Вернуться к точке невозврата

«Если ты сразишь меня, я стану сильнее, чем ты можешь себе представить». Дарт Вейдер медленно приближается к нему, подняв красный клинок, пытаясь предугадать следующие движение, его голова наклонена в проявлении осторожности. «Ты не должен был возвращаться», — рокочет ситх. То что Оби-Ван слышит в синтетическом голосе не… не может быть сожаление. Нет, не сейчас, не после всего что произошло. Не посреди спланированного спектакля, над созданием которого он так трудился. Не за несколько секунд до его собственной гибели по сценарию. Эти мысли — отвлечение, которое он не может себе позволить. Чтобы применить на практике последний урок Квай-Гона, он должен отпустить все, что связывает его с этим миром, и полностью отдаться Живой Силе. Его отвлекающему маневру нужно продержаться еще несколько секунд — чтобы дети Падме сели в грузовое судно и смогли сбежать, чтобы у этого мира осталась надежда на будущее. Он вдыхает, насыщая кровь кислородом. Он готов. Готов к смерти и ко всему, что будет после нее. Он готов принять Волю Силы. Он готов на все. Кроме того, что на самом деле происходит: В следующий момент, когда их мечи сталкиваются, мир взрывается. Жужжащая, шипящая точка соприкосновения двух лезвий — единственное, что остается постоянным, пока галактика останавливается и начинает сворачиваться, наматываясь на катушку света. Их обоих захлестывает жаркая волна густого, сернистого, почти жидкого воздуха, когда пол вываливается из-под них, а стены рассыпаются в прах под урановым небом. В мгновение ока атмосфера Звезды Смерти испаряется, ее холодная стерильность сменяется клубами дыма, а аккуратные коридоры — скалистыми обрывами. Полированный пол ангарного отсека превратился в кипящее огненное озеро. Оби-Ван чувствует, как давление лезвия на лезвие ослабевает, и он видит, как его противник отскакивает от него, поднимая свою (внезапно голубую?) саблю, словно собираясь нанести новый удар, и затем внезапно роняет оружие и падает на колени с пронзительным, срывающим горло криком. Поначалу глаза мастера-джедая с трудом могут разобрать, что находится перед ним — исчез великий механический дракон, с которым он всего несколько секунд назад был в смертельной схватке. Исчез развевающийся плащ, алый клинок, сверкающий хитиновый панцирь. Вместо этого он видит гибкие конечности, затянутые в темные одежды, человеческое лицо и копну потных немытых волос. Оби-Ван застыл на месте, его сабля все еще вытянута в целях самообороны, но существо, которое было его противником, отказалось от борьбы, чтобы вопить, биться и срывать горло в истерике. Существо сотрясается и судорожно кашляет, его глаза вытаращены от ужаса, когда он делает глубокий вдох... А затем еще и еще, пока оно не задыхается, не в силах остановиться. «Что-» вопит существо. В этом грубом, булькающем звуке едва можно узнать человеческую речь. Каждое слово прерывается хриплым вздохом. «Что это-?! Как-?» «Я не…» Оби-Ван отшатывается, когда покрытое сажей существо вскакивает на ноги, и хватает выпавшую саблю, обрушивая ее на него в диком свирепом порыве. Мастер-джедай блокирует удары чисто рефлекторно, его тело реагирует на угрозу, которую его разум все еще пытается осмыслить. Существо наступает, используя свой меч как дубинку, безумно размахивая ей снова и снова, нанося мощные, но незамысловатые удары. «Что ты со мной делаешь!?» кричит существо. «Убирайся из моей головы!» Но так же внезапно, как и в первый раз, существо перестает размахивать световым мечом и швыряет его на землю, дрожа и хватаясь за ткань одежды в замешательстве и страдании. Оно поднимает глаза, полные слез ярости, и шипит: «Твой обман бесполезен. Тебе не победить, старик.» «Энакин?» выпаливает Оби-Ван. И действительно, это лицо похоже на лицо Энакина Скайуокера. Хотя нельзя ошибиться в безумных желтых глазах ситхов. *** Дарт Вейдер качается, как стебель на ветру, его мозг с трудом усваивает сенсорную информацию, которую