imprisonment

После того случая, когда Мелькор в очередной раз продемонстрировал свое странное поведение, Намо стал намеренно отслеживать подобные всплески энергии, исходящие из его зала. На это потребовалось много времени, в течении которого он старался не пересекаться и не говорить с Мелькором. Тот бросал на него дикие взгляды, демонстрируя хищную улыбку, или опять вызывал у Намо смятение. По крайней мере, Намо надеялся, что это дело рук Мелькора, а не его самого. Что все эти непрошенные мысли и образы, что закрадываются в его разум, — это проделки Мятежного, которого, увы, невозможно окончательно подавить. Раз и навсегда. Намо не мог ничего поделать с этим, лишь только избегать предмет своих бурных раздумий. В один момент, погрузившись в работу с головой, он отследил очередной удачный момент утраченной бдительности Мелькора. Намо решил, что теперь действительно пора действовать. В конце концов, если это не окажется чем-то плохим, зачем откладывать какую-то мелочь? Ирмо нашептал ему нужное заклинание в тот день, и Намо наконец осмелился его использовать. Как только он оказался в мире сновидений, вокруг него, казалось, ничего не изменилось, а всплески энергии стали лишь отчетливее. Значит, Мелькор «доставлял себе удовольствие» во сне, на что и надеялся Намо, как бы плохо это не звучало. Ему вновь пришлось использовать заклинание мгновенного перемещения, чтобы тут же очутиться в нужном месте незамеченным хотя бы на какое-то время. Как и в прошлый раз, он вновь услышал стоны, однако теперь они были глубже, целиком пронизанные наслаждением, как называл его Мелькор. И Намо услышал еще один голос. Более тихий, чем у Мелькора, и менее могущественный, чем мог бы быть у Валы, но тем изысканнее он становился в этой столь приземленной симфонии. Намо взглянул за решетку и увидел то, что, возможно, ожидал увидеть. Или, может быть, то, чего не предполагал. На кровати все также лежит Мелькор, на этот раз полностью обнаженный. Он поднимается, и взгляду предстает его бледная ровная спина, покрытая теперь красными пятнами. Намо замечает, как эту спину обвивают две руки, чуть жестче, чтобы оставить следы, но мягче, чем для того, чтобы доставить боль. Поверх Мелькора возлегает еще одно тело, не крупнее его, но и не уступающее в красоте. Руки и губы Мелькора оставляют на нем любовные следы, а сам он тянется к острому уху. — Майрон, — шепчет он горячим шепотом. — Мой Майрон, ты пришел... Майрон наклоняется, чтобы прильнуть к его губам нежным поцелуем, и они растворяются друг в друге. Воздух вокруг становится теплее, музыка их сплетенных воедино душ пронизывает пространство вокруг, заполняя его. Намо, находясь в тени, завороженно смотрит на них, не в силах думать даже о том, что, возможно, это его шанс выйти на след Мятежного Майи. Он не может оторвать взгляд от того, что развернулось перед ним, ибо никогда раньше Намо не был свидетелем ничему подобному. Однако внезапно мелодия вздохов исчезает, и из извивающихся на кровати тел остается только одно. Остается только Мелькор. Намо наблюдает за тем, как он медленно, слегка растерянно поднимается и смотрит куда-то вдаль. Во взгляде Мелькора нет потрясения, страха или гнева, только лишь тоска и некоторое разочарование. — Майрон, — шепчет он. — Ты простишь меня, но тебе нужно уйти. Эти слова были сказаны, были предназначены только Майрону, и никому другому не удалось бы перехватить эту связь. Мелькор сидел неподвижно еще некоторое время, когда внезапно все его тело вздрогнуло. Он тревожно обернулся. — Выходи, — твердо сказал он. — Я знаю, что ты здесь, брат. Намо понял, что теперь его точно заметили. Должно быть, он увидел достаточно для того, чтобы сделать вывод, что это не какой-то коварный план, а только лишь очередная