Дожить до весны

Антон проснулся довольно рано, около 6-ти утра, это было ожидаемо, ибо лег он на удивление рано (около 11 вечера, что по шастуновским меркам было рано), настроение было неплохим, даже хорошим, мысли о вчерашнем его все еще не отпускали, но так как к какому-то более менее взвешенному решению он придти не смог, решил, что лучше будет просто пустить все на самотек. Ежедневный ритуал Шастуна состоял в том, чтобы проснуться, умыться, позавтракать на скорую руку, остатками еды из холодильника или же, если в нем было совсем пусто, то он просто отправлялся в школу голодным, в надежде, что на работе сможет найти время перекусить в ближайшем фастфуде. Примерно так проходил каждый день Антона. … Утро Арсения началось не с кофе. А с часового сна, раннего подъема и уставшего, недовольного и все еще небритого лица в зеркале. Попова это совершенно не радовало и он понимал, что что-то в его жизни надо менять, поэтому это утро он решил начать с бритья, пробежки и здорового завтрака, что для него было не свойственно, ибо каким бы идеальным не казался Арсений, его утро всегда начиналось с чашки крепкого черного кофе, бодрящего душа и новой газеты, да чтение газет уже давно считалось старомодным, но Арсению это нравилось, нравилось перелистывать шуршащие страницы, нравилось ощущать запах новой газеты и ему бесконечно нравилось каждое утро открывать свежую газету и читать последние сводки новостей. Но это утро было другим, именно в это утро Попов решил, что в его жизни пора что-то менять. На часах было 5:12 «Отличное время, чтобы что-то менять в своей жизни» — подумал он, и начал собираться на пробежку, потому что прямо под его домом был милейший парк, которым он не разу не пользовался, и вот пришло и его время. … 30 минут, 30 ебаных минут, казалось это не так много, но для Арсения это была целая вечность, потому что последний раз так долго он бегал, в 11 классе, в начале года, пока не начал прогуливать уроки физры. Но он выдержал эту пытку, и по его мнению, день будет хорошим, ведь ничего хуже пробежки в 5 утра случиться уже не могло. Вернувшись домой он решил продолжить свою «новую жизнь» поэтому, сварил два яйца поджарил хлеб и сверху выложил уже нарезанный авокадо и лосось, но от кофе он так и не смог отказаться поэтому, уже по привычке, заварил себе крепкий черный кофе, и на тот момент ему казалось, что все его проблемы были незначительны. … Антон уже опаздывал на уроки, но шел он счастливый не только потому что с утра было хорошее настроение, но еще и потому что его приняли на работу официантом с неплохой зарплатой и именно это радовало больше всего. Он даже успел забежать к Сереге в кофейню и захватить латте с шоколадным сиропом и круассан с ветчиной и сыром, это было любимое сочетание Шастуна. Серега был их общим другом, они дружили и учились втроем, но это все было до девятого класса, Димка всегда мечтал стать медиком и пошел в химико-биологический класс, Серега не видел смысла оставаться до 11 поэтому, ушел в театральный колледж, а еще устроился на подработку в кофейню, а Антон не знал, что делать дальше и куда поступать, поэтому пошел в универсальный класс, с надеждой определиться за последние два года. Пока Антон углублялся в свои размышления он уже подошел к школе. Первым уроком стояла физра, на которую он благополучно не ходил класса с восьмого, поэтому решил не изменять традициям и отсидеться в столовой. Прошло уже больше половины урока как двери в столовую открылись с оглушительным звуком, Шастуну на секунду показалось, что их не открыли, а выбили, повернув голову на источник звука он увидел историка, собственной персоны, он был невероятно зол и в то же время безумно сексуален, Антона так завораживал его вид, слегка растрепанные волосы, яркие голубые глаза, которые сейчас были подобны океану во время самого страшного шторма, а венка на его шее пульсировала. Шастун откровенно пялился на него и не заметил того, как Попов буквально в несколько движений оказался возле него и угрожающе навис над ним. Стоит уточнить, что только сегодня утром Арсения Сергеевича Попова официально назначили классным руководителем 11- Б класса, что его с одной стороны радовало, потому что он мог быть ближе к Шастуну, с другой стороны помимо него, в классе был еще 21 человек и для него это было колоссальной ответственностью. Именно поэтому Арсений сейчас находился не на своем уроке, а бегал по всей школе в поисках блудного Антона, который соизволил не прийти на первый урок физкультуры в этом году. А Шастун до сих пор пребывающий в полном ахуе от происходящего смотрел на него как влюбленная пятиклассница. Это было заметно и, понятное дело, что Попов это заметил и после этого его взгляд заметно смягчился, тело перестало пребывать в таком напряжении, глаза были уже не бушующими океанами, а ясным небом и даже венка на его мускулистой шее перестала так активно пульсировать. Подойдя к Антону совсем близко он притянул его за подбородок наклоняясь, стремительно сокращая расстояние между ними и когда губы Шастуна были буквально в паре миллиметров от его, он шепотом начал произносить свою будоражащую речь, которую он продумывал на протяжении всего своего пути. — Почему. Тебя. Не было. На уроке. — Арсений произносил каждую букву четко и настолько возбуждающе, что по телу Антона сразу начали пробегать табуны мурашек, настойчивое возбуждение, только подливало масло в огонь. — Я….