он внезапно получает от его... ног? Еще хуже это ужасное, неумолимое желание дышать. Чувство удушья, за которым следует сильное облегчение — вдох, выдох, снова и снова, каждую секунду. И это не прекращается! Часть его разума кричит. Воздуха всегда мало! Ты должнен продолжать глотать больше, снова и снова, всю свою жизнь! Его кожа ощущается обнаженной и беззащитной перед этим изнуряющем жаром, этим ядовитым воздухом. Он весь в копоти и поту, его трясет от лихорадки и адреналина. Он подносит ее, эту гладкую, безупречную руку ко рту и... кусает ее, и вкус во рту становится соленым, медным, как мясо, как плоть. Как испуганный щенок, он рефлекторно откидывает конечность из-за боли укуса. Боль есть, острая, но незначительная. Он понимает, что его рот наполнился кровью, его собственной кровью. Он чувствует свою руку. Свою руку, плечо, ноги внизу. А также свое горло, лицо, живот, грудь. Он чувствует свое тело полностью. Ох... он моргает, суматоха в его голове немного рассеивается. Ох! Я живой! Его сердце все еще колотится, его дыхание тяжелое и поверхностное. Он выпрямляет спину и неверяще двигает, напрягает свои мышцы, свои конечности. И это- ох. Он почти падает в обморок от невероятного ощущения контроля над собственным живым телом. Это так... так приятно Его взгляд блуждает по сторонам, прежде чем снова останавливается на Кеноби. Не тот самозванец, тот седовласый старик из мгновения раньше, а настоящий Кеноби, объект его величайшей ненависти на протяжении многих лет. Наконец-то лицом к лицу со своим заклятым врагом джедаем. «Ты дурак!» ревет он, снова поднимая свой световой меч. «Ты думаешь вывести меня из равновесия этим… дешевым трюком?» Но Кеноби качает головой и медленно отступает, а его присутствие в Силе содрогается от искреннего замешательства и страха. Что бы это ни было, это не имеет значение. Вейдер делает паузу, пытаясь нормально дышать. Сенсорная перегрузка спутала его мысли. Его глаза смотрели, но они не видели. «Это…» бормочет он, туго соображая. «Мы на…?» «Мы на Мустафаре,» осторожно говорит Кеноби, сохраняя свою фехтовальную стойку. «Кажется, мы… переместились». Вейдер хмурится. Переместились? Через время и пространство? Прямо в середине их предыдущей дуэли? «Нет…» он моргает. «Это невозможно. Это должно быть…» он неопределенно жестикулирует, «…какое-то общее видение». Их взгляды встречаются, и двое мужчин стоят в тишине на короткую вечность, пока дикий, огненный ландшафт бурлит и извергается вокруг них во всей своей неопровержимой физической реальности, пока их собственные изменившиеся тела пульсируют твердой, неоспоримой жизнью. Сила, кажется, окружает их обоих, наблюдая, подстрекая, подталкивая к чему-то. «Это не видение» выдыхает Кеноби. «Неважно,» говорит Вейдер. «Мы еще не закончили.» *** Атака стремительна, но он готов. Вейдер — это грубая сила и безумие. Он, еще непривыкший к своему когда-то потерянному телу, неуклюже держащийся на ногах, но настолько насыщенный мощной темной энергией, что это едва ли имеет значение. Оби-Ван блокирует его снова и снова, потея под постоянным натиском, безрезультатно стараясь привести свои скачущие мысли в порядок. Несмотря на всю свою дисциплину и подготовку, мастер-джедай изо всех сил пытается сосредоточиться перед лицом таких невероятных обстоятельств. Но его сильно отвлекают новые ощущения в его теле. Он чувствует, уклоняясь и парируя удары, что тяжесть двух суровых десятилетий спала с его костей. Он борется с волнением, встревоженный собственным… удовольствием от этого, глупо это отрицать. Сила течет через него, как наркотик. Бой обостряется по мере того, как оба бойца становятся увереннее в своих движениях, подчиняясь мышечной памяти, переходя в отработанные формы. Их голубые сабли искрят и шипят при каждом быстром столкновении. Оби-Ван борется за контроль, дикий импульс их фехтования угрожает задушить последние остатки его разума. «Остановись!» кричит он, отталкивая ситхов