Я никогда не забуду

      — Действительно интересный случай. «Схожу с ума»… Не нужно разбрасываться такими громкими словами, — врач — молодой человек приблизительно лет тридцати, с коротко подстриженными волосами тёмно-каштанового цвета, одетый в белую рубашку и светло-серые джинсы, задумчиво облокотился локтем о стол и, покрутив в пальцах простой карандаш, в итоге приставил его обратную сторону, где располагался ластик, к виску. На лице его не было какого-то однозначного выражения, скорее всего, он пытался точно определиться, правильный вывод он сделал, исходя из жалоб Алекси, или нет. — У вас присутствуют некоторые расстройства сна.       — То есть?       Алекси почувствовал какое-то странное облегчение. И это вполне логично, ведь он ожидал чего-то более серьёзного. Конечно, это тоже, наверное, не есть хорошо, но не шизофрения — уже спасибо. И в больницу его с этой фигнёй уж точно не положат.       Мужчина убрал карандаш от виска и, положив перед собой на стол листок бумаги, сделал несколько лёгких штрихов грифелем. После чего он поднял листок и продемонстрировал его Алекси, жестом ладони заставив диджея сфокусировать взгляд на этой каракуле.       — Это ваш сон. А это, — он повернул карандаш стороной с ластиком к парню. Тот пока что был идеально белым, — реальность.       Далее он снова положил лист и стёр карандашный след, показывая Каунисвеси уже немного потемневшую стерательную резинку. (Перфекционисту Алекси, честно признаться, стало больно на это смотреть. Всё время обучения в образовательных учреждениях он предпочитал носить ластики отдельно, но никогда не использовал те, что находятся на карандашах, потому что они становились некрасивыми и только всё портили).       — Такая ситуация, — он покрутил карандашом, концентрируя внимание пациента на ластике, — считается нормой, ведь сны, бывает, производят на нас впечатление, и мы вспоминаем их или с удовольствием или наоборот, если это кошмар или какое-то больное воспоминание. Но стоит нам упустить из виду чёткие границы…       На этот раз психиатр потёр по бумаге грифелем, едва не положив карандаш на бок. Остались широкие тёмные полосы, в последствии тоже стёртые этим же ластиком, пусть и частично, но даже этого хватило, чтобы на нём образовалось большое тёмно-серое пятно, из-за чего изначальный белый цвет стало почти что не видно. Также как и Алекси гадает, что с ним было на самом деле, а что нет.       — Нам становится трудно разобрать, где реальная жизнь.       — И как от этого избавиться?       Перед ответом на этот вопрос врач извлёк ластик из металлического наконечника карандаша, поворачивая той половиной, что находилась вне зоны доступности и осталась чистой, вверх.       — Сновидение отличается от реальности отсутствием заметной связи мыслей, речи и тела. Вам нужно чётче сформировать эту связь в реальности, сконцентрироваться на ней, заново научиться чувствовать своё тело. Я пока не хочу пичкать вас таблетками. Одним из ярких примеров способов сделать это без них является медитация. Также вам необходимо больше позитивных моментов в жизни. Попробуйте взять отпуск, съездить куда-нибудь, перебороть свою замкнутость и завести новые знакомства. Это сделает вас увереннее, вам станет интереснее в жизни, чем во сне, — он вставил резинку в металл белой стороной вверх, отчего торчал лишь маленький тёмный краешек, — и иллюзии и реальность встанут на свои места.

***

      Алекси, можно сказать, так и не последовал советам врача, пусть и понял, что пошло не так, насколько это было возможно. «Взять отпуск» для него означало обратное — «иди ищи работу, где ты сможешь проявить себя как диджея», ведь его дело действительно приносило ему удовольствие. И он нашёл. Устроился в один из местных баров на постоянку, куда несколько раз в неделю приходил, вставал за уже настроенное оборудование и погружался в работу.       Люди, которые являлись там постоянными клиентами, уже хорошо его знали, он даже завёл парочку знакомых, хоть близко ни с кем не общался. Вместо медитации предпочёл занятие своим хобби, потому что считал, что у него больше шансов ему помочь, нежели у, на его взгляд, бесполезного пропускания чакры через себя.       Каждый его день проходил интересно, но с присутствием должной рутины, и Алекси ни по поводу чего не заморачивался, кроме как о создании новых дорожек. Его всё устраивало. Жизнь начала налаживаться, даже бессонницу почти удалось перебороть. Всё шло своим чередом, но в то же время Каунисвеси чувствовал, что это его жизнь, ему не приходилось бороться с ощущением того, что он здесь играет лишь роль наблюдателя. И то ли ему это помогло, то ли просто тогда он чересчур переутомился, из-за чего в его мозгах произошла путаница. Те странные сны без грани с реальностью исчезли. До пятого октября, когда он по обыкновению отправился в бар на работу. Тем вечером Алекси снова почувствовал, что симптомы вернулись.

