Актёр? Дизайнер? Натурал?

Чёртовы первые дни 2022 я запомню надолго. Мне не было спасения ни в таком спокойном и размеренном доме Лукаса и Алёны, ни в компании детей, которых я обожал. Потому что Антон рассорился в Турции со всеми в пух и прах. Несмотря на договорённости с Ириной ещё в 2018, она неожиданно для Шаста, но вполне ожидаемо для меня встала на дыбы и расходиться отказалась напрочь. Стас быстро переметнулся на её сторону и пользовался совместным отпуском, чтобы круглосуточно вешать моему пацану на уши спагетти о том, что он подведёт всех, шоу потерпит крах, мы все станем безработными, никому не нужными бывшими юмористами. Слава богу, что Антоха вырос за эти годы морально, скажи ему подобное ещё года два-три назад, он бы оставил свои революционные идеи. Но мы с ним разговаривали много, проговаривали все возможные и даже самые абсурдные варианты, поэтому он не вёлся. Ото всех фото и сториз с их отдыха, которые долетали до меня, веяло «безудержным весельем», Шастун уже даже не старался делать вид, что ему интересно в той компании. Шеминов давил на мозг манипуляциями, каждый вечер мы созванивались, я как мог поддерживал, умолял не отступать, обещал быть рядом при любом исходе. — Побрейся и перестань дуть, я прошу, Антош, — мне было больно смотреть на это убитое нечто. — Хотя, если вы объявите о расставании сейчас, ты вполне сойдёшь за страдальца. — Чё, глаза красные, да? — он даже не скрывал, со мной это без толку, я вычислял его накуренного на раз. — Угу... Не стоит оно того, Шаст. Один раз надо отодрать, пусть с мясом и кровью, но тащить этот навязанный груз четыре года... — А если мясо и кровь — это ваши карьеры? Твоя, Димки, Серёжки? — Во-первых, мы это обсуждали, я уверен, до такого не дойдёт. Разрыв с женщиной не равно каминг-аут. Во-вторых, Дима и Серёга — взрослые мужики. Они не пропадут, уж ты точно не должен жить в кабале, чтобы у них всё было стабильно. И в-третьих, у меня останешься ты, даже если я потеряю все проекты. Ты мне важнее всего. Ок? — Я понял, Арс... Спасибо... Но они давят, давят, давят, двадцать четыре на семь Стас ебёт мне мозг, что я буду виновен... — Как подло играть на твоём чувстве вины и ответственности... Фу! — я не мог сдержаться. — Я всё сказал, Антон. Ты не в ответе за трёх великовозрастных мужиков, не бери на себя больше, чем есть. И вспомни, что у тебя есть яйца! Я держал их в руках не далее, чем две недели назад. Найди их! Я психанул и отключился, надеясь, что мой парень всё же запомнил больше первую часть разговора. На следующий вечер я лицезрел в аккаунте Ирины толстый намёк на то, что у них с Шастуном романти́к. Я знал, чёрт побери, знал, что у них многие годы ничего нет и быть не может. Но вопреки здравому смыслу в висках застучала кровь, а подлый внутренний голос начал накидывать: «ты же не уточнял в этот раз, в одном они номере или в разных, мало ли, что все годы селились в два, вдруг на этот раз не было свободных», «а почему твой неприкосновенный и святой Шаст не пишет и не звонит сегодня, может, его уговорили остаться в этих отношениях, и не такой уж он и святой, а?» На психе я запилил грустную сторичку, отказался пойти на прогулку с Алёной и детьми и заперся в комнате, которую Лукас традиционно выделял мне во время каждого гостевания. Казалось, прошла целая вечность до реакции на мой пост, а на деле всего полтора часа. — Эй, ты чего? — у Антона огромные глаза и недоумённо поднятая бровь, видимо, на мне совсем не было лица в тот момент, когда я принял звонок. «Поебались?» — хотелось мне ядовито поинтересоваться, но я вовремя увидел, что парень вообще вне номера, вне отеля. — Ты где это? — В аэропорту, я весь день пытаюсь