«Не волк я по крови своей...»

      Лето выдалось на редкость жарким. Серёжа сидел за столом, обмахиваясь распечаткой с новым сценарием. Он был в лёгкой майке без рукавов и в трусах, с настежь открытыми окнами в комнате, но казалось, что жар шёл отовсюду: с улицы, от стен, из общего коридора общежития. Пот постоянно стекал со лба и по спине, не помогал даже холодный самодельный лимонад. Рамиль сидел напротив и выглядел таким же раскрасневшимся и несчастным. Они чахли над текстом уже час. Строчки вылетали из головы. Жара плавила мозги, не хотелось ни читать, ни учиться. Только залезть в холодильник и закрыться там. Рамиль терпел в ожидании, когда Серёжа первым скажет, что они закончили на сегодня. Всё же именно Серебренников вместо похода в паб с однокурсниками предложил подготовиться к занятиям. – Ладно, – тяжело вздохнул Серёжа. Рамиль поднял на него взгляд, полный надежды. – Если мы так продолжим, мои мозги превратятся в бульон. – Может, сходить на пляж?.. – задумчиво предложил сосед. – Можно, – протянул в ответ Сергей. Они зашли в душ, быстренько освежились и начали собирать вещи. Полотенца, покрывало, сменное бельё. Забежали в магазин за водой, где Рамиль хитрым взглядом указал на полку с пивом… Пару бутылочек взяли с собой. На скорую руку завернули бутербродов, и поехали на вокзал, покупать билеты на электричку до озера. Водная гладь так сверкала от солнечных лучей, что было больно смотреть. Солнце опустилось ниже зенита, но жарило не меньше, чем раньше. Людей было тьма. Парни ещё издали заметили, как кипит берег, как фигуры мельтешат словно муравьи. Казалось, песка нет, только человеческая хаотично движимая масса. Но вот они подошли поближе и смогли разглядеть проплешины, свободные участки. На одном из таких они наскоро расстелились, кинули вещи. Серёжа забежал в воду с мириадом брызг. Кто-то в стороне вскрикнул, но вода заглушила это. Он видел стены из ног, старался лавировать между ними, проплывая под водой. Вспомнились купания в части. То лето было не таким жарким, но вырваться из-под надзора, кинуться в прохладную льнущую воду, почувствовать себя свободным от всего – бесценно. Они с друзьями любили укрываться там, словно в своём тайном месте. Вокруг никого, разве что придёт дозорный и отчитает, как строгий родитель. Как молния резануло воспоминание о Роме. О его тёплом прижимающемся теле. О мягких губах и руках, обнимающих за талию, скользящих вдоль бёдер вниз, между ног. О сверкающих желанием карих глазах. Сергей вынырнул так быстро, будто боялся задохнуться. Как минимум он успел глотнуть речной воды. Его загорелый спутник нашёлся в нескольких метрах, почти загороженный толпой, с бегающим обеспокоенным взглядом. Серебренников ободряюще улыбнулся, делая знак рукой, что всё в порядке. Через час они лежали животами к верху на покрывале. Довольные, бодрые, разглядывая небо через солнцезащитные очки. Рамиль кивнул на сумку, и Серёжа кивнул в ответ. Со звоном они чокнулись горлышками пивных бутылок. Пиво, завёрнутое в слои ткани, оставалось холодным, у Серебренникова даже мурашки пробежали от первого глотка. Стеклянная бутылка остужала щёки и рёбра. Серёжа давно не чувствовал себя таким удовлетворённым. Они с Рамилем молчали, глядя куда-то перед собой. На душе было так спокойно, что не хотелось ни о чём думать и ничего говорить. Взгляд актёра переместился на одногруппника. Загорелое подтянутое тело пересекала дорожка тёмных волос. Плавки обтягивали бёдра, чётко вырисовывая контуры гениталий. В голове Серёжи пробежала мысль, что он давно уже ни с кем не спал. После Ромы был один парень с другого университета, чей-то друг, пришедший на вечеринку к театралам. По долгим взглядам, лёгким ненавязчивым прикосновениям Серебренников понимал, чем закончится вечер. Они ушли вместе, якобы хотели покурить – через двадцать минут он лежал на мягкой кровати, слепо нашаривая шлейку чужого ремня. Ничего о том парне, кроме имени и адреса, он не знал. Они больше не виделись, да и если бы Сергею предложили, ему бы пришлось отказать из-за учебной нагрузки. Почти все дни для него состояли из методичек и репетиций. Может быть, ничего страшного бы ни случилось, если бы он прилагал меньше усилий. Только учёба отлично помогала забыться. Он хотел, чтобы душевная боль стала тем трамплином, который поможет ему взобраться на вершины профессионализма. И всё же, несмотря на разбитое сердце, сексуальное желание никуда не пропало. Поэтому он продолжал украдкой посматривать на Рамиля, даже осознавая, что это можно назвать мерзким. – Серёжа, – обратился к нему сосед, так резко, что Серебренников вздрогнул. – Что думаешь делать на каникулах? – Не знаю, – протянул актёр. – Ходить на пляж? – предложил он со смешком. – Ты останешься в Ленинграде? – Да. Уже