Алыми крыльями спасти и отогреть

      Дилюк судорожно выдыхает и осматривает таверну ещё раз, морщась от сияющих сфер над головами посетителей — раздражает и сбивает с толку.       Зубы сводит оттого, как сильно винодел стискивает челюсти, да и пальцы мелко подрагивают: то ли от ярости, то ли оттого, что затихший крик всё ещё фантомным эхом отдаётся в ушах, холодя сердце.       Рагнвиндр выпрямляется и, не сказав ни слова, выходит сначала из-за стойки, а после и из таверны, намереваясь отыскать Венти или хотя бы того, кто является источником крика.       На мгновение Рагнвиндр задумывается, что нечто подобное он слышал ещё в детстве, когда Кэйю только приняли в семью. Тогда Альберих часто рыдал и истерил по ночам, заходясь в истошном вопле, что был спровоцирован кошмарами. От этих мыслей винодела передёргивает, но он заверяет себя, что это от ноябрьской прохлады.       Кэйа...       Дилюку хочется пойти и узнать, как именно выглядит душа его названного брата. В конце концов, из всех людей, что окружали Рагнвиндра, именно Альберих был тем, кого понять ему так и не удалось. Однако винодел снова одёргивает себя, решая, что несчастный ребенок — его приоритетная задача.       Улицы ночного города пусты — даже не слышно лая собак, — и Рагнвиндр уже сомневается, что малыш действительно существовал. Но упрямство толкает винного магната проверять каждый закоулок снова и снова, потому что это - его долг. — Мастер Дилюк?       Донна выглядывает в окно и тут же заливается краской, запинаясь и заикаясь на каждом слове. Винодел же незаметно закатывает глаза и оборачивается. Разумеется, он наслышан о любовной дилемме девушки: днём она стережет Дилюка, в то время как ночью — Полуночного героя. И когда только находит время на отдых?... Впрочем, цветочница вызывает в нем лишь равнодушие и лёгкое раздражение. Особенно в те моменты, когда не даёт ему прохода. — Добрый вечер, — ровным голосом говорит он, а затем быстро задаёт интересующий его вопрос: — Вы не встречали здесь ребёнка? — он старается не отвлекаться на её резонирующую сферу, от которой так и тянет всепоглощающим желанием чистой любви.       Девушка растерянно качает головой и закусывает пухлую губу, задумавшись.       Все сироты Мондштадта живут в церкви, в которой за исполнением комендантского часа внимательно следит сама сестра Виктория. Шанс того, что кто-то из детей сбежит из собора равен нулю, а потому этот вариант сразу же отпадает. — Нет, я не видела, — раздосадовано произносит девушка, явно расстроенная тем, что не смогла помочь объекту воздыхания. Дилюк кивает и разворачивается, чтобы уйти, но вынужденно замирает, когда его торопливо окликают. — Знаете, рыцарь Искорка была здесь часа три назад... Кажется, она и другие дети собираются устроить завтрашним днём благотворительную выставку у Марджори.       Рагнвиндр поджимает губы и медленно кивает, бросая пару слов благодарности.       По пути к винокурне, Дилюк обдумывает всё произошедшее за вечер и оттого чувствует себя ужасно уставшим. Он массирует висок и даже отказывается от позднего ужина, когда Аделинда кружит вокруг него беспокойной пчелкой. — Мастер Дилюк, — причитает молодая женщина, забирая с плеч господина сюртук. — Ну вот и как мне оставить Вас завтра? — она качает головой, в то время как сам Рагнвиндр непонимающе морщится. — Ты куда-то уезжаешь?       Винодел хмурится, пытаясь припомнить какие дела могут быть у неё, но так и не вспоминает того дня, когда она предупреждала его о чём-то подобном.       Горничная вздыхает и снова качает головой, но уже с толикой неодобрения.       Неужели он забыл, какой завтра день?... — На пол дня в город, — кивает Аделинда, повесив сюртук на крючок.       Дилюк, уловив, какой печальной становится мелодия женщины, растирает грудь ладонью, чувствуя укол совести, но быстро прогоняет его, решив сначала хорошенько отдохнуть.       Он надеется, что утром его «дар» исчезнет сам по себе.