улететь, билетов нет, но предложили на удачу посидеть, мож высижу чего, если кто сдаст — улечу в Москву. — Дурак, что ли? — у меня в секунду с плеч упала не то что гора, а целый хребет. — А ты? Что за грустная собака? — Шастун устало падает на кресло в пустом зале ожидания. Уже понятно, что никуда он в ближайшее время не улетит. У меня щемит под рёбрами, так хочется сейчас обнять его и извиниться за то, что допустил крамольную мысль о его неверности. — Да что-то меня тоже прижопило, Антош, — но признаться я не смог. — Езжай, пожалуйста, к ребятам, не надо глупостей и подвигов. Доживи эти дни, немного же осталось. Прилетишь со всеми, скоро работа уже начнётся, отвлечёшься на школе... — Тяжело, Арс... Тяжело... Я, блять, сам затянул, что до такого вот дошло. Винить-то некого, я сам лох педальный... — Я люблю тебя, Тох. Мы справимся со всем, ты только не психуй и не надо вот этого вот, твоё самобичевание не поможет. Этот отпуск стал мне костью в горле. Рыбной костью. Я готов был сдавать билет и брать на вот-прям-щас, когда мой Шаст сообщил, что Ирина теперь расхаживает по квартире в полупрозрачном пеньюаре, каждое утро предлагает какао, завтрак и себя. Я не понимал, злиться мне или ржать. Мой неискушённый и неинтересующийся женщинами мальчик был настолько запуган, что проживание в гостинице во время проведения школы импровизации воспринял как манну небесную. Я по всей чужой стране выискивал картинки с любыми видами рыб, чем уродливее они были, тем лучше, и бомбил в инсту, шифруя в хештэгах всё своё отношение к данной ситуации. Я понимал, что уже открыто оскорбляю, это никогда не было моей тактикой, я же хитровыебанный жучара и конченная сука с завуалированными посылами уровня бог. Ими я мог унизить, высмеять, закопать и сверху землицей припорошить. Но для этого мои посылы необходимо было понять. А Ирина, по всей видимости, не дотягивала. Она объявила мне войну вот так кустарно и топорно, в открытую. Спустя пять лет. Ну что ж, я априори был победителем, поэтому не принять её подобие вызова не мог. Не знаю, сращивал ли Шаст, но мне, в любом случае, он ни разу за все годы стёба не высказал ни недовольства, ни нравоучений, что с влюблёнными девушками так жёстко нельзя. Я делал это с его молчаливого согласия. «Арс, ты сможешь приехать раньше? Шастун запарывает мне Команды!» Такого сообщения от креативного я ожидать не мог, особенно после всего, что наворотилось в первые две недели года. «Может, стоило просто прислушаться к его желаниям, чтоб он не запарывал, а, Стас?» «Арс, блять, меньше демагогии. Приедешь — поговорим, вы мне оба для этого нужны. 19-го сможешь? Я махну тебя с Позом. Иначе Шаст не вывезет. Поддержи его» «Приеду» Знал же, на что давить, сволочь! На мою любовь к Антону и его любовь к данному проекту. Хоть это нахрен и послезавтра, но я знал, что добуду билет любым способом. — Спасибо, спасибо, спасибо, — когда Тоха обнимал меня в каком-то закутке перед первыми моторами, я осознавал, что не зря сорвался. Он переменился на глазах: побрился, выспался, заискрил снова. — Прости, что пришлось раньше, мне неудобно... Но ты мне был очень нужен. Очень... — А ротиком своим красивым сказать мне это, а, Шаст? — но я не обвиняю, я жму его к себе ближе и в очередной раз укрепляюсь в мысли, что он — вся моя жизнь. — Я бы потерпел, ты же с дочкой был... — Не потерпел бы, ты бы скурился и сбухался, твоя обдолбанная морда осталась бы в анналах ТНТ, нам этого не надо, — я саркастично, но с нежностью хмыкаю, беря его лицо ладонями. — Я тоже рад, что приехал. Давай, родной, готовься. И удачно стартовать! И я был уверен, что начнём мы хорошо, ведь в трёх из четырёх сегодняшних моторах я был в жюри.

