Noir de la Lune

Тифа быстро поняла, что Лоз и правда едва не умер. Она ожидала хоть какой-то реакции, когда вылила на рану на его голове первое Зелье, но её не было. Она остановилась и отрезала длинный ремень от одного из кресел, чтобы плотно связать ему руки, перед тем как продолжить. Второе и третье Зелья Тифа просто залила ему в рот и стала ждать. После долгой паузы Лоз вдруг дернулся и выгнул спину. Он сглотнул, подавился и что-то прошипел, стараясь повернуться набок. Кости, все еще торчащие из правой ноги, сместились, и он издал сдавленный крик. Тифа попыталась улыбнуться. На это ведь было приятно смотреть, так ведь? Она вспомнила, как он истязал её два года назад — вырезал узоры на её коже, исцелял, вытирал свой холст, а затем начинал сначала. Ублюдок заслужил эту боль. Она откинулась назад и стала ждать, когда Лоз придет в себя настолько, чтобы суметь сосредоточиться на ней. Когда у него это получилось, выражение его лица ожесточилось, светящиеся сине-зеленые глаза сузились. — Наверное, тебе интересно, что произошло. — Губы Тифы скривились в улыбке, которая не коснулась глаз. — К сожалению, ты пережил вход в атмосферу, даже не используя ремни безопасности. Не знаю, сколько Пуха Феникса у тебя на это ушло, но теперь ты пуст. Я проверила. Сначала я решила, что просто дам тебе умереть, но потом подумала, что не могу позволить этому случиться. В конце концов, у меня перед тобой должок. Он попытался поднять голову, но не преуспел; она упала обратно на пол, лужа из натекшей и наполовину запёкшейся крови под ним слегка расплескалась. На мгновение он выглядел удивленным, но потом до него дошло, что Тифа забрала всю его Материю. — Сука, — пробормотал он, взглянув на ее руку — она все еще сжимала короткий кинжал, которым срезала ремни, державшие сейчас его руки. — Надо было просто убить меня. Тифа бессознательно сжала захват на рукоятке ножа. — Наверное, надо было, — прошептала она себе под нос. — Но тогда как бы это сказалось на вашей маленькой семье? Твои братья плакали бы по тебе или твоя мать просто заменила бы тебя? — Заткнись! — Лоз отвернулся, его взгляд потерял фокус. На лбу выступил пот. — Нет. — Тифа попыталась оценить его реакцию. Оставлять ему жизнь, чтобы держать в качестве заложника — стоит ли оно того? Не дай ему умереть. Это было странное ощущение — иметь над ним полный контроль. Ей... нравилось, решила Тифа. Она должна была признать, что её немного пугало настойчивое желание причинить ему боль... Но два года назад, к тому времени, когда ему приказали остановиться, она рыдала и умоляла его о пощаде. Ведь правильно было бы вернуть ему должок, не так ли? — Уверена, что твоя нога, должно быть, сильно болит, — продолжила Тифа. Кривая улыбка стала еще тоньше и мрачнее. — Но мне интересно, она болит так же сильно, как если бы с тебя содрали половину кожи? Или мне стоит слегка пнуть её, просто чтобы проверить? Он вздрогнул. Должно быть, ему и правда было очень плохо, если даже перспектива испытать боль пугала его. Хорошо. Но то, что случилось дальше, заставило Тифу застыть. Все еще не глядя на нее, он тихо произнес: — Ты никогда не была такой жестокой. Улыбка исчезла; Тифа откинулась назад, подтянув колени к груди. — Я знаю, — спокойно ответила она. — Вы отлично надо мной поработали. Ты и твоя семья. Ее решимость стала исчезать. Уже исчезла. Черт возьми, этот голос у нее в голове знал, что так случится. Крика, который Лоз, очнувшись, издал — слишком полного боли и потрясения, чтобы поддержать в ней желание издеваться над ним, — было достаточно. Гнев, который она пестовала в себе в течение последних шести лет за все, что Дженова и её сыновья сделали... даже этого было недостаточно, чтобы заставить её оправдать пытки над кем бы то ни было. Даже над ним. — Тогда сделай это, — фыркнул он, закрыв глаза в равнодушной попытке проверить путы. — Если хочешь поиграть, то играй. — А затем его глаза слегка приоткрылись, уголок рта дернулся, как будто он прятал улыбку: — Или ты только болтать и можешь... Тифа слегка толкнула его ногу носком ботинка. Звук, который он издал, был похож на то, будто он одновременно попытался закричать и вдохнуть. Трудно было сказать точно, учитывая, что светом служили только слабо светящиеся палочки, но, кажется, он оставался таким же призрачно-бледным под всей этой кровью. Отвернувшись, она нахмурилась. Хватит. — Ты тратишь моё время, — отрезала Тифа. — ...Если ты попытаешься двинуться, то пожалеешь, что я тебя не убила. Она прошла мимо него к ячейке, где спрятала оружие. Развернув один из кусков парашюта, которые подобрала, Тифа стала складывать туда всё оружие. Из своего положения Лоз не мог видеть, что она делает. Быстро закончив, Тифа перекинула получившийся узелок за спину и поползла к люку. Вытолкнула сверток, а затем, не оглядываясь, последовала за ним. Лоз ничего не сказал. Снаружи, окруженная сухим прохладным воздухом, она сжалась, прижав подбородок к коленям, прислонилась спиной к капсуле и уставилась на камни, которыми было усыпано дно каньона. Через несколько минут оказалось, что один из камней был маленькой пыльной ящерицей, которая, видимо, решила, что двигаться снова безопасно — конечно, если Тифа будет сидеть спокойно. Её схватили около двух лет назад, а может быть, чуть больше. Все началось с Юффи. Юффи не доверяла Тифе после того... после того, что случилось в Северном Кратере, но именно разрушение