***

      Ничего не изменилось.       Дилюк готов взвыть, цепляясь пальцами за волосы. — Доброе утро, мастер, — Аделинда, явно нарядившись, радостно щебечет Рагнвиндру, но тем не менее даже не думает отвлечься от корзины, в которую любовно укладывает различные фрукты.       Это выглядит необычно, но Дилюк не задаёт вопросов, лишь здоровается с главной горничной и неохотно заталкивает в себя завтрак - больше по привычке, нежели из желания. Он обдумывает, что делать дальше, и приходит к выводу, что для начала следует посетить выставку малышки Кли.       По словам Донны, там должны собраться и другие дети, и, быть может, Рагнвиндру повезёт встретить среди них того, кому принадлежит тот крик.       За раздумьями Дилюк уходит далеко в себя и возвращается в реальность лишь тогда, когда Эльзер говорит о том, что повозка прибыла в город.       Аделинда быстро прощается и скрывается из виду, в то время как винодел растерянно кивает мужчине и направляется к ювелирному магазину Марджори.       У входа в него врезается Тимми, но, быстро извинившись, кричит Кли о том, что у них первый посетитель. Девочка показывается гораздо раньше, чем слова любителя голубей успевают прозвучать до конца. — Братик Дилюк! — восторженно восклицает девочка, буквально затаскивая Рагнвиндра в помещение, от вида которого у винодела начинает нервно дёргаться глаз.       Кэйа.       Точнее, около двух десятков рисунков Кэйи...       Рагнвиндр шумно выдыхает, выглядя при этом так, словно его отравили. Он действительно не знал, что выставка будет иметь подобную тематику... — С тебя пятьсот моры! — заявляет Тимми, и Дилюк, кажется совсем потеряв связь с реальностью, просто отдаёт ему плату, позволяя Кли утащить себя в глубь помещения. — Нам запретили просить мору за просто так, а потому мы решили устроить выставку, — поясняет девочка, так и не выпустив горячую руку из своей крохотной. — Серьга очень дорогая, понимаешь? — она поджимает губы, но довольно быстро приободряется, продолжая что-то пояснять Дилюку, который всё никак не может уловить суть происходящего. При всём этом, он умудрялся оглядывать каждого ребенка, участвовавшего в выставке. Впрочем, того, кого искал Рагнвиндр, здесь не было, но уйти просто так теперь не хватает духу.       Он осматривает экспонаты,которые, со слов Кли, он может приобрести со скидкой, и хмыкает. Уголок губ пару раз дёргается: Кэйа, нарисованный синим карандашом, с глупым выражением лица и кошачьими ушками, выглядит как то, на что он был бы не прочь потратить свою мору.       На самом деле, пройдясь ещё немного, Рагнвиндр борется с желанием выкупить все рисунки, но быстро забывает о них, стоит ему наткнуться на «гвоздь программы»... — Братик Альбедо пожертвовал Кли и Додоко эту картину для сбора денег, — хихикает девочка, замечая заинтересованность винодела.       С холста на Дилюка смотрит застенчивый Альберих, на губах которого застыла нежная улыбка, а сам капитан выглядит так смущённо и ласково, что Рагнвиндр не сдерживает порыва провести пальцами по аккуратным мазкам, затаив дыхание.       Сердце с болезненной нежностью сжимается, а в алых глазах вспыхивает пламя узнавания: это его Кай...       Он сам не понимает, как оказывается без моры в кармане, но с кучей рисунков в руках и той самой картиной, глупо застыв у ювелирного магазина...       Магию момента разрушает истошный крик, простреливший болью в виске.