прихоть Мелькора. Однако Намо сейчас не чувствовал в себе способности соображать. Он вышел в поле зрения Мелькора, и тот мрачно осмотрел его. — Выполняешь свою работу, да? — без эмоций спросил он. Но Намо не слышал. Он не слышал сейчас ничего, он лишь видел прекрасное совершенное создание перед собой. Дикая красота Мелькора перед ним наконец пробудила и дала название тому, чего он не мог понять. Похоть. Первобытная похоть, совершенно не свойственная Валар, теперь нарастала в нем, и Мелькор был тем, кто посеял семена. Мелькор поднял бровь, когда Намо ослабил решетки и прошел внутрь. Он все еще находился обнаженный на своей постели, но не торопился отступать, не узнав, что его ждет. Намо и сам не до конца понимал, что происходило дальше, тогда, когда он положил руки на острые плечи Мелькора и наклонился для поцелуя, когда стал терзать его губы и тянуть за цепь на шее, пресекая сопротивление. Своим весом он повалил Мелькора обратно на постель, ощутил, как перина продавилась под ними двумя. Намо перевел взгляд на Мелькора, что тяжело дышал, в упор глядя на него. В конце концов его губ вновь коснулась усмешка. — Так вот, как теперь обстоят дела. Он ухмылялся, и Намо сцеловал это наглое выражение с его прекрасного лица, сминая губы в неистовом поцелуе. Мелькор, казалось, продолжал сопротивляться руками, однако полностью отдался поцелую, неоднократно углубляя его, так, что Намо стало не хватать воздуха, когда сильные руки притянули его обратно. — Ну уж нет, владыка Мандос. Мелькор провел языком по его нижней губе и оставил смазанный поцелуй на подбородке, когда рукой притянул его к своей приглашающе открытой шее, теперь уже покрытой чужими поцелуями. Что-то ударило в голову Намо, когда мысль о ком-то другом, о Майе, что посмел коснуться этого тела разозлила его, как в равной степени и распалила. Он плотно присосался к изящной шее, оставляя свою собственную отметину, получая в награду нескромный стон Мелькора. Он зализал оставленный засос и продолжил движение вниз, к ключицам и рельефной груди. Намо ощущал на языке вкус тела Мелькора, его слюну и пот, вкус кожи на его груди. Мелькор вскрикнул, когда пальцами он добрался до сосков и надавил, затем скручивая и вытягивая. Намо ощущал всем телом, как Мелькор дергается под ним от каждого грубого касания, распаленный и открытый. Мелькор непрерывно стонал, оттягивая его за волосы, когда Намо перешел на укусы, проводя по каждому горячим языком. Вала под ним выгибался навстречу его рту, подставляя себя под новые ласки. Намо огладил руками его бедра, что в предвкушении дернулись, и наблюдал за тем, как Мелькор облизнул губы в ожидании. Он обнаружил, что стройные ноги Мелькора обхватили его с двух сторон, нетерпеливо притягивая за талию. — Ну же, — выдохнул Мелькор. — Не за этим ли ты пришел, не за мной ли ты пришел, брат? Его теперь хриплый голос звучал так развратно из этих раскрасневшихся исцелованных губ, что Намо невольно сглотнул. Одну руку он положил Мелькору на бедро, а второй с силой провел по обнаженному торсу, задевая сосок, чем вызвал требовательный стон. Намо не мог сказать, что имел понятие о том, что нужно делать дальше, однако Мелькор предусмотрел это, потоком мыслей послав в его разум уйму вызывающих образов, что заставило Намо тяжело задышать возле его шеи. Мелькор все еще ухмылялся, и шептал Намо на ухо что-то, чего никто, он уверен, никто никогда никому бы не сказал. Столь развратные речи вызвали у Намо очередной приступ возбуждения. — Молчать, — и это слово стало заклятием, когда Мелькор не смог больше произнести ничего связанного. Неясно, не смог или не захотел. Намо вырвал из хватки Мелькора бутылек с маслом и окунул в него пальцы, не заботясь об испачканных простынях. Одной рукой он еще