Isn't rational, it's physical

      До начала учёбы с чудилой, как он сам окрестил про себя странного пацана, Аркин больше не пересекается. Пока идёт шумиха со следствием в район Пиквью-авеню он ни ногой, чтобы не подставляться: вдруг кто из соседей просиживал дома выходной и заприметил их подозрительную компанию. Впрочем, были все шансы, что чудила пойдёт учиться в частную «Рок Каньо» на другом конце города недалеко от водохранилища Маклеллон, а не в захудалый Чатфилд. Тогда можно вообще не париться.       По пути в школу он успевает по старой дружбе поторговаться с группой старшаков, обживших для прогулов злачное местечко за спортивной площадкой; не на виду у всех. Только для знающих. Он торопливо подкуривает от предложенной зажигалки, отмахиваясь ладонью от едкого сладкого сигаретного дымка. Pall Mall «Тропический твист», такими любит пыхтеть Ларри, не забывая с поминутно накрывающим его кайфом упомянуть, что это «вкус, который разбудил солнце». Заученный рекламный слоган что надо, а запах как у лимонада из Costco. Целый галлон за доллар и бонусом кислая отрыжка. Но сегодня не из чего было выбирать. — Аркин, шевели задницей, — Кристоф примеряется, чтобы выписать ему смачного пенделя, но Аркин его опережает и тетрисной змейкой самоустраняется с траектории занесённой ноги. Белый кроссовок брата хлюпает в плоскую лужу и берётся сверху серыми каплями. — Ну я тебе ещё припомню, говнюк. — Чеши, давай, койот облезлый.       Кристоф оборачивается, тыча ему фак одной рукой, а потом с ехидным оскалом добавляет ещё и второй, пока Аркин саркастически заламывает бровь с этого клоуна, затягиваясь сигаретой. С братом у него отношения прекрасные. Не поубивали друг друга за столько лет и ладно. Собачиться же до посинения им никакая религия не запретит.        Оживлённый школьный вестибюль встречает излюбленной утренней толкучкой. Стремительный людской поток спешащих на второй этаж ловко подхватывает его и утаскивает за собой; нет надобности ему сопротивляться. Он чувствует себя целиком и полностью в своей стихии, как изголодавшаяся рыба, попавшая обратно в естественную среду обитания. Карманы толстовки беспалевно утяжеляются. В обычные дни Аркин таскает так, по мелочи — сигареты, жвачки, пятидесятицентовые монеты на автомат с кофе или снеками. Сноровка тоже требует постоянной практики, а где еще практиковаться, как не в родных стенах? К нужному кабинету он добирается минут через двадцать, впихнув в себя половину кукурузных колец из купленной по пути пачки. Во рту от переизбытка вкуса становится крайне пренеприятно, натриевый усилитель жжёт язык и приходится часто сглатывать набегающую слюну. — Фух, будь другом — дай запить.       Маркус, сморщив нос, осторожно передает ему свой эспрессо. Тонкое, но прочное донышко стаканчика из пресованной бумаги елозит по гладкой поверхности парты к его ладони. — Ммм, «кон панна». Шикуешь? — Аркин незаметно подхватывает кончиком языка верхушку со взбитых сливок и тёртого шоколада; после них кофе ощущается нереальной горечью и бомбой замедленного действия скатывается в желудок, чтобы взорваться в нём энергетической вспышкой. Его хорошо так передергивает от хлынувшей по сонному организму волны бодрости. Маркус, хмыкнув со знающим видом, внаглянку залезает рукой в шелестящий пакет, выгребая обломки кукурузных колец с самого дна. За пальцами тянется запах растительного масла и химического бекона. Аркин не жлобится, его и так подташнивает от того, что он пытался прикончить всю мега-пачку в один рот, да ещё и за такое короткое время. Может кофе слегка присадит образовавшийся под рёбрами ноющий ком. Жуть как не хочется отпрашиваться и бежать закладывать в рот пальцы. — Мне подогнали новую игру для приставки. Зависнем вечером? Патрик тоже придёт. — Лады, — он не против составить ребятам компанию. — Подтянусь часам к пяти. Похрустеть что-то взять? — Орешков к пиву. А так всё вроде есть. — Окей, тогда хавчик за мной.       Уроки в расписании стоят ненапряжные, как-никак первый день после каникул. Ни сил, ни мозгов корпеть над нудной наукой нет. И ученики, и учителя не торопятся расчехляться после отдыха и всё смешивается в сплошной балаган из заданий, шуток и разговоров на отвлеченные темы. Занятия пролетают один за другим, и только последний урок тянется до заветного звонка подозрительно долго. И то, он умудряется сносно ответить на вопросы по прошлой теме с физики и мисс Мурр оценивает его старания на твердую «В». Аркин знает, что мог бы запросто войти в число хорошистов, но нет уж, спасибо. Тусоваться в компании таких как Железка полный отстой.       