я найду тебя, ягодка

/ … он стал причиной, по которой я делаю вдох. ах, а я и позабыл, как это приятно. «Нет, это… Я… Котёнок, да как ты смеешь… После всего, что я сделал, после всего, что ТЫ сделал, ты смеешь просто посмотреть?!» - глоток ромашки не смог успокоить поток моих мыслей, такого раньше не случалось. Знаете, как в фильмах? Хотелось встать, догнать его… и придушить, наблюдая, как он медленно делает последние вздохи и извиняется. А я бы улыбался — Вот, чего стоило тебе это молчание! Вот, чего стоил тот взгляд! Даже твоя смерть не станет холоднее этих бездонных глаз! Я бил одеяло, таскал его по всей кровати, совсем не осознавая, какие мысли лезут в голову… Особенно смешно (хотя в этом нет ничего смешного), от какой совершенно простой ситуации я взбесился так, что мне хотелось распрощаться с Котёнком. Я, получается, убийца? — …своей судьбы — , сказал образ Минхо в моём разуме. Я только что был в апатии, гневе и меланхолии, и случилось это всё буквально в пять минут. Я схожу с ума, а я ведь просто… Неважно, ромашка начала действовать, а меня начало клонить в сон. — Прожить и больше никогда не вспоминать. Сладких снов, Котёнок. И тебе, Киса —, я выключил свет, покрепче обнял игрушечную кошку, которую подарил мне друг детства, когда мне исполнилось девять, закрыл глаза и действительно забыл. Разбудило меня что-то. Часа в два ночи. Это нельзя описать иначе… Сон, что мне снился, я забыл в ту же секунду. Но это «что-то» было тесно с ним связано, оно разбудило во мне панику. Временами я боюсь темноты, особенно в такие моменты (кто-то вообще не боится её тогда?), но я… Мысли до сих пор не складывались. Меня радостно приветствовало нечто. Белое, совершенно размытое, до жути пугающее, оно встало с моего стула. Вскоре я увидел его образ у шкафа, затем у окна, на потолке и сзади себя. Оно то исчезало, то снова появлялось, то казалось таким реальным, что я чуть ли не кричал. Но затем я начал слышать… Оно шагало - я слышал шорох на ковре. Оно поворачивалось на меня своими невозможными глазами - я это слышал. Со временем они не исчезали - их становилось всё больше: белое нечто в каждом углу моей комнаты смотрит на меня, не отрываясь. Я укутался в одеяло и начал шмыгать и пищать, словно маленький котёнок, и в момент эти образы остановились. Это ни капли не помогло, ведь я был один в тёмной комнате, а на меня со всех углов смотрели, смотрели, смотрели, смотрели, смотрели так холодно и страшно, смотрели бесконечные тени. В один момент я резко встал и сбежал к Минхо, позабыв обо всех обидах. Каково было Котёнку, который только собирался спать, когда он увидел меня посреди ночи в одеяле со скатывающимися слезами на щеках? Он ничего не говорил, а лишь просто напуганно и сосредоточенно смотрел на меня. Я забыл Кису, что лежала от моего беспокойного сна на полу. Прости, я не успел, мне нужно было спастись самому. Я прибежал к его кровати и продолжил плакать, вытирать сопли и издавать звуки, снова похожие на писк новорожденных котят. Минхо положил на меня руку и позволил лежать у себя на кровати, которая явно не предусматривалась к двум сновидениям одновременно. «Что это с ним? Наверное, перестал обижаться. Ох, я так устал… А теперь ещё этот. Почему он плачет прямо передо мной? Надо будет спросить утром» — эти мысли лишь проходили мимо разума Котёнка, ведь сейчас его занимала гордая пустота ночи. Спустя какое-то время я задремал и начал смотреть тёплые, словно ягодный пирог, сны: Я сижу в какой-то кофейне, на мне винтажный костюм, а на столе лежат собранные с какого-то луга цветы. — Эй, долго ждал меня, цветочек? —, со спины ко мне кто-то подошел, я разглядел лишь красивые, как мне показалось, дорогие оксфорды