***

      — Что ж, дорогие мои, сегодня предлагаю вам повеселиться от души. Не зря же мы взяли деньги на выпивку, — произнёс Олли, откидываясь на подголовник переднего сиденья в машине. Он закинул руки за затылок в замок и сладко потянулся, расслабляя мышцы тела. Сегодня праздник, а следовательно, их ждёт алкоголь, веселье и полная независимость от жизненных проблем, которую парни могут позволить себе довольно редко.       — Ага, но это вы, как всегда, без меня.       — Ты опять ведёшь себя как последний зануда, Томми. А ведь сегодня такой день. — Матела с улыбкой обратил взгляд на Йоэля и Йоонаса, сидевших сзади, а те посмотрели друг на друга. Сегодня у «близнецов» день рождения и парень не мог понять, в чём тут могут выражаться препятствия на пути к отрыву. Томми бы хоть из вежливости разочек выпил.       — Если ты до сих пор не понял, я вообще-то за рулём, — сказал Лалли, поворачивая баранку, — если хотите помереть раньше времени, я могу и в стельку напиться, но потом меня не обвиняйте.       Тут уже и один из именинников, а конкретно Йоэль, решил вмешаться в этот спор, потому что слушать их скучный нудёж, перебивающий и так негромко включенную музыку, уже всех достало.       — Ребят, может хватит? Приехали.       Томми постепенно сбросил скорость и, минуту «повертевшись» практически на месте, наконец припарковал машину возле сияющего вывесками здания бара. Людей сегодня довольно много, поэтому осталось единственное свободное парковочное место, которое было довольно узким, и Лалли боялся зацепить стоящие по бокам автомобили. Суббота, завтра выходной день, люди отдыхают. А кто-то, как парни, пришёл отмечать день рождения или другие праздники внутри своего круга.       Двери машины по очереди открылись, и пятеро парней вышли из транспортного средства. Водитель, не глядя, щёлкнул кнопочкой на ключах, на что авто отозвалось вспышкой фар, и вслед за всеми остальными отправился ко входу. Их появление пока не произвело ни на кого особого впечатления. Ведь люди, находившиеся на улице, или были слишком далеко, или были отвлечены на что-то. И дела им никакого не было до толпы типов неподалёку. Для бара это вообще не являлось чем-то сверхъестественным.       А вот стоило ребятам войти внутрь бара, как посетители начали оборачиваться в сторону дверей: поначалу кто-то один, он же пихнул другого, показывая в их сторону, этот другой вскрикнул, на что обратили внимание стоящие по соседству, а далее пошли восторженные возгласы. Спустя какие-то пятнадцать секунд уже по всему заведению все были в курсе, что Blind Channel решили отметить день рождения вокалиста и гитариста здесь. Но парни решили для себя, что этим вечером они обычные люди, никому не дающие автографы и не делающие ни с кем совместные фото. Они влились в толпы, что было сделать довольно тяжело, ведь пришлось ждать, пока к их присутствию большая часть начнёт относиться спокойно, и, ловя атмосферу, зарядились всеобщим весельем.       Играла музыка, то тут то там тусовались группы молодых людей, весело проводящих время. Некоторые были уже довольно сильно пьяны и местами попадались парочки, заигрывавшие друг с другом, причём не всегда они состояли из парня и девушки. И наши звёзды решили не стоять в сторонке и отправились платить бармену за крепкое спиртное. Кто-то из них взял ром, кто-то ликёр, кто-то водку. Томми же сделал максимум два небольших глотка, и то потому что его буквально заставил Олли, утверждающий, что раз Лалли поехал с ними, должен хотя бы попробовать.       — Мне ещё один бокал. Со льдом, пожалуйста, — довольно смело озвучил свой заказ Нико Моиланен, словно и не боялся опьянеть. Хотя, возможно, так оно и было, потому что скучно быть полностью трезвым, когда празднуешь в баре в компании друзей.       