Маркус, едва дотерпевший до звонка со скрещенными ногами, обещает набрать, как только родители свинтят из дома на рабочую вечеринку. Аркин кивает и не забывает нарочито громко пожелать ему удачно добежать до уборной, не растеряв поджимающие граммы. Оставшиеся в кабинете одноклассники заходятся гаденьким смешком.       Он мается по стремительно пустеющей школе не зная, чем пока заняться. Провожать Лиз не надо — у неё дополнительные по истории, а тащиться в одиночку домой не хочется. Или сразу податься в супермаркет, пока выдалась парочка свободных часов? Тогда стоит и Кристофа напрячь, нефиг ему булки на диване прохлаждать. Аркин поправляет лямку рюкзака и быстрым шагом спускается вниз по лестнице, не забыв поздороваться с улыбчивой миссис Лин и напугать залипшую в телефон Сидни громким «Бууу». — О’Брайен, ты… Но он не собирался слушать её визг. Коренастую фигуру брата прямо по коридору Аркин замечает сразу. Вовремя подоспел. — Чего кислый такой? — Отстань, — Кристоф скидывает его руку с плеча и лязгает дверцей шкафчика. На внутренней стороне расписание и облезлые уши старины Бакс Банни под общей фотографией команды «Чатфилдских волков». — Отстань, так отстань. Я пожрать тогда куплю только себе.       Метод действенный. Собственная важность Кристофа лопается передержанным мыльным пузыриком. Если Аркин не купит нормальной жрачки, то на ужин им светит диета из слипшейся вермишели, к которой на выбор фасоль в томате или ящик сырного соуса, полученный за купоны. Как обычно. Мать давно забила болт на их питание, пропадая на работе с утра до вечера. Ну как она говорит, Аркин же может перечислить на пальцах двух рук адреса всех баров, в которых ей регулярно наливают. Один хрен, только бы нового «отца» не привела, как в прошлый раз. — У нас в классе залётный. — И? — Придурок он. Чмошник такой. Интеллигент, — по буквам растягивает Кристоф, нарочито выделяя «т» длинным ударом кончика языка по нёбу. — Вшивый. — А тебе что с того? Игнорь его и всё. — Какой ты блять умный. Его рядом со мной посадили.       Аркин, хмыкая, толкает плечом дверь вестибюля и с непривычки жмурится от яркого солнца. Улица встречает их гамом и паршивым жизнерадостным светом, который ни разу не удосужился облагодетельствовать их каникулы. Вопреки всему на привычном школьном дворике чувствуется некая настороженность. Ученики, словно согнанные с насиженного места беспризорные псы — ну не видит он в упор в них заявленных директором гордых «волков» — принюхиваются-прислушиваются к чему-то новому. Аркину даже малость интересно, в чём же тут дело. Взгляд цепко пробегается с одной стороны в другую…        Вот тебе и поворот. «Собиратель грязи» собственной персоной. Длинная чёлка по бокам придавлена наушниками. Во всём чёрном. Богатом чёрном. Ботинки-дезерты, прямые джинсы под классику, однотонный джемпер и сверху расстёгнутый бомбер с кожаными вставками на рукавах. Аркин присвистывает от удивления. — Я говорил. Такое, — Кристоф выразительно повел головой в сторону Рэндолла, — сразу выделяется.       Аркин не может не согласиться. Чудила, впрочем, ни на кого не обращает внимание, всецело поглощённый своей музыкой. Неподалёку от него красотка Джилл в компании губастых подхалимок поправляет модную укладку и бросает ненавязчивые кокетливые взгляды в его сторону. Новый интерес, если сможет подцепить, то поиграется и бросит через пару недель. Если раньше её ревнивый бычок парень не бросит несчастную жертву через прогиб. Аркину не грозит. Такие как он для неё некомильфо, дешевки. Хотя чего греха таить, и он у неё по приколу был мальчиком на побегушках, когда по глупости Перси деньжат задолжал. Блядской фантазии у Джилл, хоть отбавляй, повезло, что Кристоф с друзьями за него вступился. За всю жизнь единственный раз.       Серые глаза, полускрытые под опущенными ресницами, отрываются от созерцания асфальта до того, как они с братом успевают спуститься с крыльца и потерятся за территорией школы. — Аркин. — Здорова, — первоначальный план по самоустранению на все четыре по ветру терпит крушение. Он цепляет на губы дежурную дурацкую ухмылку. «Мог бы и сказать, чмошник» — читается в обиженном взгляде Кристофа: — Мяса купи. Эй, Дрейк! Погодь, я с тобой! — Обойдешься, — кричит в догонку Аркин, неохотно сползая вниз по ступенькам. Он старается казаться максимально раслабленным, развязным, дать понять, что он на своей территории. «Позер, перед кем ты красуешься?» — голос разума как всегда прав… но кто бы его слушал. Почему-то хочется произвести впечатление получше, чем при первой встрече.       