и носки с кружевами на концах. Незнакомец положил руки мне на плечи. Интерес, как же выглядит этот прелестный человек, выбивался из моей груди, но я не мог пошевельнуться. В момент мне стало так тепло, так хорошо, моя щека приняла поцелуй незнакомца. — Ты, наверное, меня не помнишь. Меня зовут Феликс. А тебя Хван Хёнджин. —, запах цветов, так сильно похожий на олицетворенный букет, лежавший на столе, перебил даже аромат французских булочек, как только руки Феликса легли на мои плечи. — Твои ключицы всё так же прекрасны. Ах, не будем о прошлом. Как у тебя дела? А я молчал. Почему-то я молчал. — Видимо, очень хорошо. Я всё видел. Ты помирился с ним? Как его… Котёнок? Необычное имя. —, я почувствовал, что он улыбнулся. Феликс… Такое тёплое имя. Словно солнышко, греющее в разгар лета. Или небо: такое ясное и волшебное. Котёнка зовут Минхо. Но откуда он всё это знает? — Я знаю, почему ты молчишь. Твоё хрупкое сердечко. Оно болит? —, пока этот цветочный человечек говорил ещё более пугающе знакомые мне вещи, я смотрел в пустоту, словно Мальвина, пока Пьеро пел ей оды о любви. Феликс протянул мне цветочек ромашки. Такой же, как был в букете. Самый красивый из всех. — Ты сам собирал? А-а-а, ты не помнишь. Тогда я тебе скажу: ты сам их собрал, но очень давно. Такого даже звёзды не помнят. А я помню. —, а я всё молчал. Похоже, после самой глупой ссоры с Минхо, я был слишком истощен для разговоров, — Твои щёчки до сих пор мокрые. Давай я вытру, пока не поздно. Почему ты продолжаешь плакать? Почему я продолжаю плакать... Я не знаю. Феликс, к которому я успел привыкнуть, которого я успел осознать, ещё чуть-чуть постоял за моей спиной, после небольшой паузы, вдруг сказал: — Теперь действительно поздно. Но ничего, я ещё приду. Ты, главное, не пугайся раньше времени. —, сказал так мягко, спонтанно и горько. На секунду мне показалось, что не только я плачу. Юноша отпустил мои плечи, и в этот момент наступила тьма. Фаза долгого сна. Такой сон крепкий, доставляет силы, которыми я и так был переполнен после встречи с цветочным мальчиком по имени Феликс. — Доброе утро. Пора просыпаться. —, Минхо, скажу с полной уверенностью, проснувшийся прилично раньше меня, сидел на корточках и смотрел на меня своей привычной хмуростью, что означало в его случае взволнованность. , — Ты очень сильно меня напугал ночью. Пойдём пить чай, а ты мне всё расскажешь, хорошо? — Хорошо. Утром любой человек немногословен, так что осуждающей хмурости Минхо не последовало. Упустим то, как пусто я чистил зубы и умывал лицо. На кухне сидел увлечённо читающий что-то Котёнок. Я потёр глаза до привычной боли и зевнул. Минхо действительно поставил чайник и накрыл на стол. — Ты пришёл в половину третьего ко мне в комнату в одеяле и плакал. — Я проснулся, а они на меня смотрят. И их так много. Всё смотрят и смотрят. Такие белые. И улыбаются. А я всё слышу. И мне стало страшно. Минхо смотрел на меня такими удивлёнными глазами. Внимательно слушал и нервно перемешивал уже давно растворённый в чае сахар. Наконец, я закончил свой рассказ: — А потом я забыл взять с собой Кису и рванул к тебе. Я улыбнулся, а затем повисла внезапно появившаяся тишина, прервавшаяся моим "Прости". — И ты меня прости, Хёнджин. На всякий случай. Мы оба надеялись, что этот всякий случай не наступит никогда в жизни. Утро ещё ни разу не казалось таким гармоничным и приятным. — А знаешь. Давай сегодня закажем еды и будем смотреть все фильмы, которые только нам попадутся? —, вдруг предложил Минхо, до отвращения переборщивший с сахаром в своём травяном чае , — И тогда точно всё будет хорошо. И тут Котёнок улыбнулся. А затем подарил мне поцелуй в губы, который длился ровно шесть секунд.