договорился об общежитии. Не хочу возвращаться домой. – А я к родным, в Калининград. Может, ты... Серёжа резко покачал головой, жестом руки прерывая друга. – Мне будет неудобно. Да и денег нет лишних на поезд. Я придумаю, чем себя занять здесь. Заживу, пока тебя не будет, – он хитро улыбнулся. – А может работу какую найду. – Ну смотри. Я тебя приглашал. – Спасибо, Рамиль. Они ещё полежали под солнцем. Серёжа поздно ощутил, как болит и кружится голова. Он связывал это с пивом до тех пор, пока песок не перевернулся, оказавшись над ним. Его руки пытались упереться в точку опоры, но та постоянно ускользала, заставляя его катиться по земле. Видимо, он потерял сознание, потому что пришёл в себя уже в тени с мокрым полотенцем на лбу. Мир всё ещё стремительно летел, вызывая тошноту. Вокруг негромко гудели голоса. – Серёжа, – позвали его до боли знакомым тоном. Серебренников даже не шелохнулся, списывая это на галлюцинации. Он никак не может быть здесь. Это было бы слишком странным совпадением, если бы вдруг... Сердце било в висках до глухоты, когда над его лицом склонилось чужое. Перед ним был Матвеев с его строго сдвинутыми красивыми бровями, алыми губами, сжатыми в узкую линию, и в ужасе распахнутыми глазами. Сергей не успел ничего сказать, как прохладная рука коснулась его щеки. Он прикрыл глаза и прильнул к ней, оставляя на ладони подобие поцелуя. Пальцы Ромы дрогнули. Он медленно убрал руку, обращаясь к больному: – Как ты себя чувствуешь? – Тошнит, – простонал парень. – Полежи ещё, это пройдёт, – ласково обратился к нему Матвеев. – Рома, как он? – послышался обеспокоенный женский голос. Серёжу словно окатили ледяной водой. Конечно, лейтенант был здесь не один. Теперь Лиза следовала за ним как тень. В голове Серебренникова тут же прояснилось, и он попытался привстать. – Лежи, куда убегаешь! – вскричала девушка. – Мы так за тебя испугались. Весь пляж собрался, чтобы тебе помочь. Кричат, тут парню плохо. Мы с Ромой тоже подошли, видим, ты лежишь. Без сознания. Хорошо, что помощь оказали. Мы всех успокоили, обещали присмотреть за тобой, пока ты очнёшься. Твой друг за водой побежал, ещё не вернулся. – Понятно, – отрешённо пробормотал Сергей. – Спасибо... всем. Я бы хотел дома отлежаться. Он заметил Рамиля, быстро шагающего вдоль пляжа за спиной у Лизы, и приободрился. Неожиданно Рома снова коснулся его лица: убрал полотенце со лба. – Подожди, пока не уйдёт тошнота. Или ты куда-то спешишь? Матвеев ушёл в сторону озера, крепко сжимая полотенце в кулаке. Его кожа значительно загорела, заметил про себя Серёжа. Рамиль подтолкнул актёру слегка прохладную бутылку с водой. Сухость в горле не спешила проходить, зато мутить стало меньше. Серебренников приложил мокрое полотенце, принесённое Ромой, и прилёг на землю. Мир потихоньку вставал на своё место. – Роман, – протянул руку мужчина с приветливой улыбкой. – Служил в одной части с Серёжей. «Серёжа» из его уст прозвучало слишком нежно. Но сам Сергей не мог посмотреть, как другие на это отреагировали: перед его взором простиралось только небо. – Рамиль, – вежливо представился студент. – Одногруппник и сосед Сергея. В его словах чувствовался некоторый гонор. Но актёру до всего этого не было дела. Лиза же чувствовала себя не в своей тарелке. Двое мужчин, стоящих перед ней, напряжённо смотрели друг на друга. Она не до конца понимала причину их конфликта. Но знала, что это как-то связано с её другом, лежащим рядом с ними. Казалось, они оба ревновали к Сергею. Как минимум они выглядели так, будто соревнуются из-за него. Будто сейчас поспорят, кто первый схватит его и унесёт подальше. В чём же была причина? Лиза оставила этот вопрос на потом. У неё не было даже догадок. – Мне уже лучше, – заявил Серебренников, поднимаясь. Все трое внимательно уставились на него. – Рамиль, пошли домой. Сосед радостно вскинулся. Сергей протянул Роме полотенце, и резко замер: тот схватил его за запястье так, чтобы ткань скрывала их руки. Рамиль и Лиза не могли ничего видеть, пока складывали вещи, повернувшись к ним спинами. С другой стороны, они стояли всего в паре метров. Матвеев приближался так близко, как только мог, чтобы их положение не казалось подозрительно интимным. Он погладил пальцам чужое запястье, нежно провёл подушечками по ладони, щекоча, и медленно вытащил полотенце из рук актёра. – Я рад, что с тобой всё в порядке, – проговорил он низким бархатным голосом, какой использовал наедине с Сергеем в своей комнате, обнимая его поперёк талии. – Ага, – промямлил Серебренников. – Спасибо вам за заботу. Ну, мы пойдём. Он обнялся с Лизой, ощущая, как сжимается сердце от боли, и быстро пожал руку Матвееву, буквально выдернул её из его цепкой хватки. Уходя, он продолжал чувствовать на своей спине тяжёлый взгляд карих глаз.