Город грехов

Кабинет капитана Буйволсона пах кофе, старыми бумагами и невысказанными упрёками. Солнце, пробивавшееся сквозь жалюзи, рисовало полосатые шрамы на стенах, будто сам кабинет был ветераном невидимой войны. На полке пылился бюст мэра Львудена с трещиной на лбу — подарок от «благодарных» горожан. Фокси стоял по стойке «смирно», его форма напоминала смятую газету после драки с ветром. Синяя футболка с гордой аббревиатурой «ZPD» выбивалась из-под ремня, словно пыталась сбежать от позора. На полу валялся обгрызенный карандаш — жертва ночных раздумий капитана.   — Шеф, что за херня?! — вырвалось у лиса прежде, чем он успел сглотнуть ком в горле.   Буйволсон ударил копытом по столу так, что вздрогнула фотография в рамке — молодой капитан с отцом Фокси на фоне дымящихся развалин. Рядом лежала открытка с надписью «Спасибо за службу!» и пятном от кофе в форме копыта.   — Выражайся прилично, курсант! — прогремел он, поправляя галстук, который напоминал удавку. — Каждый новичок начинает с флаеров. Даже если ты сын Джейка Рида. — Он отхлебнул кофе, оставив на губах горькую усмешку. — Думаешь, детективами рождаются? Их выковывают. В адском горне бюрократии. Или ты хотел сразу гоняться за мафией в белом пальто, как в дешёвых сериалах?   Фокси стиснул зубы. В голове всплыли слова матери: «Не спорь с буйволами. У них рога — для правоты, а копыта — для истины». Его взгляд упал на плакат над столом капитана: «Работай тихо — или тебя уволят громко».   — Буйволсон… — начал он, но капитан перебил, ткнув копытом в груду папок, которая угрожающе нависала над краем стола, как лавина.   — Пока дел нет. Зато есть «радость» для тебя. — Он швырнул спортивную сумку, из которой выпала пара носков с надписью «Лучший папа». — Встречай своего ангела-хранителя. Или демона. Зависит от твоего чувства юмора.   --- Коридор академии был украшен плакатами с мотивационными цитатами: «Терпи — и ты достигнешь!», «Дисциплина — мать порядка (и вашего начальника)». На выходе Фокси столкнулся с лисом в идеально отглаженной форме. Тот поправил солнечные очки, сверкнувшие ядовито-зелёным, словно два кусочка радиоактивного мармелада.   — Осторожнее, — произнёс незнакомец, осматривая Фокси с видом аукциониста, оценивающего подержанный диван. — Ты чуть не раздавил мою единственную пару туфель. Итальянская. Выдержала три допроса, два побега и один провальный роман.   — Извини, — буркнул Фокси, пытаясь обойти его, но незнакомец уже крутил вокруг него, как сыщик вокруг подозреваемого.   — О-о, ты же новобранец! — Его голос звенел, как разбитое стекло. — Слышал, ты метишь в Шерлоки? Добро пожаловать в клуб разочарованных! Я, Ник Уайлд, два месяца раскладываю бумажки по цветным папкам. Последнее «дело» — поиск пропавшего мороженого в холодильнике капитана. — Он подмигнул. — Спойлер: его съел Бобби. Но мы сделали вид, что это работа енотов-невидимок.   Фокси попытался сохранить серьёзность, но уголок его рта дёрнулся.   — Раздевалка — там, где воняет потом и несбывшимися мечтами, — продолжал Ник, доставая из кармана леденец в форме наручников. — И передай привет Бобби… если выживешь. Если тебе придет идиотская идея, назвать его тупым здоровяком, лучше откинь ее из своей головы. Между прочим, он верит, что качалка — это храм, а гантели — святые реликвии.   --- Тундратаун встретил их ледяным дыханием. Снег хрустел под ботинками, как кости под прессом. Сержант Медведица рулила грузовиком, напевая что-то про «снег и стальные нервы». Её голос напоминал медвежий рок-н-ролл — хриплый и неумолимый.   — Малыш, не замерзли уши? — крикнула она, когда Фокси, обвешанный амуницией, спотыкался о сугробы. — Многие сбегают после первого километра! Один хомяк даже вырыл тоннель… Правда, замёрз на полпути.   — Я… не… многие… — выдохнул он, чувствуя, как бронежилет впивается в рёбра, словно ревнивый любовник.   — Упрямый, как лось в брачный сезон! — засмеялась она, швырнув ему термос с чаем. — Держи, а то помрёшь до ринга. Капитан не любит, когда новички превращаются в ледышки. Особенно рыжие.   Спортзал напоминал холодильник с рингом вместо полки. Стены украшали плакаты с надписями: «Боль — это слабость, покидающая тело» и «Если ты упал — отожмись, пока лежишь!». Бобби-носорог возвышался над канатами, его рог блистал, как обещание боли. На его майке красовалась надпись: «Тренируйся или сдохни».   — Красавчик против Бобби! — рявкнула Медведица, закидывая ноги на стол. — Правила просты: выживи! И постарайся не испортить ему маникюр.   Первый удар пришёл сюрпризом — Бобби рухнул, хватаясь за грудь, с лицом, изображавшим предсмертную агонию.   — Эй, ты в поряд… — начал Фокси, протягивая руку, но в следующее мгновение кулак размером с микроволновку врезался ему в живот.   Воздух вылетел из лёгких, а кровь на губах вкусом напомнила родной город — ржавчину и гнев.   — Не ожидал, да? — хрипел Бобби, замахиваясь снова. — Это часть теста, новичок! Капитан любит трюки в стиле «убить, чтобы научить».   Что было дальше — Фокси помнил смутно: рёв трибун, запах пота и ярость, жгущая сильнее бронежилета. Когда Бобби рухнул во второй раз, Фокси не остановился.   — Рид, хватит! — Медведица вскочила на ринг, но он бил, пока два дрожащих зайца-инструктора не оттащили его.   — Сука! — выкрикнул он, сплёвывая кровь. — Твою ма…   — Молодец, — неожиданно ухмыльнулась она, разглядывая его, как редкий экспонат. — Злость — топливо для дураков. Но ты… упорный дурак. Капитан обожает таких.   --- В кабинете Буйволсона пахло разборками и латте с корицей. На столе красовался торт в форме полицейской нашивки — чей-то неудачный подхалимаж.   — Сержант говорит, ты дерешься, как маньяк с кофеиновой зависимостью, — капитан крутил в копытах медальон Фокси, на котором был выгравирован девиз: «Бей первым, думай потом». — Но детективу нужна голова, а не кулаки. Хотя, — он бросил взгляд на торт, — иногда кулаки решают вопросы быстрее.   — Я…   — Заткнись. — Буйволсон встал, его тень накрыла лиса, как туча перед ураганом. — Ты риск для меня — . Была у меня одна крольчиха здесь, на твоем месте, такая же упертая. Теперь она лучшая. Не подведи. Иначе я тебя скормлю Бобби на завтрак.   В коридоре Медведица ждала, скрестив лапы и жуя морковный стик.  Её взгляд словно опустошал вены лиса от крови и наполнял из ледяным воздухом. — Извините за слова, я…   — Забудь. — Она ткнула ему в грудь бутылкой морковного сока с этикеткой «Сила корнеплодов!». — На ринге ты — зверь. На улице — будь холоднее льда. И да… Бобби хочет мириться. Принёс тебе мирный дар.   В столовой носорог сидел, заклеенный пластырями, с мороженым в форме сердца. Рядом валялась открытка: «Прости, что превратил твоё лицо в абстракцию».   — Прости, — буркнул он, ковыряя ложкой в ванильном «сердце». —Ты молоток, конечно, но с контролем — беда.  Чуть мой рог не сломал, все друзья засмеяли бы. — А мороженое? — Фокси ковырнул десерт вилкой. — Личная слабость. — Бобби покраснел, как помидор в униформе. — Между нами, капитан держит пломбир в сейфе. Думает, я не знаю.  —-  Позже Фокси уснул в обнимку с подушкой, мечтая о детективном жетоне… и тайнике с мороженым. А за окном, в неоновых огнях Зверополиса, уже готовилась новая история — с порохом, кофе и чёрным юмором судьбы.