Город грехов

Квартира Фокси напоминала аквариум для золотой рыбки — крохотная, но с претензией на уют. Потрепанный диван цвета выцветшего апельсина, на котором отпечатались следы тысячи бессонных ночей. Полка, согнувшаяся под тяжестью книг по криминалистике с заглавьями вроде «Как не стать жертвой собственного пейджера» и «Улики: находить, а не есть». Над столом висела фотография отца в рамке с трещиной — будто сама память о нём не выдержала удара судьбы. Последние три дня лис метался между звонками: Нику: («Нет, Рид, даже воришек-морковкоедов не ловили! Правда, вчера белка утащила орех из патрульной машины — вот тебе детективский вызов!») и Буйволсону:(«Курсант, если позвонишь ещё раз — пришлю тебя мыть туалеты в Тундратаун! И знаешь, там унитазы размером с твою самооценку!»). Даже Бобби, обычно готовый поболтать о мороженом, отмахивался: «Не сейчас, братан, у меня свидание с пломбиром! Он тает быстрее, чем моё терпение!».   «Может, вернуться к штрафам?» — Фокси швырнул телефон в стену, но тут же подобрал его, вспомнив, что последняя зарплата ушла на оплату штрафа… за брошенный в стену телефон. Решение пришло с урчанием желудка, напоминавшим рычание тигра в клетке: прогулка.   --- Зверополис встретил его какофонией запахов — кофе, жареные крендели с корицей и едкий смог, словно город курил дешёвые сигареты. Фокси щурился от неоновых вывесок, глазея на стаю пингвинов в костюмах-тройках, спешивших на деловую встречу. Их портфели, стилизованные под серебристых рыб, блестели ярче их карьерных перспектив. «У них даже галстуки в полосочку… как у зебр на дискотеке», — усмехнулся он, но тут же нахмурился. В его родном городе пингвины кончали жизнь в подворотнях, а не в стеклянных офисах с видом на рекламу зубной пасты для акул.   "Может, стоило продолжить клеить штрафы?" — заныло в голове, как старая пластинка. Не придумав ничего лучше, он решил прогуляться, разгадывая город, как ребус из стали и света. Солнечные улицы кишели зверями: жирафы в котелках, еноты с селфи-палками, сурикаты, торгующие «аутентичными африканскими сувенирами» (сделано в Китае). На перекрёстке орангутанг в цилиндре продавал воздушные шары с надписью «Твоя мечта уже лопнула!». Фокси купил один — для солидарности.   Кафе «У Бегемотихи» встретило его звоном колокольчика и запахом подгоревшего сыра. Официантка-панда с татуировкой «Carpe Diem» на предплечье бросила меню со словами: «Спагетти — как наши  жизни: длинные и бессмысленные. Кофе — как наши отношения: теплые и и сладкие». Фокси заказал и то, и другое. Спагетти оказались склеены в единый комок, словно пытались сбежать с тарелки, а кофе был настолько крепким, что ложка стояла вертикально, как памятник отчаянию.   — Вам сахар? — панда зевнула, разглядывая когти.   — Нет, я предпочитаю свою жизнь без подсластителей.   Прогулка продолжилась. Фокси заглянул в парк, где белки-йоги медитировали под крики чаек, ворующих чизкейки. На скамейке старый ёж читал газету с заголовком: «Кризис среднего возраста у черепах: они всё ещё медлительны?». Лис улыбнулся, но вдруг желудок напомнил о себе рок-н-рольным рыком.   — Ник, ты где? — выпалил он в трубку, услышав в ответ зевок и звук рвущейся бумаги.   — В аду бюрократии. Ты всё ещё жив? Буйволсон не скормил тебя Бобби?   — Встречай у «Итальянского городка». Думаю, нашёл кое-что… интереснее штрафов за парковку.   — Интереснее, чем моя папка с жалобами на громкое чихание кенгуру? Не верю.   --- Ник подкатил на полицейской машине, стильно нарушая все правила, включая законы физики. Его гавайская рубашка с попугаями кричала: «Я здесь для вечеринки, а не для арестов!», а солнечные очки отражали мир в ядовито-зелёных тонах.   — Привет, упырь! — он бросил Фокси банку энергетика с надписью «Жизнь — боль. Пей до дна!». — Ты похож на ёжика после встречи с феном. Или на меня в понедельник утром.   — Спасибо, леди, — Фокси фыркнул, замечая, как прохожие крольчихи засматриваются на Ника. Одна даже уронила морковный латте. — Ты всегда так одеваешься? Или пытаешься скрыть кризис средних лет?   — Это мой доспех против скуки. А ещё тут карманы для печенья. Поехали?   