Организм Йоэля привык к алкоголю, поэтому спиртное брало его не слишком сильно. Он мог выпить три рюмки водки и почувствовать лишь лёгкое затуманивание взора. Но день рождения его и Йоонаса означали, что трезвым ему из этого места не уйти. Лёгкий звон — бокалы столкнулись друг с другом и парни вскинули руки со спиртным чуть выше уровня глаз под возгласы «с днём рождения, Йоэль!», «С днём рождения, Йоонас!», со вкусом принявшись попивать напитки.       Веселье текло равномерным ручьём без порогов и камней, пока музыка почему-то не прервалась. В резко повисшей тишине слышался лишь гудёж зала, народ в попытках понять что случилось развернулся в сторону диджея — темноволосого мальчишки, который в непонятках смотрел на провода и пытался понять причину внезапного заглушения музыки. Он слегка затравленно прятал взгляд, было видно, что избыток внимания не приносит ему абсолютно никакого удовольствия. Он был худым и не слишком высоким, а половину лица закрывали пряди волос длиной до подбородка. Именно тогда Йоэль с удивлением и радостью понял — это он, тот самый мальчишка, которого он встретил один раз во сне, а второй раз на своём концерте. Но Хокка был ошарашен, что они вообще встретились снова.

***

      Всё шло хорошо до тех пор, пока аппаратура не заглохла и музыка не прекратилась. Пытаясь разобраться и понять загвоздку этого перебоя техники, Каунисвеси всей душой молился на то, чтобы прямо сейчас всё пришло в норму и вернулась та насыщенная и оживлённая атмосфера, в которой на него почти никто не обращает внимания, а если и обращают, видят его за работой, а не неловко стоящего и переминающегося с ноги на ногу. Ибо выносить это множество глаз было огромным испытанием для него. Казалось, будто в нём сейчас со всех сторон дыры просверлят взглядами, и превратится Алекси в решето, через которое можно вермишель отбрасывать. «Видимо, что-то не контачит в колонках…» — подумал диджей, впопыхах разглядывая всё оборудование, а также провода, идущие от него. Чисто внешне никаких повреждений не было, но, возможно, где-то внутри что-то отошло.       — Так, посторонись-ка — произнёс Джим — местный техник, он же владелец заведения, который слегка подвинул брюнета за плечо в сторону и тут же принялся разбираться и вместо него ковыряться в проводах, что было не очень приятно для парня с той точки зрения, что опять-таки, все взгляды оказались прикованы к нему — люди ждали, когда же снова всё вернётся и все вновь услышат его дорожки?       Парнишка послушно отошёл в сторону, оперевшись о стену. Каунисвеси чувствовал себя не в своей тарелке, словно его сейчас кто-то петь заставит перед всеми. Тут ещё и какой-то умник его зовёт. Вздох. Кому он понадобился и зачем? Диджей обернулся, шевельнул взглядом и застыл в немом шоке. Метрах в трёх от него, оперевшись локтем о стереосистему, стоял Йоэль Хокка. Алекси ушипнул себя за плечо, чтобы поскорее проснуться. Но ничего не получилось, да и он не помнит, чтобы ложился спать. Помнит только как встал сегодня утром, принял душ, позавтракал, записал несколько новых дорожек и отправился в бар. Да и выглядит этот сон очень реальным. Кажется, опять началось. А вокалист, пока он стоял в ступоре, подошёл ещё ближе, опуская руку ему на плечо.       — Не думал, что увижу тебя снова.       Блондин улыбался. Улыбался своей обычной и такой знакомой улыбкой. Причём знакомой не только через сториз в Инстаграме, но и через вот это вот непонятное явление. Диджей в курсе, какое сегодня число и помнит, что сегодня его кумиру исполнилось двадцать восемь. Значит, он так увлёкся, что даже не заметил, как парни пришли в бар. Но что ему теперь думать? С завтрашнего для всё-таки начать следовать советам психиатра? Ведь если он снова заявится к нему на приём и скажет, что пренебрёг его советами, будет не очень здорово.       — Что же ты молчишь?       — Э…       А что ему сказать? Он пребывал в таком сильном афигевании, что извилины свернулись в куриную попку и наотрез отказались работать.       — Э… — снова протянул он, — с днём рождения.       Алекси произнёс это, чтобы хоть как-то разбавить сие неловкое молчание, ибо в такой обстановке ему было ещё более некомфортно. На него и так пристально смотрят. говорят, если постараться поддержать разговор, станет легче и на тебя не будут так плотно пялиться. Хоть бы Джим скорее починил его аппаратуру. Но он понимал, что вряд ли от него сейчас отстанут. А Йоэль хитро улыбался. Не то чтобы диджею было неприятно стоять рядом с кумиром и разговаривать с ним. Как раз наоборот. Но, во-первых, осознавая, что это сон, Каунисвеси знал, что чем дальше зайдёт их диалог, тем более грустно ему будет просыпаться, если вдруг при пробуждении не сотрётся грань между сном и реальностью, во-вторых, он просто двух слов не может связать, что уж говорить о полноценной беседе.       — Спасибо. Я в прошлый раз у тебя забыл инсту попросить. Не напишешь?       — А. ладно.       Нащупав в кармане смятый автобусный билетик и коротенький бесплатный карандашик из Икеи, которые лежат там уже добрый месяц, и которые всё руки не дойдут выложить, он дрожащей рукой вывел свой никнейм, приложив листок к стене, чтобы не навесу писать. Почерк из-за всех этих неудобств получился максимально отстойным и непонятным, но тем не менее листочек у него забрали, как только карандаш оторвался от бумаги, а рука потянулась убрать пишущий предмет обратно в карман чёрных джинс.       Блондин убрал автобусный билетик к себе, после чего без лишних слов взял Каунисвеси за запястье и оттащил от стены к барной стойке, крикнув Джиму:       — Там это. пусть его кто-то подменит.       По вокалисту было вполне понятно, что он выпил. Слишком пьяным его пока не назовёшь, но и на трезвого он вообще не похож. А техник просто не стал спорить, так как в первую очередь уважал Алекси и понимал, что раз его отпросил сам Йоэль Хокка, он этого заслуживает. Посещает своё рабочее место парень исправно. А далее уже работают его личные соображения хозяина бара — связи со знаменитостями заведению так или иначе не помешают. Ведь если и Каунисвеси удастся стать известным, бар получит нехилый пиар. Даже если брюнет уволится, многие будут помнить, где он работал. Однако Джим был полностью ошарашен таким поворотом событий ничуть не меньше самого брюнета. Ведь его коллега никогда не говорил ему, что они с вокалистом Blind Channel знакомы лично.       — Нет проблем. Оборудование готово, пусть Алекси сходит за Рэки, он в подвале. Позовёт его себе на замену и может идти.       В подвале, о котором говорил мужчина, хранились стулья, столы, зонты и навесы для летника, а так же находился фризер с алкогольными напитками, десертами и всем прочим, необходимым для продажи посетителям. А кроме этого там любил посидеть Рэки — ещё один диджей бара. По его словам, когда его пригоняли на работу в качестве запасного, и при этом не находилось другого задания и приходилось пинать причиндалы чёрта, он сидел в подвале потому что «интернет там у него хорошо ловит». Отношения между Алекси и Рэки были довольно напряжёнными, но нельзя было сказать, что они открыто ненавидели друг друга или постоянно цапались, однако порой Каунисвеси казалось, что синеволосый диджей с длинной чёлкой его недолюбливает. Хотя, судя по всему, он весьма резко и сухо общается абсолютно со всеми кроме девушек, которые с тысячей комплиментов подходят к нему знакомиться, и Джима.       Рэки сидел на нескольких уличных стульях, вложенных друг в друга. Поскольку на улице была уже довольно неприятная по погоде осень, и люди постепенно перестали сидеть за столиками на улице, их занесли в помещение. Как только темноволосый в сопровождении Йоэля, что пошёл за ним по своей же инициативе, оказался в подвале и окликнул коллегу, тот сначала, не отрывая взгляда от экрана телефона, переспросил «ну что ещё?», потом, услышав, что ему надо подменять Алекси, недовольно вздохнул, как будто его отвлекали от дел министерской важности. А когда поднял глаза и увидел рядом с ним Хокка, предпочёл промолчать, с закрытым ртом покинуть подвал и, воздержавшись от недовольных реплик, закрыть за собой двери подвала на ключ.       