* * *

— Стас, смирись уже и отпусти меня. Давай по-хорошему разрешим эту ситуацию. После первого дня съёмок, когда Шастун устал как скот, вспотел и сорвал голос, мы собрались втроём на серьёзный разговор. Я там был, скорее, как поддержка. И как тот, кто ну оооочень гордится своим парнем. — С Ирой мы договорились. Ещё полгода она сама разыгрывает, кого пожелает, я в этом не помощник. А потом всё. — И прям просто так уйдёт? — я чуял подвох, ну не упустит своего такая девушка. — Не просто... — Шаст мнётся и краснеет, ему явно стыдно, что яйца у него не столь мощные, как я бы хотел видеть. — За откупные, но пойми, Арс, я не мог не согласиться, она слишком много знает, она может уничтожить и меня, и тебя одним словом. Позвонит любому вон журналюге — и нам пизда. Мы договорились о ежемесячной сумме, прости, если разочаровал... Я отрицательно машу головой. Он продумал последствия, он беспокоится за карьеру и нашу безопасность, он мужик, у меня не было в этом сомнений. — Я поддерживаю тебя, Антош. — Стас??? — Разве мой голос что-то уже решает? Если ты даже сумму отступных согласовал,— тот лишь натянул кепку до самого носа и сделал страдальческий вид. — Голову только не теряйте от ощущения свободы, ладно? — Мы не в той стране для этого. Нет её, свободы... Шеминов капитулирует, машет на нас рукой и молча покидает помещение. Шастун подходит вплотную ко мне и падает лбом мне в плечо. — Я так устал. Поехали домой? — А где он, Тох? — я глажу его по волосам, продираясь через корку стайлинга, а он просто тяжело вздыхает под моими руками. — Ну, думаю, мы найдём скоро что-нибудь, что устроит нас обоих, да? А пока хоть куда, хоть в гостишку, главное, чтоб там ты был... — Как же я тебя люблю, дурачка... — расслабляюсь и притягиваю его целиком к себе. — Почему дурачка-то, эй? Я вон на что решился, а ты всё дурачок-дурачок... Обижаешь, — сопит тот мне в плечо, а сам льнёт только ближе. — Ты прав. Спасибо, что убрал, наконец, рыбу... — Так ты всё-таки... — подкидывается, глаза таращит, в них удивление и восторг. — Вот же сукан! А я все годы и не понимал... — Не понимал, что бо́льшая часть футболок посвящена тебе, а Ира — шпрота? Ну тогда ты точно дурак! — целую его, когда он смеяться начинает, видимо, осознавая, какой же у него гениальный мужик.

* * *

«Арс, тут Ирка. Стас не признаётся, но может и кто-то из руководства пригласил, я не ебу» Антон на какой-то очередной обязаловке для лиц ТНТ. «И что, что она там?» «И ничего, просто чтоб ты знал. Тут снимают все вокруг, Машка Кравченко, Женёк Бороденко, Шпеньков... Так что тебе полюбас попадётся...» «Я понял, любимый. Ты её не звал. Отдыхай, не волнуйся» «Пффф, это не отдых, это хуже работы. Пойду пожру хоть))» «Иди, троглодит. Люблю тебя!» «И я. Давай возвращайся скорее!» Как выяснилось, Кузнецову действительно позвал Стас, который и вписал в список гостей себя с женой и Шастуна с Ирой. Только вот нахуя, если это создало обратный эффект. Я зашёл в твиттер откровенно поржать и не ошибся в очередной раз: все стебали то, что мой Тоха на девушку не смотрит, не трогает, не интересуется, тусит, прилепившись к стене, закидываясь коньяком и закусками, даже танец их был похож на пародию. В очередной раз восхитился прозорливости и уму тамошних. Но позже меня шокировал и сам Шаст: «не гадайте на любовь» гласил его пост, который одним своим существованием ставил всё на места. Глаза счастливы у него были только рядом со мной, я это знал уже много лет, но раньше немного боялся озвучивать и верить сам. Но теперь это становилось моей полнейшей уверенностью. Я был счастьем Шастуна, а он моим.

