Вместе навсегда

✿ Северус ✿

      — Ну здравствуй, тупая боевка, — хмуро разглядывая отражение в зеркале, процедил сквозь зубы Снейп, поправляя ворот рубашки классической спортивной формы.       Вот уж о чем Северус никогда не мечтал — это о славе дуэлянта или даже боевика. Примерив на себя образ типичного аврора, красы и гордости министерства и магической Британии, он поморщился. «Не дождетесь!» Как же тогда быть с ходившими по школе слухами о маниакальном желании профессора зелий преподавать ЗОТИ? Эти, как и все сплетни в принципе, были сильно преувеличены, да и само прошение, которое с завидным упорством клал на директорский стол мистер Снейп, писалось под влиянием причин крайне специфических и далеких от чистых побуждений, душевного призвания и тому подобной чуши. Снейп горел, просто-таки пылал желанием раз и навсегда покончить с навязанной ему карьерой в сфере образования, в разрезе чего проклятая должность смотрелась крайне привлекательно. Дамблдор это прекрасно понимал, как знал и сам Снейп еще до того, как традиционный лист оказывался на дубовой столешнице, что ему откажут. Но повторял заведенный ритуал, подпитывая ожидания окружающих и укрепляя в их сознании сложившийся стереотип. Теперь же за ним закрепится типичный образ сурового боевика. Великолепно.       Смех смехом, но состоявшаяся дуэль уже начала приносить плоды. И если на нее нельзя было списать неожиданное и слишком раннее приглашение в клуб Слизней (негласным возрастным цензом Слагхорна было четырнадцатилетие кандидата на вступление) — Гораций позвал их на «дружеские посиделки за чаем в хорошей компании» за пару дней до того, как они с Флитвиком имели честь официально скрестить палочки — то появлением своей фанбазы (причем большей частью гриффиндорской, пошлость-то какая!) он был обязан только и исключительно ей. Если раньше их сверлили взглядами издалека, теперь они не могли спокойно пройтись по коридору без обмена бессмысленными любезностями с каким-нибудь очередным помпономахателем. Что он там Поттеру говорил? «Слава, мистер Принц, это еще не все?» Отвратительно.       Последней каплей недавний диалог с Поттером и Блэком стал. После перемещения в прошлое Северус мог представить все, что угодно, но набивающаяся ему то ли в друзья, то ли в ученики пара самых одиозных представителей мародерской братии — это уже слишком. Театр абсурда какой-то. Отказывать им он не стал — повода не было. Но мудро переадресовал вопрос наставнику. Тот добро дал, правда потребовал, чтобы любые спарринги происходили исключительно под его присмотром. Ибо чревато.       — Но, может статься, так даже лучше выйдет, — чуть погодя сказал Филиус, когда тема с тренировками гриффиндорцев была вроде бы закрыта. — Если подумать, то усвоение знаний куда полней и органичней происходит именно тогда, когда рука об руку с преподаванием идет. Хотя много времени мы им выделить не сможем. Придут, проверишь их и самостоятельное задание, скажем, на неделю дашь. Такими темпами и пойдете, пока кому-нибудь из вас не надоест.       Северус мог бы парировать, что лично ему надоело еще до первого такого занятия, но не стал зря сотрясать воздух. Зачем, если ничего от этого не изменится? Если бы он действительно был категорически против обучить чему-то полезному Поттера и Блэка, то не стал бы даже упоминать об их желании при Флитвике. Другое дело, лучше других зная упертость, мстительность и изобретательность Поттера и бешеную дурь Блэка, не стоило нагнетать. Может, действительно, сделать так, чтобы им самим наскучили внеклассные уроки дуэлинга? Он может. Вот так навскидку, даже не напрягаясь, как минимум два варианта на ум пришли. Либо занудной теорией задушить энтузиазм, либо же требования непомерные выставить. Причем никакого давления или агрессии. Просто показать разницу в классе. Если разрыв будет слишком уж большой, тут у любого, не то что у одиннадцатилетних домашних мальчиков, любая мотивация на корню увянет.       