Губу приходится закатать. Как оказалось, на том обмен любезностями между ними и закончился. Чудила разговор не продолжает, просто стоит и нелепо глазеет на него, и Аркин, чувствующий себя максимально не в своей тарелке, считает, что официально может отчалить по своим делам. «Бывай!» вертится на языке, но слишком большая почесть расшаркиваться на вежливость. Ему совсем немного обидно, что его выставили перед всеми в идиотском свете. «Хоть бы спросил как дела, дебил! Нахрен я вообще тогда подходил?!»       До маркета топать далековато, но — увы — с автобусом он разминулся минут десять назад. В разомлевшей под солнышком голове уже набегает приличный список покупок, пока в поле зрения не появляется внушительная вывеска, под которой перед посетителями то и дело бесшумно разъезжаюся автоматические двери. «Пока просто посмотрим, что тут есть», — напоминает он себе, но глаза уже во всю разбегаются по изобилию пёстрых полок. По максимуму тратиться со своих не хочется, кто знает когда Ларри позовет его на новое дельце, однако в холодильнике шаром покати и из воздуха туда ничего не прибавится. Он как-то проверял. Аркин скурпулезно подсчитывает в уме цены и всё равно нагребает полную охапку «самого необходимого». «Зачем же тебе корзина, правда Аркин?», — он морщится, прижимая подбородком бессовестно стремящийся вниз пакетик с пармезаном. Аркин скептически рассматривает холодильник с полуфабрикатами, где с картонной коробки на него одним лукавым глазом смотрят сладкие рыбки с клубничной начинкой и двумя — разноцветные динозаврики с куриным фаршем; в них вырезанное формочками тесто подкрашивается шпинатом, морковью и томатами. Пробовал такие однажды в детстве. Было вкусно. «Для детей от трёх и плюс лет». Ну и что, что ему где-то плюс тринадцать с малым.       Аркин пробует подцепить краешками пальцев дверцу холодильника, абсолютно не представляя, как сможет оттуда что-то достать, разве что носом толкать будет. Один хрен, за сообразительностью ему в карман лезть не нужно. — Дали бы мне ещё парочку рук. «Воровать стало бы проще», — кто о чём, а он о возвышенном. Не то, чтобы воровство было делом его жизни, но пока что только оно ему деньги на жизнь и приносило. По наклонной Аркина несло, по наклонной. Лишь бы типы с мигалками и наручниками на хвост не присели. Будет матери к Рождеству подарок. — Какие?       От знакомого голоса, внезапно раздавшегося позади, Аркин едва не валит на пол все свои покупки. Неприятный холодок от испуга кочует по спине под футболкой и сердце гулко заходится пульсацией в точке на кончике уха. Его своеобразная «сигнализация» на любой пиздец. Блять, и как он присутствие чудилы умудрился проморгать? За несколько глубоких вдохов Аркин всё же справляется с охватившим его волнением. Параноей быть пойманным. Теперь одна надежда, что голос не подведет и ему не придётся сипеть. — Те, что сверху. И вон те, вторые с краю. Ага.       Он впервые замечает, что Рэндолл выше от него на полголовы. Сутулился раньше, что ли? Впрочем, они в полный рост и не мерялись — сидели, лежали в луже и наблюдали издалека друг за другом в похеренной перспективе. — Спасибо. Давай-ка мне их… — Аркин неуверенно запинается, не представляя, куда всунуть две большие пачки своей прихоти, — куда-то наверх. — Ещё что-то брать будешь? — Нет. Я и это не донесу.       Рэндолл, внимательно осмотрев его, спокойно тащится с упаковками до кассы и ничем не выказывает раздражение, когда он просит по-дружески поймать съезжающий пармезан. Аркин поспешно вываливает покупки на серую движующуюся ленту, пододвигая поближе к кассиру, чтобы не занимать всё пространство, и кладёт пластиковый разделитель. Ну мало ли. Чудила в какой-то задумчивой прострации выкладывает за ним кислые мармеладки и мятный тик-так, взятый прямо со стойки у кассы. Ясно — с домашних паинек, такие не заморачиваются, что на ужин пожрать приготовить. Аркин скидывает пробитые продукты в бумажный пакет и не забывает забрать сдачу с пожеланием хорошего дня. Там немного, но ему они достаются не очень-то просто, а за центы можно и в тюрьму попасть. — Я у входа, если что, —предупреждает он, хотя имеет полное моральное право не ждать. Нет у него такой обязаловки. «Ну он же тебе помог», — впору затолкать