* * *

Война ёбнула по Антону сильнее всех. Наверняка, во-первых, в силу возраста. Я ещё помнил и Чечню, и кусок Афгана, и «Лебединое озеро» с августе 1991. Шаст был ребёнком мира, война в его сознании была чем-то про прадедушек. Во-вторых, конечно же, его гипервпечатлительность. Этот мальчик не поощрял насилие ни в каком виде, он вырос на фэнтези, где 22-й год показывали годом летающих автомобилей, голограмм и самозашнуровывающихся кроссовок, но никак не ракетных бомбардировок мирных городов. Мы ехали из Саратова, Шаст смотрел в одну точку, я держал его руку крепко, а что варилось в его прекрасной голове — я не имел понятия. — Мам, как у вас? Вы же так... близко... — я услышал этот не его голос, настолько неживой, надломленный и хриплый, что аж всё нутро сжалось. — Слышно, сын, летает всякое без конца. Но ты не переживай, пожалуйста! Заботься о себе. Арсений рядом? Услышав своё имя, я вошёл в кадр, обняв парня сзади за пояс и прижавшись щекой к его. Знал, что при Майе можно. — Добрый вечер, я рядом с Антоном, был и буду, не волнуйтесь, пожалуйста. — Спасибо, Арсений, спасибо... Он же у меня... Да ты и сам знаешь... Я молча кивнул в камеру, прижимая Антоху только плотнее к себе. Весь день и вечер Шастун почти ничего не говорил, я увёз его к себе в гостиницу, потому что в его квартире по-прежнему хозяйничала Ирина, снимая какой-то необходимый контент, и ключи до сих пор не возвращала. Ночью, уже проваливаясь в сон, он кутался сильнее и глубже в мои объятия, которые я щедро и безлимитно ему предоставлял, и произносил лишь: «блять, Арс» и «это пиздец». Нам дали бессрочный отпуск: шутить в такое время было нелепо и неуместно. Я не мог даже по делам в Питер мотнуться, потому что Тохе была реально нужна помощь и постоянное нахождение рядом. Ира сделала очередную попытку пробиться к нему, взбудоражившись постом про то, что нет ничего важнее любви, звонила, писала, манипулировала тем, что только их любовь примут в обществе и он не должен так легко от этого отказываться, но Шаста все её навязывания лишь злили. — Ир, хватит! — очередной её звонок он обрубил довольно грубо и резко. — Это слова были про Арса, но вообще не о тебе, ок? Я жду ключи в ближайшее время. Нафоткайся на месяцы вперёд и дай мне въехать уже в собственную квартиру!

* * *

— Пум-пум-пум... — Шаст ходил за сценой «Харда», вытирая вспотевшие ладошки о бёдра. — Какой пум-пум-пум, ты чего, Винни-пух? — ловлю его за предплечья, целую запястья, что он всегда так любит. — Нервничаю... — Шаст, ты профессионал, ты ведёшь «Команды» уже хренову тучу лет... Сколько, кстати? — Ну, три, наверное... Но я ж каждый раз с поджимающимся очком... — Прекращай, ты там как рыба в воде. — Ты ненавидишь рыбу... — А тебя люблю. Ты сегодня похож на рок-звезду, я буду попивать пиво и любоваться, — любоваться начал прям там, хоть Антохе и зализали безбожно волосы, чего я не очень приветствовал, но для меня он был и оставался самым красивым на свете мальчиком. — А я не слишком приторный для рок-звёзд, а? — немного расслабляется, даёт себя обнимать и подбадривать. Как же ему всегда, сколько бы лет ни прошло, каких бы успехов он ни добился, необходимы одобрение и поддержка. — А ты с кем сравниваешь? С чудищами, типа Элиса Купера и Мика Джаггера? Но есть же красавчик Вилле Вало или Кобейн, которым ты, кстати, был. А он вполне себе женственный. — И вроде как бисексуал, я слышал где-то... — Ну уж этого не знаю. Но ты офигенный, Антоха! — из зала долетает волна аплодисментов. Поэтому последний поцелуй в изящные запястья, которые сводили меня с ума все прошедшие годы, мимоходом в губы и толкаю его на выход. — Вперёд, любовь моя! Ты лучший! — и сам ухожу через другой выход, чтобы присесть в зале.