мощным толчком Силы. «Что хорошего из этого может получиться? Мы оба знаем, чем это кончится!» Он, конечно же, блефует. Его шансы выиграть этот поединок во второй раз ничтожно малы. Его противник обладает всеми физическими способностями Энакина, а также всеми знаниями и опытом Вейдера. Но он должен попытаться. Звезды, он должен сделать хоть что-то, чтобы остановить это безумие. «Значит, ты бы сделал это снова?» Вейдер усмехается. «Ты не сожалеешь о том, чем закончился бой здесь, Мастер?» «Это не то, что я имел в виду,» произносит Оби-Ван, слезы наворачиваются на его глаза… А может быть, это просто дым. «Конечно, я не настолько глуп, чтобы совершить одну и ту же ошибку дважды…» «Пожалуйста,» мягко умоляет он. «Я не хочу этого. Я не хотел этого и в первый раз…» Сколько раз он обдумывал в уме эту сцену, осмысливал каждый душераздирающий жест, выражение лица и сказанные слова, переживая всю эту нечеловеческую боль раз за разом? Невольно желая, сказать что-то еще, сделать что-то еще в той ситуации. Если он действительно здесь, сейчас, снова, то, несомненно, это должно быть с какой-то целью. Может ли он теперь повернуть ход событий в иное русло? Сможет ли изменить теперешнее положение вещей? Вейдер фыркает или пытается фыркать, не привыкший к тому, что воздух проходит через его нос. «Кажется, я припоминаю, что это ты пришел ко мне в поисках драки. Все оба раза. Твоё лицемерие такое…» Он замирает, его взгляд останавливается на чем-то за плечом джедая. Когда Оби-Ван поворачивается, чтобы посмотреть, Вейдер уже мчится мимо него к объекту его отвлечения. И ситх снова падает на колени, крича в тлеющее небо: «Зачем ты показываешь мне это?..» вопит он, рвя на себе спутанные волосы. «Нет… Нет, пожалуйста… Духи, помилуйте… Это слишком жестоко!» На металлической поверхности посадочной платформы, примерно в тридцати метрах, распласталась потрепанная и очень беременная Падме Наберрие без сознания. И Вейдер склонился над ней, несчастный и жалкий. Оби-Ван тяжело сглатывает. Это его шанс. «Это не видение,» кричит он, быстро соображая. «Она жива!» он подбегает к ним, останавливаясь на безопасном расстоянии. «Послушай, помоги мне доставить ее на корабль. Мы все еще можем спасти ее!» «Нет…» стонет Вейдер. Когда он поднимает глаза, по его лицу начинают течь слезы. Оно больше не искривлено гневом, оно снова становится красивым от его отчаяния. «Мы не можем,» шепчет он. Его глаза — душераздирающе-голубые. *** Со скрещенными ногами, как для медитации, и с пристегнутыми к ремням световым мечам, вежливость приходит на удивление легко. Пока Падме лежит в герметизированной камере сна, а Трипио пилотирует корабль, мало что остается делать, кроме как сидеть на полу кабины и ждать. Это невыносимо. Вейдер злится и бессильно размышляет о том, что ничто не имеет значения и смысла. Это новое положение вещей — сущий вздор для его ума, но чистейшее блаженство для его тела. Текстура одежды на фоне всей этой гладкой, чувствительной кожи. Одного этого достаточно, чтобы заглушить все остальные заботы. Его внимание в течение нескольких молчаливых минут было приковано к пространству между высоким коричневым воротником Кеноби и его бородой, к этой сантиметровой полоске бледного горла. Его пульс учащается, когда он думает, что под этой униформой, под этой джедайской оболочкой Кеноби целиком состоит из плоти. Во Вселенной нет вещества, подобного плоти. Ничто другое не резонирует с Силой так, как она. Пластик и металл могут быть наделены разумом и даже эмоциями, но только плоть связана с духом. Это так драгоценно, так уникально. Как он мог это пропустить. До сих пор он даже не осознавал этого. И плоть Кеноби такая теплая, и твердая, и чистая, и целомудренная, такая богатая мидихлорианами. Он чувствует горячую волну желания. Удивительно, как мало разницы между этим чувством и его яростным рвением выследить джедая. Но вообще, размышляет он, жажда мести на самом деле просто еще одна форма