я.я….- Антон заикался и не знал, что говорить Попову, потому что в данный момент он был просто обезоруживающим. — Что. Ты. Себе. Позволяешь. Я еще раз повторяю, как ты объяснишь свое поведение — Арсений был очень зол, но в то же время именно сейчас он до безумия хотел Антона, именно сейчас когда он не может связать и пары слов и смотрит на него щенячьими глазами при одном взгляде на которые хотелось отдать этому мальчику все, что у тебя есть лишь бы он не грустил. — Я…. Простите- это все, что Антон смог из себя выдавить. — После уроков ко мне, в 37 кабинет — Шастун не смог ничего возразить, он лишь шумно сглотнул и еле видно кивнул головой. … Антон весь оставшийся день не находил себе места, не зная, что делать. Такое поведение его просто обезоруживало и он был в совершенной растерянности, но вот звенит звонок с последнего урока. «Вот и все. Моя песенка спета» — подумал Шастун. Но хочет он того или нет идти все равно надо. Он видел весело выбегающих детей и думал, что тоже хотел бы так беззаботно идти домой, но если посмотреть на эту ситуацию с другой стороны ему даже хотелось пойти в кабинет Арсения Сергеевича потому что он его безумно возбуждал, поэтому вся эта ситуация вызывала у него смешанные чувства. Но вот перед ним дверь 37-го кабинета. Он стучится и: — Входите Антон не смело открывает дверь и видит…никого? В классе никого нет, но открыта какая-то дверь и оттуда доносился голос Попова «Проходи», Шастун медленно прошел в эту дверь и увидел небольшую коморку. Там было несколько стеллажей, а посреди стоял, довольно крепкий с виду, письменный стол и стул. Арсений с ухмылкой вышел и посмотрел на Антона — Проходи, проходи нам есть о чем с тобой поговорить. Шастун боялся даже дышать, не то, что заговорить. — А что такое? Почему молчишь? Или тебе со стояком легче разговаривать? — Попов смотрел на него с вызовом и легкой ухмылкой. Антон же аккуратно положил рюкзак на стул, а сам легонько облокотился на стол, посмотрел на Арсения и подумал сам себе «Ну давай поиграем» — Нет, просто отвечать нечего, да и с чего вы взяли, что меня возбуждаете именно вы, я парень молодой, да и в классе красивых девочек не мало, так сказать есть на что посмотреть, а что вы можете мне предложить — Антон откровенно врал и делал это настолько плохо, что даже сам себе не верил. — Аа, как у тебя все просто, ну тогда я думаю ты будешь не против маленького эксперимента. Арсений вышел из-за стеллажей и подошел к Антону, настолько близко, что у него даже сперло дыхание, он ожидал любой реакции, но только не такой. Но это было еще не все. Попов взял школьника за подбородок и властно поцеловал, влажный язык историка сначала смаковал нижнюю губу Шастуна жадно облизывая и покусывая, потом проделал все те же манипуляции с верхней, потом ворвался в девственный рот мальчика, буквально вытрахивая его языком. Антон еле как выпутался из этих уз, хотя ему совсем не хотелось останавливаться. — Что вы делаете? Отпустите меня — Провожу небольшой эксперимент Учитель взял мальчика за руки оторвал от стола и буквально швырнул в стену, задрав ему руки над головой и снова врываясь в приоткрытый рот Шастуна вытрахивая его своим языком. Потом одна из его рук переместилась на явно выпирающее возбуждение одиннадцатиклассника, массируя и периодически сжимая. С губ Антона начали срываться стоны -Ааах… А.А.Арсений…… — Заткнись- рявкнул Попов- сейчас я решаю, что можно, а что нельзя. И стонать и издавать лишние звуки тебе нельзя. У Антона начали наворачиваться слезы на глазах, было видно, что Попов безумно зол и эта злость для него была не только безумно сексуальной, но и безумно пугающей. Тем временем Арсений слегка отстранившись от поцелуя начал расстегивать брюки мальчика оголяя, уже эрегированный член. — Арсений Сергеевич пожалуйста отпустите меня, я вас умоляю- слезы начали литься с новой силой, а всхлипы стали громче. — Если ты сейчас же не заткнешься я сам заткну твой рот и тебе это точно не понравится. Антон попытался закрыть себе рот руками и успокоиться, но после того как рука историка ловко скользнула по возбуждению