* * *

Как изначально и было ясно всем, кроме неё самой, Ирина с треском проиграла бой со мной. Да и боем-то это не было, лишь её жалкие попытки не потерять моего Шаста хотя бы в виде спонсора. Потому что на любовь надеяться было бы совсем неуместно. Потихоньку она начинала перебираться в простаивающую квартиру и искать что-то, похожее на работу. Но не упускала шанса светануть в сториз хату Антона, чтобы не вызывать раньше времени волны паники. Впервые за все годы мы отметили и мой, и Шастов дни рождения вместе, без лишних глаз, без шумихи и показушных видео. И это были самые великолепные камерные и душевные праздники, какие только можно себе представить. Мы так долго и болезненно шли к такой жизни, что кайфанули оба. Внутри немного щемило от ненужных мыслей, что предыдущие семь лет могло быть так же, но мы просрали их, играя какие-то роли, ничего не имея взамен, лишь теряя своё время и своё счастье. Но Антон был такой довольный, расслабленный, так ярко светил, залипая в «Энциклопедию рэпа», сидя прям голышом на подоконнике, что я отсёк бесполезную рефлексию. — Класс, правда! — он улыбался всегда открыто и искренне, но в ту минуту это было вдесятерне. — Тыщу лет даже не держал настоящую книгу, она даже пахнет по-особому. И хрустит. — Я рад. А то всё кольца да кольца... — сижу, смотрю на него, такого дурашливого, по-мальчишески простодушного и счастливого. Зная, что он способен быть и мегасерьёзным, загруженным, с тройным дном, даже глубже моего, которое хер пробьёшь, если он не захочет, загоняющимся и мнительным. И понимаю, что обожаю все его стороны. Что есть показатель настоящей любви. — Иди сюда! — зову, протягивая руки, встречая его в объятия, голого, прохладного, с покачивающимся уже стояком. — Чё, не можешь без меня? — сощуривает глаза ехидно, думает, что берёт на слабо, держа за подбородок и шепча прямо мне в рот. — И пяти минут не можешь? — Не могу, Шаст, — даже не перечу, потому что... ну а зачем врать? — Я тоже, — парень меняет тон моментально, услышав, что хотел, что греет его и держит на плаву. — Продолжим праздничный секс? — уже лезет с поцелуями, будто нечаянно задевая меня по ляжкам своей эрекцией, руками блуждая по спине и заднице в трусах. — Снимай это немедленно! А кто я такой, чтобы перечить столь горячей просьбе? Всю весну мы появлялись с Шастуном вместе, практически не скрываясь, практически как пара. На премьере «Историй в кино» Стас сыграл роль нашей совести и сел между, но нам ничто не помешало и приехать, и уехать вдвоём. Когда я был жюри в «Харде», Антоха без раздумий, даже посрав на всех своих поклонниц, что таскаются туда в надежде полюбоваться на него, свернув шеи, на глазах у всего зала плюхнулся между нами с Окси. Мне одновременно было до визга приятно, что этот малый настолько раскрепостился, немного боязно за последствия, а изнутри щекотал азарт, будто мы на виду у всего мира делаем что-то запретное. Но снова и снова я пробивал лоб, заглядывая в аккаунты по Ирону, местные придумывали тысячу и одно оправдание, почему Кузнецовой не было в «Киномаксе», кто-то даже находил её в первой попавшейся девушке в очках приблизительно её роста и комплекции. Это неизлечимо, понял я. Но этот диагноз спасал нас уже много лет, поэтому я не мог даже злиться, лишь веселился и втихую лайкал твиттерских, которые время от времени попадали в правду аж на сотню процентов. Антоха впервые за много лет проводил отпуск так, как хотел. По-настоящему отдыхая. Пусть я и не поощрял такой режим тюленя, пива и кальмаров, но моему мальчику это было необходимо, он заслужил сполна. Я фигачил на выпускных, далее летел на съёмки, но Шаст оставался главным элементом моей жизни, даже во время столь жёсткого дедлайна. Я писал, звонил, показывал ему ежей, которые неожиданно забредали на съёмочную площадку, получал в ответ улыбку — и, казалось, ничего более мне для счастья и не нужно. Ну, разве что пара билетов до Испании. Этот год был таким правильным. Таким спокойным. Таким семейным. Мы ждали именно этого состояния много лет. И не зря. Последние летние выходные ознаменовались пикником. Катюшка позвала нас как пару, и это было крайне ценно. — Я думал, что только воронежские, — по