сильного желания. Он думает о бедной Падме. Ее поцелуи и ласки кажутся чем-то что было целую вечность назад, в далеком прошлом. Было ужасно глупо с ее стороны следовать за ним на Мустафар. И глупо с его стороны выбирать такой хрупкий сосуд для своих надежд. Но нет смысла на этом останавливаться. «Она умрет,» просто говорит он. «Мы ничего не можем сделать». «Как ты можешь говорить такое?» хрипит Кеноби, в его голосе дрожат непролитые слезы. «Все, что тебя заботило — это ее спасение, а теперь, когда появился шанс…» «Но это так.» Вейдер издает отдаленный скорбный вздох. "Нет никаких шансов." "Что ты имеешь в виду?" «С нашей последней встречи,» хмурится он, «Я узнал о своих способностях предвидения гораздо больше, чем джедаи когда-либо сочли нужным научить меня. Будущее всегда в движении, это правда, но оно не лишено своих закономерностей». Он откидывает голову назад, прислоняясь к пласталевым панелям позади себя, и закрывает глаза, словно во сне, ладони лежат на бедрах. «Это моя мания спасти жизнь Падме убила ее. Теперь ее смерть неизбежна. Замкнутая причинная петля. Если бы мы вернулись хотя бы на мгновение раньше, возможно, этого можно было бы избежать. Но мы опоздали, я подозреваю, что намеренно. "Я не понимаю." «Только потому, что ты ничего не знаешь о Темной стороне», резко говорит он, хотя неясно, адресованы ли его обвинения его заклятому врагу-джедаю или ему самому. «Тогда скажи мне, о, Бедствие Миров,» Кеноби приподнимает бровь. «Тьма — это все, на что ты полагался?» «Наглый дурак,» рычит Вейдер. «Я думал, ты хочешь объяснений!» «О, во что бы то ни стало.» Он испытывает неловкость, пока между ними затягивается тишина, наполненная чем-то знакомым и в то же время странным. Кажется, это единственный удобный способ для них находиться рядом друг с другом. Вот только все это покрывается сбивающим с толку и разочаровывающим теплом, которое постоянно сбивает ход его мыслей. «Я больше, чем убил ее, — тихо говорит он, отводя взгляд. — Я… уничтожил ее. Она уничтожена мной. Я потянулся внутрь нее и… Тогда сила была для меня такой новой, я… я не осознавал, что делаю…» на мгновение он закрывает глаза, застигнутый врасплох новой печалью. Все его раны так стары - Они всегда длительно болят, но редко остро жалят. «Я перерезал связь, удерживающую ее в этой жизни. Она ускользает». «Полагаю, мне придется поверить тебе на слово, Дарт, поскольку я ничего не смыслю в таких вещах. Никогда не мог и подумать, что Сила может быть использована для такой абсурдной цели.» «Какой ты наивный», задумчиво мычит он, глядя на джедая из-под трепещущих золотых ресниц. «Это довольно очаровательно». Он наклоняется вперед, пока тонкая голубая полоса не останавливается очень близко к его лицу. «Можете ли вы поверить, что было время, когда я думал, что вы все знаете?» Его презрение сменяется усталостью. Он вытягивает руки над головой, полный решимости наслаждаться иллюзией, пока длится это своеобразное видение. «Значит, ты не можешь отменить этот процесс?» «Не знаю как,» вздыхает он. «Я не знаю, как я сделал это в первый раз. Я даже не знал о ее судьбе, пока мой мастер не объяснил мне, что произошло... И это было гораздо позже». Он поглаживает плоть своей руки поверх льняной туники и кожаных накидок, наслаждаясь контрастом текстур. «Ничего не поделаешь». «Но стоит попробовать. Разве не могло бы быть такого, что Император солгал тебе?» «О нет,» безрадостно смеется он. «Мой мастер никогда не лжет. Ложь для дилетантов, таких как ты, Оби-Ван. Когда ты такой могущественный, как он, ты можешь говорить правду.» «Но ты не убил ее на Мустафаре,» мягко говорит Кеноби, беспомощно глядя себе на колени. «По крайней мере, не сразу. Она прожила достаточно долго, чтобы родить детей. И я всегда думал, что, может быть, если бы ты был там… «Что значит дети-?..» «О да, конечно,» он оглядывается. «Ты никогда не знал о них, а значит, и не узнал бы. Были близнецы». Вейдер замирает:«И они… Они