внутреннему голосу что-нибудь в глотку, а то закумарил вставлять свои пять по любому поводу. Пока кассир споро меняет закончившуюся ленту для чеков Рэндолл постоянно поглядывает в его сторону, словно убеждается, что он никуда без него не намылился. «Да тут я, тут», — мысленно вздыхает Аркин, но ситуация, отдающая абсурдом, его чутка смешит. Привязался же чудик. Как там Кристоф сказал: «Интеллигент». Возле него и правда чувствуешь себя паршивой овцой — слишком уж сильное несоответствие сословий. Что же, ему не привыкать. Само собой разумеется, домой они идут вместе. По крайней мере, Рэндолл не выказывает иных пожеланий и спокойно шагает с ним нога в ногу. Спецом, что ли? — Ты недавно сюда переехал? — спрашивает Аркин, когда долгое молчание начинает его напрягать. Чудиле кажется нормально просто отираться рядом, но ему кровь из носа нужно размять голосовые связки. — Да. — Откуда? — Чикаго. — Променять высший свет на литлтонскую жопу мира? — его челюсть чудом остается висеть на месте. — Так надо.       Надо так надо. Рэндолл мысль дальше не развивает. Да и вообще жутко странный он парень, как будто у него на день заготовлен лимит слов и тот уже израсходован в ноль. Аркину интересно, говорил ли он сегодня хоть с кем-то в классе. Почему-то кроет стойкой уверенностью, что нет. Надо бы спросить у Кристофа, а то вдруг только он такой великой чести удостоился. — Во сколько ты выходишь в школу? — внезапно интересуется Рэндолл, поворачиваясь к нему, когда они минуют перекресток на Рейс-стрит. Аркин уже несколько минут не решается подать голос и сообщить, что ему вообще-то надо свернуть направо. «Это ещё зачем?» — удивляется он тупиковому вопросу. Своё утро Аркин ни с кем делить не любит и с начала средней школы отшивает всех набивающихся в попутчики. Друзья смирились, а брат и так не жаждал с ним вне дома пересекаться лишний раз. — Когда как, — его пробирает дрожь от снисходительного взгляда, трактовать который иначе чем «не верный ответ, попробуй ещё раз» не возможно. — В половине седьмого.       Рэндолл скупо кивает, принимая его слова к сведения, и, развернувшись, уходит. Ни «привет», ни «досвидания», Аркин смотрит на удаляющуюся ровную спину и решает, что заслужил омлет и порцию динозавриков.

***

      Пока он с аппетитом поглощает обед мечты по телику фоном показывают региональные новости. Культуру, рождаемость и цены на нефть он пропускает мимо ушей, задерживая внимание на прогнозе погоды и спортивной сводке. Кристоф точно будет нудеть, что не видел распределение в турнирной таблице: его любимые восходящие звёздочки «Хьюстон Тексанс» предсказуемо пасли задних. Другие команды настолько ни во что их не ставили, что даже обязательную кличку не удосужились придумать. Не забыть бы теперь брата на этот счёт подколоть.       На десерт у него припасенны рыбки. Они слегка подтекли джемом по бокам во время разогрева, но подобным Аркина не смутишь. Вилка аккуратно вонзается в мягкий поджаристый бочок, от которого ароматно пахнет клубникой. Миг блаженства. — Общее количество жертв в средней школе «Колумбайн» насчитывает пятнадцать человек. Четверо из них находятся в больнице в тяжёлом состоянии. Личность убийцы до сих пор не установлена.       Аркин, словно по щелчку, перестает жевать и прибавляет на пульте звук. — Школа «Колумбайн» находится в городе Чикаго, округ Кук, штат Иллинойс, — монотонно продолжает вещать с экрана журналистка. — Нам удалось пообщаться с одной из выживших… Нехорошее подозрение закрадывается в голову, пока некая Вайолет Гримс с забинтованным лицом изо всех сил старается не поддаваться панике и рассказать прессе, что же с ней произошло. Ясности, конечно, от этого не прибавляется, ей почти сразу требуется помощь врачей и львиная доза успокоительного. Аркин внимательно досматривает эфир и складывает все полученные сведения воедино. Кто-то под конец прошлого учебного года устроил в школе смертельную самодельную ловушку. Одиннадцать человек погибло, четверо выживших получили увечия разной степени тяжести и до сих пор пребывали в стенах больницы. Никаких следов убийцы не обнаружено, следствие зашло в тупик. Интересно, Рэндолл тоже приехал из Чикаго, может ли… Да бред. Парень просто нелюдим. Аркин хмурит брови и отставляет пустую тарелку на столик. Нельзя вот так сразу вешать на человека ярлык, даже если он на всю голову чекнутый. И всё же…       Когда от Маркуса приходит долгожданный звонок, он без раздумий выбирается на посиделку.