Но что-то внутри мешало. Противилось подобному мелочному решению. Может быть, присутствие Лили рядом — на ее глазах терять репутацию умного и понимающего мага не хотелось — а может понимание того, что в случае войны они никогда не окажутся в лагере Волдеморта. Подложить дражайшему темному лорду еще пару камешков на дороге к власти? Или даже не камешков, нет. Если мальчишками уже сейчас заняться всерьез, из них при желании выйдут крайне достойные противники. Они и в прошлой жизни, со всей той чехардой преподавателей, неплохо показали себя, так каким будет прогресс, если обеспечить им систематические, соразмерные и перманентные нагрузки?       — А, я вижу, что ты укрепился в своей решимости, — довольно заметил Флитвик, с интересом наблюдая за лицом ученика. — Это правильно. Первое, с чего стоит начать — ответить самому себе на вопрос «зачем». Я подкинул только один из аспектов — более глубокое понимание процессов и их переосмысление — остальные ты должен найти сам.       — А второе?       — Второй вопрос: чему и как ты будешь учить. Задать рамки, установить границы, определиться с темпами и проложить маршрут. Я мог бы сделать это за тебя, но не буду. Иначе самая интересная и полезная для тебя часть пропадет зря.       Снейп кивнул. Он понимал, о чем говорит Флитвик. В прошлой жизни он предпочитал не углубляться в философские дебри и высокие материи. Да и, если честно, ему, с его обетами, порушенной карьерой исследователя и загубленной жизнью вообще не хотелось отвечать на вопросы «зачем я учу» и любые другие, касающиеся работы, места в жизни или ее смысла (а точнее бессмысленности). Но если абстрагироваться от той ситуации и взглянуть более широко, подход Филиуса был верен. Только точно понимая, зачем, ты можешь обрести весомую мотивацию и твердую почву под ногами.

❀ Лили ❀

      Если подумать, то больше «не выделяться» было бы уже проблематично. Куда уж больше-то? После дуэли, организованной по инициативе профессора Флитвика, и до того назойливое внимание окружающих стало уже практически маниакальным. Куда бы мы ни пошли, что бы ни сделали, нас везде сопровождали любопытные взгляды и едва слышный шелест перешептываний. Зато, если сравнивать, громкость сплетников приглушилась настолько, что их комментариев не разобрал бы и человек с самым тонким слухом. Это чтобы придраться было не к чему и повода для вызова Северусу не давать.       Кстати, Поттер с Блэком теми еще чистокровными снобами оказались. Когда они к нам с Северусом подошли попросить его пару боевых приемов показать, то, подчеркнуто вежливо-отстраненно кивнув, больше не посмотрели в мою сторону ни разу. И если от того же Малфоя подобный жест был ожидаем, то Поттер вроде как оказался на факультете, где принимают во внимание исключительно личные качества и способности каждого, несмотря на происхождение. И их подчеркнутое игнорирование даже не задевало, а скорее забавляло. В риторике гриффиндорцев также пара занимательных пассажей прозвучала. Вроде бы ничего особенного, но интонации и выбор фраз… Что-то вроде того, что людям одного круга стоит держаться друг друга и быдлу не понять. Нет, разумеется, и выбор слов был иным — таким, что не подкопаешься — и интонации к делу не пришьешь, но мило, мило. По всей видимости, в оригинальной истории, если предпосылки ее были такими же, как в нашей, а переменным фактором смена образа Лили Эванс послужила, Поттер так со Снейпом задирался именно потому, что свысока на нищего полукровку смотрел. Ну и из-за того, что тот, своего места не понимая, вокруг его будущей жены увивался.       Причем я даже не могу с чистой совестью заявить, что основным виновником повышенного внимания Северус или декан стали. Нет. Дедушка, мисс Эйлин, папа с мамой и даже Буцефал тоже приложил лапку к раздуванию ажиотажа. С моим фамилиаром вообще забавная история приключилась.       