Noir de la Lune

При обычных обстоятельствах — точнее, таких «обычных», какими они имели тенденцию становиться для Тифы, — о путешествии к такому крупному населённому пункту, как Золотое Блюдце, не могло бы быть и речи. Она представляла опасность для всех вокруг, учитывая то, что, как правило, случалось в тот момент, когда о её местонахождении становилось известно семье Дженовы или любому из нанятых ими охотников за головами. Но сейчас обстоятельства были не совсем обычными. Если она хочет выжить, то ей придётся добыть припасы. Еще было бы неплохо сообщить кому-нибудь из «Лавины», что она жива. И, в конце концов, Тифе необходим рабочий PHS. Ничего не поделаешь. Она сделала всё, что могла: собрала оружие и все те небольшие припасы, которыми располагала, в самодельные рюкзаки и оставила достаточно парашютной ткани для второго плаща. Когда она заползла обратно в капсулу, чтобы проверить своего пленника, вокруг уже некоторое время царила темнота. Тифа ненадолго свернулась калачиком рядом с люком, позволяя своим глазам привыкнуть к тусклому свету и всё ещё тёплому воздуху внутри. Несколько минут она просто смотрела на Лоза, а затем протянула ногу и слегка толкнула его. — Эй. Он дёрнулся, но и только. Она подумала о том, не стоит ли ещё раз пнуть его по сломанной ноге... Но, опять же, ведь ей нужно, чтобы он был в состоянии идти сам, так ведь? Взяв два оставшихся Зелья, Тифа присела рядом. Не важно, разбудит его это или нет... наверное, он в любом случае скоро бы проснулся. Несколькими быстрыми движениями она вправила больший из двух обломков кости на место — или, по крайней мере, примерно туда, куда нужно, чтобы дать возможность Зельям исцелить всё остальное. Это было трудно сделать, в основном потому что Лоз, проснувшись, дёрнулся и завопил. Тифа села на корточки и стала ждать, когда задыхающийся и воющий поток ругательств замедлится, прежде чем вылить остаток Зелья на рану, и всё началось снова. Она отодвинулась достаточно далеко, чтобы избежать его неэффективного махания кулаками; ему удалось оставить вмятину на одной из стенных панелей. Когда первая рана полностью исцелилась, Тифа сделала паузу, ожидая, пока Лоз наконец не отдышался. Он повернулся набок, свернувшись клубком, будто думая, что так сможет отодвинуться от неё в случае чего, не причиняя себе ещё больше боли. Она заговорила совершенно невыразительным голосом, как только удостоверилась, что он слышит её: — Ты смешон без Материи, повышающей выносливость, ты это знаешь? — Она смотрела на него несколько секунд, набираясь решимости. — На данный момент ты ценен для меня как живой заложник, — пояснила она. — Поэтому мне необходимо, чтобы ты был в состоянии передвигаться. Нам нужно пересечь пустыню и попасть в Золотое Блюдце. Лоз согнул руки, проверяя связывающие его путы, но ремень выдержал. — Плевать, — проворчал он. А потом он снова завыл, когда Тифа вправила другую кость на место и облила рану последним Зельем. Благодаря своим безнадежным скитаниям по миру Тифа точно знала: если они будут идти всю ночь не останавливаясь, то достигнут Золотого Блюдца уже завтра. Она не брала в расчет истощение или жажду, потому что уже привыкла к ним. Их путешествие было бы не таким выматывающим, — решила она на следующее утро, когда взошло солнце, — если бы Лоз так много не говорил. Сначала, первые несколько часов, ему удавалось сохранять молчание, но затем песок с вершины гребня, на котором они стояли, ушёл из-под ног, и он покатился вниз, увлекая её за собой. Она сделала поводок для него из ещё одного куска ремня и сжимала его так сильно, что не смогла вовремя отпустить. После наполненного ужасом момента, пока она распутывала себя от связывающего их поводка и спеленавшего обоих парашютного плаща, он засмеялся и с тех пор не затыкался дольше, чем на полчаса. Первое, что он сказал, было «Ты тяжелее, чем раньше», на что Тифа ответила напоминанием о том, что они оба тащат на себе полные рюкзаки, а он снова рассмеялся. Разговор не клеился. Он тяжело дышал и явно страдал от жажды, но продолжал говорить. Для Тифы, привыкшей путешествовать с Винсентом, этот шум казался непрерывным и невыносимым. И