Вутая окончательно укрепило это её мнение. Для дочери одного из правителей этой страны, молодой и привыкшей возводить все в абсолют, Тифе не было прощения. Она приняла то, что Тифа была единственной преградой, что отвлекала Дженову от уничтожения планеты, и делала все, чтобы помочь ей, но разговаривали они друг с другом только в случае крайней необходимости. Было очевидно, что девушка считала — с детской уверенностью, — что Тифа, скорее всего, отвернется от других членов их команды так же, как якобы отвернулась когда-то от Клауда. Два года назад Юффи ушла с парой Турок Шин-Ры по следам слухов об Огромной Материи. Они неожиданно столкнулись с Принцами, которые также проверяли эти слухи. Бой закончился быстро — Рено, Руд и Юффи были не ровней сыновьям Дженовы. Руда бросили умирать; именно он нашел PHS Юффи и использовал его, чтобы позвать на помощь. Рено и Юффи взяли в плен. Это был уже не первый случай, когда Турки сталкивались с Принцами; в этот раз, по крайней мере, это легко можно было выдать за случайность, никак не связанную с приказами Руфуса. Но это означало, что Рено и Юффи будут наказаны. После стольких наказаний за нарушения негласных правил Язу стал рассматривать Рено как своего личного подчиненного. Это означало, однако, что, разговаривая рядом с рыжим, он был не так осторожен, как братья. Так что, когда Рено после трех недель заключения разрешили покинуть Башню, он использовал первую же возможность, чтобы связаться с «Лавиной» и доложить, что происходит с Юффи. Кададж заинтересовался в ней и не имел никакого желания отпускать. Ей безумно повезло, что её схватили вместе с Турками — это означало, что никто еще не понял, что она до сих пор связана с «Лавиной», — но это был лишь вопрос времени, когда отчаяние сломит её. Еще одна мучительная неделя ушла на то, чтобы организовать спасательную операцию. Все прошло гладко — Баррет, Рэд XIII и Винсент вошли в Башню, тогда как Тифа должна была обеспечить безопасную эвакуацию снаружи. Они почти вывели Юффи — к тому времени она была в состоянии кататонического шока, — когда Принцы внезапно вернулись. Тифа пробилась внутрь, чтобы помочь им, когда поняла, что происходит; когда она нашла их, Баррет и Рэд XIII уже были тяжело ранены. Между Тифой и Лозом произошла ожесточенная схватка. Они даже разрушили какую-то часть Башни. Но в конце концов у Тифы не оставалось иного выбора, кроме как предложить себя в обмен на жизнь и свободу друзей. Несколько дней она провела в камере, а затем предстала перед Королевой и подверглась допросу. Её ответы не удовлетворили Дженову, и Тифу бросили обратно в темноту еще на несколько дней. Когда и после этого она не раскрыла тайну местонахождения Черной Материи, начались пытки. В первый раз Лоз попросту взбесился из-за её молчания и ударил её, но этот удар чуть было не прикончил Тифу. Королева сделала ему замечание и объяснила, как действовать... более эффективно. Во второй раз он едва не зашел слишком далеко — она чуть было не истекла кровью до смерти, когда Язу, проходящий мимо, не понял этого и не скастовал Восстановление на неё. Лоза снова наказали. В третий раз следить за ними пришел Кададж. Он взял то, что было срезано с неё, и у Тифы не было никакого желания узнать, что он с этим потом сделал. В четвертый раз Лоз попробовал на вкус её кровь. После этого она перестала считать. Под конец он научился оставлять Тифу в сознании долгие часы — уже после того, как её голос садился от криков, — до того, как исцелить её. Время от времени к ним приходила Королева, чтобы понаблюдать и задать вопросы. У Тифы никогда не было тех ответов, которые она хотела услышать. А потом... потом её «спасли». И это было хуже всего. Тифа подняла небольшой камешек, прицелилась и швырнула его в сторону ящерицы. Он попал прямо перед её передней лапой, так что существо подпрыгнуло в воздух и убежало прочь. Ножи были идеей Дженовы, сказал он на космической станции. Тифа знала. Она помнила, как его руки касались её, какой голодной улыбкой он улыбался ей каждый раз, когда ловил в захват. Она прекрасно понимала, что именно он хочет с ней сделать. Удар срезонировал по обшивке капсулы. Тифа быстро встала и забралась обратно в люк. Лоз лежал неподвижно, но немного в другом месте. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он, должно быть, потерял сознание от боли. Похоже было, будто он пытался доползти до упаковки с едой. Тифа задумалась, приблизившись к нему с ножом в руке, только ли перелом виноват в его нынешнем состоянии или у него есть какие-то внутренние повреждения, про которые она не знает. Это не имело значения. Она разрезала одну из упаковок с едой и оставила рядом с ним. Запоздало сообразив, Тифа взяла оставшиеся в ячейке с медикаментами Зелья и вынесла на улицу. Не было смысла рисковать. Оставшуюся часть дня, которую она провела снаружи, сидя завернутой в плащ из парашютов, наедине со своими мыслями, она не слышала никаких звуков из капсулы. Когда цвет неба изменился с бледно-голубого на фиолетовый, она снова начала карабкаться вверх по стене каньона. К тому времени, когда Тифа достигла вершины, было достаточно темно, чтобы выяснить то, что она планировала. Далеко на Востоке, на горизонте разливалось сильное золотое сияние. Этого было достаточно, чтобы она поняла, где именно они находятся. Это было Золотое Блюдце. Cut My Life Into Pieces - строчка из песни "Last Resort" Papa Roach.