Амелия — моя соседка по комнате и первая школьная подруга — той еще кошатницей оказалась. Буцефал в ее глазах стал непреодолимым искушением. С каким умилением она за каждым его маневром следила — словами не передать. Девочке нравилось все: то, как котик себе сосредоточенно мордочку намывает; то, как он потягивается и зевает; то, как он всюду следует за нами с Северусом, гордо задрав трубой хвост и вышагивая, словно король на променаде; как он, удобно устроившись на окне, за маневрами сбившихся в стаю скворцов наблюдает… Даже в ее дневнике, в который мисс Боунс по моему примеру каждый вечер что-нибудь записывала, на долю Буцефала приходился приличный кусок книжного времени. У меня создалось стойкое впечатление, что именно недоступность низзла — а в руки посторонним мое чудо решительно не давалось и Амелия исключением не стала — разжигала в девочке желание приручить и все-таки погладить кота. Она пробовала и подкуп в виде вкусняшек, и игры, и медленное подкрадывание, но все было напрасно: еду кот поглощал избирательно и с видом, будто оказывает высочайшее одолжение; играть соглашался исключительно под настроение; а подкрадывание «не замечал» ровно до того момента, когда до вожделенной шерстки оставались считанные сантиметры. Тогда с сокрушенным вздохом он садился, смерял потревожившую его покой лазутчицу взглядом, полным немого укора, и медленно, лениво отчаливал по своим, кошачьим делам.       Итак, диспозицию мы, кажется, обозначили. Теперь перейдем к описанию самого эпизода. Как я уже писала, Амелию интересовал Буцефал и все, с ним связанное. Как, например, странный для непосвященных выбор имени котика.       — Но почему «Бутси», Лили? — как-то после очередного неудачного подкрадывания спросила она, наблюдая за удаляющимся кошачьим хвостом. В свое время для маскировки самый его кончик мы с Северусом перекрасили в белый. Эффект получился сногсшибательным. Тонкий, длинный, невероятно выразительный и подвижный черный хвост, большую часть времени был гордо задран вверх, и яркий акцентный «огонек» на конце вызывал ассоциации с горящей свечкой и непреодолимое желание потрогать.       — Почему Бутси?       Я выдержала паузу, подогревая любопытство. «Потому что это сокращение от Буцефала, а моя строптивая скотина отказывается отзываться на что-то, кроме своего имени?» Разумеется, озвучить что-то подобное было нельзя, но у нас с Северусом была заготовлена вполне приличная отговорка.       — Понимаешь, Эми, одной из моих любимых сказок в детстве «Кот в сапогах» был.       — Кот в сапогах? Никогда о нем не слышала. Сказка ведь маггловская, верно? Расскажешь?       — Лучше давай как-нибудь почитаем. Все-таки в нормальной литературной обработке текст всегда приятнее слушать.       — Это обещание, Лили!       — Конечно.       — Так получается, Бутси, это от сапог?       — Ну да. Сапожки.       — Это так ми-и-ило! Ах! Теперь, когда я об этом знаю, Бутси кажется еще восхитительней!       Сказку, которую мне передали из дома совиной почтой, мы, разумеется, прочитали, и следующие пару дней Амелия ходила крайне задумчивой. Она даже свою охоту приостановила, чем вызвала у Буцефала справедливые подозрения. Ранее беззаботно-пренебрежительный, теперь он обходил Боунс десятой дорогой, потому что лучше всех понимал, какой нагоняй может получить, если только попробует распустить свои лапы. Чем больше дано — тем больше спрос. Это безмозглым котам и диковатым низзлам позволено кусаться и царапаться, а если уж ты считаешь себя разумным демоном и тем более фамилиаром, то должен дипломатичные пути разрешения конфликтов находить. В конце концов, кто из вас умнее — взрослый кельпи или одиннадцатилетняя девочка?       Загадка, о чем именно размышляла подруга, открылась на третий день после ее знакомства с творчеством Шарля Перро.       — Лили, ты только посмотри, что нам девочки сделали! Правда, красота?       На вытянутых вперед ладошках стояли очаровательные высокие сапожки красной кожи. С золотым тиснением по отворотам и золочеными пряжками, они были чрезвычайно милы, о чем я с чистой совестью подруге и заявила.       — Давай в них Бутси нарядим, а?       Северус рядом со мной, не удержавшись, фыркнул, а низзл замер, после чего слегка сдал назад. На его мордочке отразилось все, что он думает о подобных модных идеях, а хвост раздраженно забил по бокам. Из кошачьего горла раздалось глухое предупреждающее рычание.       — Та-а-ак, — нехорошо сощурившись, протянула я, глядя на строптивца. Вот если бы он печальную и покорную судьбе мордаху изобразил, мое сердце, может быть, и дрогнуло бы, а вот выкобенивающихся наглецов надо ставить на место. Потому котик был бесцеремонно перехвачен под пузо, и теперь свисал, напоминая толстую разваренную черную макаронину. — Северус, Эми, прошу нас извинить: нам с Бутси нужно обсудить его недостойное поведение.       Тихий протяжный мяв приглушила дверь спальни, а чуть позже поверх легло заглушающее заклинание. Кельпи был поставлен на пол и оделен разочарованным взглядом.       — У тебя вообще совесть есть? — спросила я, присаживаясь рядом на корточки, чтобы смотреть в наглые, бесстыжие глаза было сподручней. — Ты мои баранки видел? А длину юбки? А то, что под ней? — чуть потянув ее на себя, я явила свету плотные хлопковые колготки. По серому фону рассыпались веселенькие белые ромашки с желтыми середочками. Со спокойным и даже строгим образом это не сочеталось никак. Да, в общем-то, я в принципе затрудняюсь предположить, с чем бы это сочеталось хорошо. — А еще есть задорные рыжие тыковки, летучие мышки и сердечки. Розовые. И ничего, хожу и не жалуюсь. А тебе, получается, сложно разок в сапоги ноги засунуть и пару шагов вперед пройти?       Пристыженный кельпи потупился. Можно было дожимать.       — А как же наше «и в горе, и в радости, пока смерть не разлучит»? Я бы еще промолчала, если бы не ты изначально причиной всей этой затеи был. Что значит «не ты»? А кто у нас на что-то помимо привычного имени отзываться отказался? Если бы моего котика звали, скажем, Том или Багира, нам бы не пришлось с сокращениями его имени извращаться и потом к ним удобоваримую легенду придумывать. А значит, раз уж мы Бутси и такие умные — я бы даже сказала, что чересчур — то сейчас будем милым, хорошим и воспитанным котиком и дадим надеть на себя несчастные сапоги. Понятия не имею, чего Эми стоило их добыть, и мы не станем разочаровывать девочку. Мне с ней еще до выпуска жить. Мы друг друга поняли? Тогда пошли: раньше начнем — раньше закончим.       В общей гостиной за время короткой выволочки народу прибавилось. Или не так. Просто те, что ранее были рассредоточены более-менее равномерно, сейчас сконцентрировались в одном месте — вокруг Амелии, которая, все так же продолжая демонстрировать крошечные сапожки, с удовольствием объясняла (и чувствуется, что уже далеко не в первый раз), кому они предназначены и что примерка состоится вот-прям-щас. Ну, как только ее дорогая подруга со своим котиком договорится. Так что наше появление встретили с воодушевлением. Я бы сказала, тепло. Бутси был снова перехвачен под пузо и поднят над землей, после чего я скомандовала:       — Эми, надевай.       Когда кота опустили на землю, вид у него был непередаваемый. Представьте себе умилительную мордаху с выражением «хмурое утро», добавьте позу суслика (или даже суриката) перед норой и легкое штормовое покачивание, как будто с похмелья. «А-х-х-х!» — выдохнули все девочки в едином порыве. Я же тем временем обогнула скульптурную композицию и встала так, чтобы оказаться с Буцефалом лицом к лицу, но на расстоянии в несколько шагов, после чего присела на корточки, вытянула вперед руки и нежно проворковала:       — Бутси, давай, иди ко мне.       Выражение «хмурое утро» сменилось на «Да ты издеваешься. Серьезно?». Да, издеваюсь. Ну или выжимаю максимум из ситуации. Когда еще такое чудо случится, верно?       — Иди сюда, мой хороший. А кто у нас такой серьезный? А кто у нас такой красивый?       Правильным ответом было бы гордое «Это я!», но по понятным причинам котокельпи не мог и не хотел это произносить. Издав тяжкий, прямо-таки душераздирающий вздох, он медленно, неуверенно заковылял в мою сторону. Долго его мучить не стала: стоило котику пройти четыре шага, как он был подхвачен на руки и расцелован в усатую мордочку. Не могу сказать, что ее выражение от этого хоть чуть-чуть прояснилось. Зато подобный жест послужил сигналом для остальных: нас с котом обступили практически вплотную и забросали просьбами и вопросами. Вот как Северуса недавно, после его триумфальной дуэли. Получается, результат-то один, а вот усилий с моей стороны не потребовалось практически никаких. Достаточно одного потрясающего кота. Как-то несправедливо выходит. Вот только один взгляд в сторону Снейпа подтвердил, что никаких негативных эмоций он от внезапно возросшей популярности невесты не испытывает. Одновременно с этим я успевала отвечать на вопросы:       — Погладить? Простите, но, наверно, не стоит. Бутси достаточно щепетилен в отношении личных границ. Он даже Северуса к себе не подпускает. Как я его дрессировала? Да наверно никак, мы обычно словами договариваемся. Низзлы — очень умные создания, они замечательно понимают человеческую речь.       