лицу Зинченко я не мог понять, он просто удивлён, недоволен или вовсе не желает находиться со мной на одной территории. Наши отношения всегда были крайне натянутыми. Он как эталонный представитель гопоты Черноземья в моих глазах, я как эталонный манерный нихуя не понятный представитель Питера в его глазах — мы не могли пересечься нигде и ни в чём. Но у нас был общий Антон. Он-то ситуацию и вырулил. — Серёг, мы тут все парами. И нравится это тебе или нет, но Арс — моя пара. Уже дохуя лет. Поэтому давай вот без этого твоего... Сергей то ли микроинсульт пережил, то ли просто впал в ступор, но я догадался, что он был не в курсе, прям наглухо не в курсе, даже несмотря на своё близкое общение с Ириной. Значит алименты всё же помогают ей не распространяться. — Окей, — после довольно долгой паузы, Зинченко потянулся своим «Козелом» к донышку моего «Хугардена». — Надеюсь, мы хорошо проведём время. Добро пожаловать, Арсений. Я не понял, он мне что, позволил этим вечером находиться с ними? Но в залупу не полез. Ради Тохи и действительно хорошего вечера, который обещал быть. — Котята! — Катя ловит нас на задворках, где курил Шаст, когда мы возвращались на поляну, чтобы выбрать между «Мафией», «Что? Где? Когда?» и «Я никогда не...». — Спасибо, что смогли. Я так рада за вас, вы оба прям светитесь и... Как бы это сказать... — девушка, хоть и миниатюрная, но обнимает нас обоих широко расставленными руками. — Внутри вас будто всё успокоилось. Раньше был какой-то надрыв, надлом, а сейчас вы такие кайфовые... — Так и есть. — Спасибо, Катюнь. Мы откликнулись в один голос. — Сохраните это в себе. Мне кажется, вы станете второй семьёй Позовых, — смеётся. — Я вот спустя десять лет могу сказать, что счастлива, как в первый год. Даже не думала, что так бывает... Вы же тоже вместе уже долго, да? Сколько? — Знаешь, нет чёткого дня и даже года, когда мы стали парой, — я только сейчас осознал это. — Но лет восемь уже. — Я считаю с первого поцелуя, поэтому восемь, да, — Шаст вторит мне, я обнимаю его сзади за живот, прижавшись к его спине. — А вы Шастуны или Поповы? — Мы бы остановились на двойной, — я решаю, как старший. Но по факту мне глубоко всё равно, как нас кличут. И если бы действительно встал выбор фамилии. Не в ней счастье. — А есть то, чего бы вы ещё хотели сейчас? Чего ещё не добились? — Катя смотрит на нас с таким искренним восхищением, что мне аж неловко, они же с Димкой сами — образец для подражания. — Я бы хотел общее шоу с Антохой, — выпалил я, чем заставил своего парня аж вывернуться из объятий и удивлённо посмотреть, подняв бровь. — Любое, хоть разговорное, хоть игровое, хоть интеллектуальное. Я видел со стороны наше взаимодействие — и это действительно была бы пушка. Но Стас пока точно на подобное не решится... — А это не превратится в шоу «Мокрый диван?» — Катя по-доброму смеётся, тыкая Антона в плечо. — А ты в теме, я смотрю... Шаст, твоя очередь отвечать. — А я хочу поставить сейчас жизнь на заморозку, чтобы вот так было и дальше. Всегда. Потому что я, наконец-то, счастлив по-настоящему... И весь вечер, сидя у костра, играя во «Что? Где? Когда?», на чём настоял именно я, с Антоном по левую руку, в атмосфере юмора, дружбы и принятия, я также ловил себя на мысли, что абсолютно счастлив. Впервые за свою жизнь без каких-либо но. Вот я и дописал до того момента, как история закольцевалась в сегодня. Сейчас восемь утра, я уже выпил кофе после пробежки и залез назад в постель. Моя двухметровая личинка, мой самый главный в жизни человек, моё счастье сопит рядом, то и дело, даже не просыпаясь, проверяет моё наличие ощупыванием кровати и на автомате притягивает к себе. И фиг с ним, с каким-то шоу. Если меня спросят про единственное желание, я скажу то же, что и Антон: пусть так, как сейчас, будет всегда. Возможно, я ещё вернусь и напишу продолжение, но пока хочу закончить строками, недавно попавшимися на глаза и очень подходящими нам с Шастом: У бога тебя загадал. Услышав мой внутренний плач, Он взял мне тебя да и дал, Добавив лишь скромное: — Спрячь.

* * *

Арсений нажимает на «save», удовлетворённо захлопывает бук и забирается под одеяло, прижимая к себе любимого парня.