебя свет горит! Думаю, поболтать наконец нормально. А то ты сейчас весь в работе, да в музыке, — девушка, параллельно продолжая говорить, снимает кеды. — О, кстати, как там группа поживает? Давно я как-то на репетиции к вам не ходила. — Там все судорожно заняты новым альбомом.       Они проходят к Сяо на кухню, а тот ставит чайник. — О, так это ж круто! Значит — есть прогресс. А текстом кто у них занимается? — с энтузиазмом щебечет Ху Тао, обнимая пальцами все еще пустую кружку, в перспективе предназначенную для чая. — Венти. Он пишет сейчас днями напролет. Это ж насколько надо музыкой гореть, чтоб на такое пойти… — А сам он как? Небось, опять ночами не спит? Чего не сделаешь ради искусства! Лишь бы хандру никакую не словил такими темпами. Ну, знаешь, «хрупкая душа поэта», все такое… — Это твое «опять» звучит так, будто ты сотню раз это уже заставала. — Я? Хах, брось! Считай это фигурой речи.       Чайник с громким свистом закипел, и Сяо отправился разливать чай. — Допустим.

***

      Ослепительный свет софитов бьет в глаза даже издалека. Он стоит за кулисой и крепко держит свою гитару, оглядывая зал: сотни людей, ожидающие их выхода. Гул голосов, хлопки в ладоши и чей-то свист оглушают.       Сяо смотрит по сторонам: Кадзуха и Люмин разминают пальцы, Итэр крутит в руках барабанные палочки. А Венти только-только подошел, весь в предвкушении и воодушевленный. — Ребя-а-ат, все готовы? Выход через пять минут! — воскликнул он, привлекая к себе все внимание. — Конечно, — совершенно спокойно выдал Кадзуха, а близнецы лишь кивнули. — Тогда удачи всем, мы справимся! Этот концерт обязан пройти в сто раз лучше, чем наш первый! Ну, что, вперед? — с этими словами Венти выставляет руку вперед, а через пару секунд остальные кладут свои ладони сверху, а замыкает эту «башню» рука Итэра. Ребята пару раз раскачивают конструкцию из ладоней вверх-вниз и вскидывают руки вверх.       Момент настал.