выжили?» шепчет он почти беззвучно, его дыхание становится прерывистым. «Конечно. И они прекрасно жили. Они были... замечательными детьми. Падме была бы бесконечно горда ими». В одно мгновение его взгляд становятся убийственным, и весь корабль начинает вибрировать от его ярости. «Ты… знал их? Ты... позаботился о них?» выдыхает он по несколько слогов за раз. «Джедаи… спрятали их… от меня? Моих собственных… детей?» Прежде чем мастер Кеноби успевает подтвердить или опровергнуть это, Лорд ситхов оказывается на нем сверху, и его соблазнительное бледное горло сжимает дюрасталевая рука. (Когда позади него в кабине раздаются звуки смертельной борьбы, у Трипио хватило ума не оборачиваться и не смотреть.) Вейдер теряет рассудок от ярости. Еще одно предательство в список! Еще одна причина, по которой Кеноби должен заплатить собственной кровью! Наконец-то его ненавистный враг корчится под ним, борясь за глоток воздуха. Сделай это! какая-то часть его разума кричит об этом. Забери его дыхание, как он забрал твое. О, эти серебряные глаза, осуждающие его, осуждающие его даже сейчас! Эти жестокие, лживые губы. Эта гладкая белая шея. И тут что-то в нем переворачивается. И какая-то другая часть его разума вмешивается: Ты так близко к нему… Его тело под тобой… Он весь из плоти… и прежде чем он это осознает, он ловит себя на том, что склоняется, чтобы попробовать его на вкус, чтобы поцеловать. И это так-…это…. ах Это так похоже на... Это так похоже на удовольствие? «Ты,» хрипит он. Он сжимает красивый череп Кеноби обеими руками, и приближает их лица, оставляя в сантиметрах друг от друга. «Ты забрал это у меня. А теперь…» Он кусает высокий воротник, тем самым открывая доступ к такой желанной шее. «Ты вернешь это мне.» Вейдер сильно вдавливается в тело Кеноби, жадный до светлой энергии Силы, что циркулируют внутри... Он тянется разумом к ней, и его поражает то что он чувствует, немыслимое, хотя, наверное, очевидное. «Мы… мы связаны,» говорит он, задыхаясь. Конечно они связаны. Их связь все еще цела, по той простой причине, что он еще не успел разрушить ее… Это произошло позже, во время их дуэли, во время их кричащего поединка над расплавленным морем. Он помнит, как вырвал его с корнем, небрежно покалечив их души в гневе. Но сейчас... Этого еще не произошло. На самом деле, это вообще не должно было произойти. Он осторожно касается ее,их связи, и это… о, Звезды… И вдруг тело под ним отвечает взаимностью на его прикосновение. Внезапно робкие руки гладят его волосы, мягкое блаженное мычание вибрирует на его груди. Его обвивают руки, его обнимает светлый разум. «Энак…» Кеноби всхлипывает, но прежде чем он успевает произнести имя, рот Вейдера прижимается к его, чтобы испить его дыхание. Связь немного потрепана, но в значительной степени все же цела, и когда они оба прикасаются к ней, это причиняет небольшую боль, как при надавливании на синяк. Но это хорошая рана, которая заживает. Разум Дарта Вейдера пошатнулся. Это чувство не могло быть таким хорошим. Связь с Оби-Ваном не могла быть такой приятной. Он был зол на это? Он хотел большего, чем это? Невозможно! Какие тайные знания, какая темная сила могли стоить потери этого? Нет, разум Оби-Вана не может ощущаться так, как он сейчас ощущается, потому что если бы он так ощущался... Это означало бы, что его любили все это время. И если он был любим все это время... Тогда все было зря. Он разрушил все, зря. «Трипио!» хрипло кричит он. «Проложить курс на Набу». «Очень хорошо, Мастер Энакин,» отвечает дроид, его синтетический голос звенит от огорчения. «Простите мое любопытство, но… Госпожа Падме. Она будет в порядке? "Боюсь, что нет." "О, Боже. Мне ужасно жаль." И с этими словами Дарт Вейдер, возможно, самый авторитетный в галактике специалист по ужасным соболезнованиям, закрывает глаза и прячет лицо в шее и плече своего бывшего мастера, пока гиперпространство мерцает над их телами, и обдумывает что происходящее, возможно, не сон.