она была уверена, что знает, почему он не затыкался — Лоз редко расставался с братьями, а они постоянно разговаривали друг с другом. Вот поэтому. И еще, наверняка он пытался усыпить её бдительность. Но от этого знания не становилось проще его игнорировать. В третий раз, когда он упомянул то, что сделал с каким-то несчастным беднягой, которого он и его братья похитили откуда-то, Тифа повернулась к нему и ударила в лицо. Он даже не попытался блокировать удар и, пошатываясь, чуть не упал на песок. Криво улыбнувшись, Лоз снова рассмеялся. Поднял связанные руки и приготовился к бою, не обращая внимания на неудобства. Из носа у него текла кровь. Тифа дёрнула поводок, закрепленный на шее Лоза, и не смогла удержаться от наполненного ненавистью и злостью взгляда в его сторону. Он знал, что выводит её из себя, и она ничего не могла с этим сделать. Солнце поднялось выше и нагрело песок. Тифа иногда поднимала голову, чтобы не сбиться с пути — ко времени рассвета на горизонте должно было показаться само Золотое Блюдце, а не только его свечение, — но по большей части она шла, опустив голову. Её импровизированный капюшон нависал низко над глазами. Только ранним утром Тифа поняла, что Лоз почти перестал говорить, но всё ещё шагал позади. Она позволила себе небольшую торжествующую улыбку — похоже, тактика игнорирования сработала. Через час после этого он рухнул. Они поднимались по дюне, а Лоз просто упал и перестал двигаться. Тифа слегка натянула поводок, затем осторожно стала спускаться к нему, ожидая нападения. Она поняла, как только набралась смелости пнуть его в спину, что он не собирается нападать на неё. Его дыхание было прерывистым, он совсем не потел, бормотал что-то бессмысленное и смотрел вверх расфокусированным взглядом. Тифа надеялась, что им не придётся останавливаться, но вряд ли этого можно было избежать в данный момент; она не могла позволить ему умереть от теплового удара. Зелья лежали в его рюкзаке, но теперь, остановившись, у неё не осталось сил перевернуть его, чтобы достать их. Со вздохом она просто протянула руку и бросила на него заклинание Исцеления. Его дыхание сразу выровнялось, он закрыл глаза, затем снова открыл их, подняв руки, чтобы закрыть лицо от солнца, и нахмурился. — Ты только что использовала Исцеление? Тифа закончила поиски двух упаковок с водой в своём самодельном рюкзаке на спине. Она надеялась, что этот свёрток закреплён достаточно хорошо, чтобы не развалиться. — Не придавай этому большого значения, — отрезала она. — Поднимайся. Она отдала ему одну упаковку, как только он поднялся на колени, а другую выпила сама. Осталось еще две упаковки с водой, а она всё еще не знала, насколько они далеко от Золотого Блюдца и как много времени уйдёт на то, чтобы до него дойти. — Двигай вперёд и держи рот на замке, или опять упадёшь от обезвоживания, — сказала она ему, как только он допил. — Я не собираюсь тратить еще одно Исцеление на тебя. Она с сожалением подумала, что не планировала тратить на него даже одно заклинание. Какая-то её часть хотела просто оставить его умереть. Они достигли Золотого Блюдца к середине дня, потратив время на ещё один привал и выпив последние припасы воды. Единственная позитивная вещь, которую можно было сказать о нынешнем состоянии мира — практически все бары, бордели и развлекательные центры почти всегда были заполнены до отказа. Желание сбежать от реальности было сильно как никогда. Золотое Блюдце не знало лучших времен. На самом деле попасть в Блюдце было просто. Никто никогда не предполагал, что кто-то войдёт в тюрьму, встроенную в его основание. Это не было проблемой — сама тюрьма сейчас была большей частью погребена под песком. Труднее было сделать что-то такое, чтобы тебя туда отправили, чем войти или выйти оттуда. И вот Тифа прошла прямо к основанию Блюдца, не обращая внимания на пристально следящие за ними из нескольких уцелевших сооружений тюрьмы глаза, таща за собой Лоза, пока не нашла большую дверь лифта и рабочий интерком. Кто бы за ними ни следил, им было либо всё равно, либо они обоснованно опасались за свою жизнь и поэтому отвернулись в другую сторону. Она активировала