Клуб «Логово» прятался за фасадом стильной кофейни «Улыбнись, тебя снимают!». Неоновая вывеска мигала, подмигивая посетителям: «Только для своих… и тех, кто заплатил». Внутри царил хаос — лазерные лучи резали дым, как ножницы судьбы, барабаны бились в ритме сердечных приступов, а на шестах извивались лисицы-альбиносы в перьях фламинго, словно помесь балета и птичьего гриппа. Росомаха-вышибала с тату "Сломаешься — заплатишь" проверяла гостей, заставляя волка в костюме Армани вытряхивать из карманов запрещённые жевательные резинки.   — Ник… это же…   — Наш маленький секрет, — Ник сунул ему стакан с жидкостью цвета радиации. — Расслабься. Здесь хищники не прячутся. Только не пей это, если хочешь сохранить печень.   Фокси глотнул. На вкус — будто электрический угорь устроил в глотке танцевальный марафон.   — Что это?!   — «Адское пурпурное». Говорят, рецепт украли у вампиров. Или у моей бабушки. Не помню.   Ник повёл его к стальной двери с глазком, охраняемой росомахой в костюме, который явно шили для кого-то поменьше.   — Новенький? — прорычал стражник, разглядывая Фокси, как стейк на гриле.   — Свой. — Ник шлёпнул лиса по спине. — Не бойся, он кусается только по пятницам. И когда голоден.   Подземный зал окутал их запахом крови и мяты — будто маньяк-кондитер украсил бойню конфетти. Столы ломились от мясных блюд: стейки с розовым центром, ребрышки, залитые соусом «Последний вздох», и салат «Цезарь», где вместо сухариков были когти. На стенах висели чучела травоядных с табличками: «Не догонишь — не съем». У бара гиена в блестящем платье смешивала коктейли с названиями вроде "Слезы антилопы" и "Удавление в три такта".   — Это… незаконно, — прошептал Фокси, чувствуя, как под когтями вспотела шерсть.   — Зато честно, — Ник откусил от стейка, сок стекал по подбородку, как слюна у голодного волка. — Мы — хищники. Нас создали такими. Ты же не отказываешься от своей шерсти? Или от желания укусить капитана за рога?   Фокси дрожал. Перед ним лежал кусок оленины — сочный, с кровью, напоминающей капли из его детских кошмаров. Воспоминания нахлынули: мать, чьи руки разрывались на фабрике, с целью выжить еще один день; отец, чьё тело привезли в гробу, забитом опилками, чтобы скрыть запах смерти…   — Не могу, — прошептал он, отодвигая тарелку.   — Слабо? — Ник усмехнулся, облизывая когти. — Думаешь, детективом станешь, блюдя правила? Здесь правят инстинкты. А ещё — взятки. Но это не точно.   Тошнота ударила в желудок,направляя боль в виски, как кувалда. Фокси рухнул, ударившись головой о край стола, украшенного резьбой «Спасибо, что не блюёте здесь». Последнее, что он услышал — смех Ника:   — Зеленый как салат авокадо! --- Проснулся он в постели с шелковым бельём цвета «розовый стыд». Комната напоминала лабиринт: стены увешаны плакатами с надписями «Улыбайся, пока не съели!» и «Любовь — это химия… и немного яда». На столе красовался тостер в форме сердца и записка: «Завтрак в холодильнике. Не сломай тостер. — М.».   — О, живёшь! — В дверь просунулась мордочка белой лисицы с розовыми подпалинами и серьгой в виде рыбьей кости. — Я Мангл. Ты вчера орал серенады под моим окном, не хотела тебя впускать, но Ник настаивал. Пришлось спасать.   — Ч-что я…   — Танцевал стриптиз с лампой. Мило, — она бросила ему штаны, на которых красовалась надпись «Самый пушистый преступник». — Не волнуйся, видео только у меня. И у Ника. Он обещал показать его на твоих поминках.   Фокси покраснел, как помидор в микроволновке.   — Эй, не парься! — Мангл прыгнула на кровать, доставая телефон. — Смотри: ты, Ник и тот стейк… Выглядели эпично!   На экране Фокси в обнимку с чучелом лося пел гимн Зверополиса, путая слова с рекламой шампуня от блох. В углу видео мелькал Ник, размахивающий бокалом с надписью «Лучший детектив 2023!».   — Убейте меня…   — Поздно. Ник уже звонил: говорит, готов продать права на видео в учебник по криминалистике. Глава «Как не надо работать под прикрытием».   Сбежав из квартиры, Фокси поймал такси. Город за окном плыл в дымке стыда. Фокси прикрыл глаза, мечтая, чтобы земля разверзлась и поглотила его. Но Зверополис лишь подмигнул неоном, напоминая: здесь каждый позор — всего лишь ступенька к славе.   Ник позже прислал смс:   «Не переживай, малыш. Завтра научим тебя пить как взрослый. Или как минимум не падать в обморок от запаха мяса. P.S.: Мангл просит вернуть штаны. Они ей "идут к ауре отчаяния"».