шире развел его ноги, открывая взглядом столь желанное покрасневшее отверстие, к которому уже явно прикасались. Намо ввел сразу два пальца, вошедшие на удивление легко, и Мелькор издал пронзительный крик, заглушенный только сомкнутыми губами. Все его тело дернулось, но Намо удержал его под собой, извивающегося и кричащего. Постепенно он стал двигать ими внутрь и наружу, вызывая у Мелькора очередной приступ дрожи. Он хватался за Намо, оставляя царапины на его плечах, и пытался открыть рот, чтобы, вероятно, сказать очередную отвратительную вещь или просто укусить его. Бедра Мелькора стали покачиваться навстречу, когда Намо ввел третий палец под его глухие стоны. Он спокойно принимал три пальца, когда в конце концов Намо решил, что теперь пора. Он так и не снял с себя одеяний, исключая то, что было порвано Мелькором, а потому ему пришлось одной рукой ослабить пояс, вытаскивая уже давно вставший и требующий внимания член. Намо вытащил пальцы, получив недовольное хныканье, и, смазав его маслом, тут же заменил их своим членом. Мелькор вновь кричал от вторжения, на широко распахнутых глазах выступили слезы удовольствия. Он кричал, но был ограничен в этом, иначе бы его было слышно на весь Чертог. Намо содрогнулся. Теплые влажные стенки приняли его вовнутрь, когда, казалось, засасывают еще глубже. По его позвоночнику пробежала дрожь, когда Мелькор непроизвольно сжался, и ему было сложно не кончить в тот же момент. Намо сжалился над Мелькором, и снял временное заклятие. Тут же из его горла полились громогласнве стоны и крики, казалось, он порвет связки, когда Намо на пробу двинулся. Мелькор прижал его к себе обеими ногами и стал насаживать себя на член, когда второго толчка не было слишком долго. Эти действия привели Намо в чувство, и он не помнил себя, когда вновь сделал толчок, и снова, и снова. На тело Мелькора обрушился шквал безжалостных ударов, каждый раз слышался шлепок плоти о плоть. Мелькор дрожал и рыдал, когда Намо вбивал его в постель. Он безостановочно стонал при каждом толчке, и Намо вложил два пальца ему в рот, чтобы заглушить его голос. Мелькор стал неосознанно сосать их и покусывать в такт. Два тела извивались на постели, оба кричали от вспеглощающего удовольствия этого акта. Намо совершил два последних толчка, и излился внутрь, вызвав у Мелькора финальный крик, после которого последовало освобождение. Некоторое время спустя они так и лежали, чуть ли не без сознания, приходя в себя после столь бурного соития. Намо повалился сверху на Мелькора, и оба в унисон тяжело дышали. Намо стал неосознанно гладить рукой волосы Мелькора, что в растрепанном состоянии занимали больше места на кровати, чем они вдвоем. Он невольно улыбнулся этой мысли. Мелькор заметил это и поднял бровь. — Тебя что-то забавляет, брат? — слово «брат» теперь звучало из его уст совершенно иначе. — Не язви, — он ответил так, как всегда мечтал. — Прошу заметить, ты, Мятежный, сейчас не в завидном положении. Впрочем, как и я. Мелькор раздраженно вздохнул над ним и рассмеялся, Намо мог ощутить вибрацию этого смеха по тому, как вздымалась грудь Мелькора. — Истинно так, однако это же лишь сон, так? После этих слов Намо окончательно пришел в себя. События последнего получаса пронеслись у него в голове, он вспомнил цель своего визита и помнил момент, когда все пошло не так. Единственное, на что его хватит сейчас, это, пожалуй, сон под покровительством его брата. — И как ты это понял? — Намо знал, что вопрос бессмысленный. — Я связывался с моим Майроном, — отозвался Мелькор. — Ну и, ты ведь не думал, что первый раз бывает таким простым? Намо вздрогнул от такого комментария, за что получил по лбу от Мелькора. — Тсс, владыка Мандос, — он прошептал. — возвращайтесь ко мне в реальности.