устройство. — Йо, — ответ потрескивал из едва функционирующего спикера. — Я хочу поговорить с Чжэйем. — Он не на дежурстве, — произнёс голос, поколебавшись. — Найдите его, — сказала Тифа тем самым безэмоциональным голосом, который использовала, общаясь с Лозом. — Скажите ему, что это насчет долга. Шуршащий звук. — Ладно, подождите. — Чжэй? — Лоз повторил будничным тоном, прислонившись к стене. Он запрокинул голову и посмотрел на неё, прищурившись. — Я припоминаю. — Действительно. — Тифа прислонилась к стене рядом с ним, упершись плечом в нижнюю часть панели внутренней связи, и стала лениво наматывать поводок на руку. Поводок резко натянулся, узкие щели зрачков внимательно наблюдали за происходящим всё это время. Петля на шее туго затянулась. — Как сильно тебе надо было бы удариться головой, чтобы об этом забыть? Лоз наконец догадался держать рот на замке. — Д-да, — искаженный техникой голос прозвучал из интеркома. — Чжэй? Молчание длилось почти целую минуту. Потом голос ответил, тихо и торопливо: — Что тебе нужно? — Войти. Полчаса спустя механическое жужжание наконец затихло, и металлическая дверь, покрытая песчаной коркой, открылась. По сравнению с ярким, залитым солнцем видом на окружающие их дюны, лифт был чёрным как смоль, несмотря на тот факт, что внутри должно было быть хоть какое-то освещение. Тифа дёрнула Лоза внутрь, стараясь не обращать внимания на испуганный вскрик Чжэйя, когда тот оказался достаточно близко к её пленнику, чтобы сделать правильные выводы. — Просто закрой дверь, — сказала она быстро, опустив глаза. Она не должна была этого делать. Она знала, что это неправильно. Притащить сюда Лоза означало практически гарантировать, что здесь случится что-то плохое. Куда более плохое, чем если бы она пришла сюда в одиночестве. Но Тифа не могла избежать этого риска: не могла связаться с «Лавиной», не попав в какой-нибудь город, не могла выжить в пустыне без припасов; не было никакого другого способа безопасно избавиться от Лоза, только сделать его своим заложником. Золотому Блюдцу просто не повезло оказаться ближайшим населенным центром на их пути. Она чувствовала, будто предаёт Чжэйя. Пять лет назад, в ту последнюю ночь в Вутае, перед тем, как всё пошло наперекосяк, девушка по имени Лия пыталась спрятаться на «Хайвинде». Она только хотела сбежать от брака по расчету — хотела поехать в Мидгар и стать танцовщицей. Чжэй был её мужем и нашел её на дирижабле с помощью Кэйт Сита. И тогда в буквальном смысле врата ада разверзлись. Чжэй и Лия оказались в числе тех счастливых беженцев, что пережили ту ночь — они смогли остаться на борту «Хайвинда». ...Не то что другие, которых пришлось практически отдирать от такелажа для того, чтобы «Хайвинд» смог оторваться от земли. Даже несмотря на то, что заклинание Полёт было накастовано на всё, что можно. Даже Кэйт Сит и его мугл выпрыгнули за борт только для того, чтобы позже они встретили третью реинкарнацию марионетки в Джуноне. Она тоже пыталась спрыгнуть. Винсенту пришлось её остановить. Как и многие другие выжившие, Чжэй и Лия поселились в Золотом Блюдце, которое пережило бурное развитие инфраструктуры. Эти двое больше никогда не касались темы расставания. Было несправедливо, что они были спасены только для того, чтобы снова оказаться в опасности... — Прости, — прошептала Тифа, пока лифт двигался вверх. Чжэй ничего не ответил — он просто стоял рядом с панелью управления настолько далеко от Лоза, насколько смог оказаться. А затем лифт резко остановился, этажом ниже, чем нужно было. Кто-то использовал режим аварийной остановки. Двери открылись, а за ними оказался невероятно огромный человек. Лоза можно было считать крупным, но этот человек был ещё больше. Он был одет в минимум одежды и смотрел на пассажиров лифта злым взглядом. Его сопровождали два охранника в масках — возможно, бывшие СОЛДАТы — с винтовками. Человек подался вперёд, оттолкнув Чжэйя в сторону, как будто худощавый мужчина не значил ничего. — Ты, — выплюнул он. Тифа не нашла в себе силы встретиться с ним взглядом. — Я тоже рада тебя видеть, Дио. Path of Cinders Burning Under Your Feet - строчка из песни "Bachelorette" Bjork.