парня, сдерживать себя ему давалось крайне тяжело, всхлипы сливались со стонами, но понимание происходящего начало обухом бить по голове. — Арсений Сергеевич пожалуйста- на последнем слове Шастун не выдержал и залился слезами забившись в истерике. — Ну, я тебя предупреждал- резким движением он опустил парня на колени, Антон продолжил всхлипывать, слезы также капали из глаз, но если до этого он бился в истерике, то сейчас заметно поумолк и выжидающе смотрел на Попова. Учитель в одно движение расстегнул ремень и начал снимать брюки, в глазах Антона поселился страх, но разум Арсения был настолько затуманен, что он совершенно перестал отдавать отчет своим действиям, и ему уже все было безразлично и молящий Антон и слезы на глазах дорогого человека. Попов сам для себя не хотел это признавать, но Антон был ему не безразличен и не побоюсь этого слова дорог, он стал смыслом существования, небольшой отдушиной, ради которой он был готов меняться. — Прошу вас… Арс….- Антон не успел договорить как его рот заткнули, довольно внушительных размеров, членом и начал толкаться в рот мальчика, истерика Антона с каждым толчком нарастала все сильнее и дорожки слез снова потекли из глаз, а Попов спустя около десятка мощных толчков обильно излился в рот парня после чего отшвырнул его в стену, как какую-то ненужную вещь, оделся и просто вышел из коморки, а Антон так и остался молча сидеть заливаясь в истерике и захлебываясь собственными слезами. … Антон сидел на полу 37-го кабинета. Отвращение к самому себе, к Арсению и в целом к ситуации заполняло его и уже грозилось политься через край. Он сидел и безудержно рыдал, желая прекратить все это как можно быстрее, но не мог, не мог успокоиться, не мог просто встать и уйти, но блять, как же хотел. Хотел не чувствовать, хотел исчезнуть прямо сейчас. Первая же мысль после всепоглощающей ненависти была вскрыться. Вскрыться, прыгнуть с крыши, наглотаться таблеток, броситься под машину или, на худой конец, лечь в полную ванну и бросить в неё фен, неважно как, главное побыстрее умереть, чтобы не чувствовать всех тех эмоций, что сейчас переполняли его и не давали даже сделать вдох. Спустя примерно 20 минут истерики, Антон собрал все оставшиеся силы в кулак, встал, оделся, забрал портфель и пошел. Но шел он не домой, а в ближайший ларек, чтобы купить как можно больше алкоголя и сигарет, и плевать, что денег у него осталось всего ничего. Взяв две бутылки самой дешевой водки и две пачки таких же дешевых сигарет Антон пошел на ближайшую крышу. Он окончательно решил, что больше не способен с этим жить. Ненависть и отвращение раздирали его изнутри, ему хотелось живьем снять с себя кожу, которая прямо сейчас казалась невероятно грязной. Лицо горело от одного воспоминания некогда любимых, но сейчас столь ненавистных прикосновений и тем более поцелуев. Рот хотелось вымыть с мылом раз так двести. Поднявшись на крышу, он сел на самый край, открыл бутылку водки и начал пить жадными глотками прямо с горла. В беспамятстве прошли два часа его жизни.Антон нашел себя заплаканного стоящего на самом краю, но так и не решающегося сделать этот крохотный шаг, который был способен в миг избавить его от всех страданий, но он не мог, просто не мог, в очередной раз убеждаясь, что он просто жалкое ничтожество, не способное ни на что, даже на то, чтобы свести счеты с собственной жизнью.Шастун бесконечно рыдал, но так и не сделал этот шаг, который сейчас казался самым правильным решением в его жизни. Поэтому он просто собрал свои вещи, раскиданные по всей крыше, и пошел домой, потому что делать ему больше было нечего. Радовал лишь тот факт, что дома у него никого не было, ибо его мать еще вчера собрала свои манатки и уехала к очередному хахалю, согласившемуся её приютить. По пришествию домой Антон решил, что если он не смог спрыгнуть с крыши, тогда он просто вскроет вены. Он лежал в своей комнате, которую раньше бесконечно любил, но сейчас она его очень сильно раздражала и бесила. Каждая вещь в ней возвращала его к таким ненавистным воспоминаниям, которые он так активно пытался стереть последние часы. Но сейчас было не до обстановки, схватив на кухне самый длинный и большой нож, он начал вдоль и поперек полосовать свое тело. Раньше Антон таким не занимался, ибо очень боялся боли, но сейчас ему было все равно, потому что даже если бы прямо сейчас его четвертовали эта боль не сравнилась бы с той, что была у него на душе. Поэтому, когда вместо ног у него было одно сплошное кровавое месиво, он перешел на ребра, а вскоре и на руки. Это было до безумия больно, но каждое воспоминание о произошедшем сегодня делало в тысячи раз больнее. И вот его сознание потихоньку начало ускользать от него и Антон провалился в столь желанную темноту.