Рэки занял место за пультом и, сводя вместе две мелодии, заполнил зал своей музыкой. У него получалось не менее круто, чем у Алекси, но в то же время его музыка была немного в другом стиле. Почти вся она являлась какой-то более танцевальной что ли. У темноволосого же она была в разных видах. Тут вам и медляк, и рок, и множество других жанров, под которые можно двигаться по-разному. Типичная барная обстановка вернулась, и люди вновь отвлеклись друг на друга, позабыв обо всём остальном.       — Тебе что? Виски? Коньяк? — спросил Йоэль у Алекса в надежде на то, что он поддержит его и согласится выпить за компанию.       — Спасибо, но я не пью.       Уж очень нехороший опыт у брюнета с алкоголем. Как-то раз на выпускной в последнем классе он умудрился напиться до беспамятства. Эта вечеринка планировалась его одноклассниками почти весь учебный год и должна была пройти безупречно. Но именно Алекси не смог ею насладиться. Это было не так классно, как обычно рисуют данную ситуацию. После того, как перепил, в один момент он просто не заметил, как отключился. Как будто заснул, но не заснул. Не видел снов, и ничего не чувствовал. И пусть он был вроде как в сознании, несколько раз упал, заработал много синяков, которые потом заколебался считать, наговорил кучу всякой ерунды, его мозг в этот момент был как будто отключен. Он пребывал в состоянии странного кайфа, ему не было больно от падений, зато после этой пьянки очнулся он у себя дома в полном непонимании того, где вообще находится и что произошло. Оказалось, что его забрал с вечеринки в уже отрубленном состоянии его отец. Бедолагу пытались привести в чувства, но он не реагировал ни на что. В ту ночь парнишка словил алкогольную интоксикацию и весь следующий день не отходил от ведра и не мог заставить себя поесть ещё несколько суток, хотя очень сильно хотелось, просто организм отвергал еду. И это было настолько мучительно и стыдно, что повторять эту ситуацию у парня теперь нет никакого желания.       — А чего так? — снова спрашивает вокалист.       — Не умею.       — Два коньяка, пожалуйста.       Он всё же протянул парню бокал. Алекси задумался, как вежливо отказаться, но посмотрел на широко улыбающегося Йоэля и не смог устоять перед его улыбкой как на губах, так и в глазах.       — Не переживай, я всё оплачу.       Сначала брюнет хотел просто упрямо поставить стеклянный сосуд на стойку со словами «нет, не буду», ибо хоть это и сон, но пить за счёт такого человека как Йоэль неприлично в любых условиях, но после решил не огорчать в честь дня рождения и нехотя сделал первый глоток. Приятное тепло растеклось по его телу, а по спине побежали мурашки. Алекси ни разу не пил с тех пор и даже забыл, как алкоголь согревает всё тело. Вокалист же пил уверенно. Конечно, ведь за этим он сюда и пришёл. Да и выпивка не казалась ему чем-то необычным.       Его друзья тусили друг с другом. Похоже, поняли, что их товарищ встретился со «знакомым» и не хотели его отвлекать. Но всё же в их глазах Алекси отчётливо читал «это кто вообще?» Как бы они не подумали, что Хокка по пьяни кого-то подцепил. Хотя, ему то какое дело? Не он же к Йоэлю первым пришёл.       — Может, расскажешь о себе что-нибудь кроме того, что мне уже известно?       Расскажешь… Расскажешь, блин?! Да что он может рассказать путающимся языком и непослушным в данную минуту речевым аппаратом? Но взгляд вокалиста становился пристальнее и настойчивее, особенно теперь, когда он, Йоэль, находился под лёгким градусом. Сделав выдох, Алекси пытался справиться с комом в горле и пересилить себя.