На лице задавшей последний вопрос девочки появилось скептичное выражение. Но это она зря: вспомнить того же Живоглота из оригинальной истории. Вот уж кто моего Бутси за пояс заткнет. Кот Гермионы и за Хвостом следил, и пароли Невила скрал, а этот только чуть-чуть на задних лапках прошелся, и уже стал объектом всеобщего обожания. Без шуток. После нашей минуты славы о моем любимце узнали все. Его упрашивали повторить смертельный номер на бис и иногда, под настроение, хитрец даже снисходил к мольбам почитателей. Не часто, чтобы не разбаловать, но раза два-три в неделю, причем когда аудитория вокруг собиралась в приличном количестве. Мы исполняли коронный номер, после чего кот вальяжно устраивался на коленях хозяйки и оглушительно громко мурчал, щуря хитрый, довольный глаз и избирательно принимая подношения от поклонников, которые быстро выучили, что из рыбы тот предпочитает филе морского окуня и подкопченного лосося, а из мяса — тушеного в сметане кролика. От этого он не отказывался никогда. Со временем к обязательному реквизиту в виде сапог добавилась широкополая шляпа, потом плащ и ремень со шпагой, так что образ максимально приблизился к мультяшному оригиналу. Причем к нему пришли даже без моих подсказок, а значит, аниматоры мультфильма попали в точку, уловив то, что витало в воздухе. А Бутси стал чем-то вроде талисмана школы. Посудите сами: о нем знали все, о нем постоянно говорили, его регулярно фотографировали и эти фото уже разошлись по всей школе (и как бы ни за ее пределами). Владелицы других котов и кошек пытались добиться чего-то подобного, но тщетно. Эффект был не тот. Их питомцы либо тут же избавлялись от нацепленных на них тряпок, либо таскались в них, вот только носить их с тем же чувством собственного достоинства, с тем же апломбом, как это делал Буцефал, не мог ни один. Это — врожденный дар. Или развитый разум, о чем мы скромности ради умолчим.       Получив на руки целый ворох фотографий нас с котом — благодарные фотографы выдали мне самые удачные снимки — я сначала просто запихнула их в тумбочку, но когда до зимних каникул остались считанные дни, решила разобрать фото и подклеить их в альбом. Сначала собиралась еще и подписать, вот только сюжеты получились до ужаса однообразны. Бутси стоит, Бутси идет, Бутси у меня на руках, Бутси кушает… Бутси-Бутси-Бутси, в образе «Кота в сапогах», в костюме графа Дракулы, в шапочке Санта-клауса, в наряде викинга… Нет, все это конечно хорошо и здорово, но если подумать, фото Северуса я бы разглядывала с гораздо большим удовольствием и откликом в душе. О чем я и поведала своему жениху.       — Ты хочешь увидеть меня в ботфортах, плаще и шляпе с пером? — с непередаваемым выражением лица уточнил Северус.       — Не обязательно, но мне бы понравилось. Хотя я не настаиваю на шляпе: меня вполне устроят и обычные, не постановочные фотографии из повседневной жизни. Чтобы потом, годы спустя, показывать их нашим детям и внукам и говорить: «Видите, каким красивым даже в детстве был ваш папа и дедушка?»       Северус хмыкнул, но признал, что от школьных фото со мной он бы тоже не отказался. Короткие переговоры с родителями имели успех: на Рождество они обещали подарить своим отпрыскам их первую в жизни зеркалку. Праздников я теперь ждала с удвоенным нетерпением. Буквально дни считала до момента воссоединения с семьей. Я ужасно, невероятно соскучилась по маме с папой, мисс Эйлин и дедушке, но особенно по Петунье. У меня был целый ворох новостей, поделиться которыми хотелось именно в живом общении, а не через холодное стекло переговорного зеркальца. Рождество приближалось.