История одной жизни

Нам больше нет пути назад, давай исчезнем я прошу, чтоб смогли искупить свой грех, Точно с тобою смогу быть однажды я, с этой надеждой Твою отпущу руку. Больше я не в силах выносить эту муку, Эта любовь быть убитой должна. Снова быть желаю в твоих прекраснейших объятьях, К сожалению, жадность наших жарких тел Это — просто подделка. Говорят, что связь рождается из ниоткуда и утрачивается так же. Впрочем, никто не знает сколько времени требуется для того, чтобы окончательно разорвать узы, созданные самой судьбой. Может секунды, может часы, возможно, и года. Никто не знает, как и девушка, что сидит здесь, бесцельно считая звезды на небе. Уголки глаз слегка опущены вниз, наблюдая за переливающимся отражением огней в темной реке. Легкий холод исходит от воды, разносясь мягким ветром по парку. Никто бы и подумать не мог, что в паре километров происходит настоящая война. Эта мысль заставляет поёжиться, представляя, сколько ещё людей погибнет в этой бессмысленной заварушке, созданной её возлюбленным. Ито никогда не поймет великих замыслов умов мира сего, и, наверное, единственное что она может сделать — рассчитывать, что что-то даст сбой пока они будут здесь. Смиренная злость играет в её сознании. Ей кажется, что стоит только увидеть свою любовь перед глазами, и вся ярость, сдерживаемая внутри, вырвется. Фарфоровая надежда всё ещё теплится внутри, пусть она и знает правду. Микаэла даже глаз не поднимает на знакомый силуэт рядом, который садиться непозволительно далеко и близко одновременно. Она может чувствовать тепло его тела, слышать размеренное дыхание, но протянув руку ничего не изменится. Для них нет пути назад. Нет прошлого и будущего, только настоящее, которое заставляет умирать из раза в раз, стоит только закрыть глаза. Пальцы царапают одинокую скамейку, оставляя длинные следы от ногтей. «Холодно» — в который раз думает Ито. Девушка не знает, что должна сделать. Впервые её голова кажется бесконечно пустой, и невольно она соглашается с наставником. Хочется сорваться на крик, попытаться выяснить причину, найти ответы на свои вопросы, которых с каждой секундой становится всё больше и больше. Они ещё не враги, но уже не возлюбленные. Возможно поэтому девушка позволяет себе слабость — положить голову на колени мужчины, чувствуя, как его пальцы медленно перебирают волосы. Сегодня последний день, когда они сохраняют статус-кво в своих отношениях, чтобы уже завтра, попытаться уничтожить всё, что их связывало. Мика не простит, а Фёдор не отступит, но сейчас они всё ещё играют в странную игру под названием «ничего не произошло». Молчание продолжается десятки минут, перерастая в часы. В какой-то момент девушка переворачивается, находя в себе силы посмотреть на собственную любовь. Скорее всего это неправда, скорее всего ей только кажется, что она видит какую-то обреченность в аметистовых глазах и гримасу боли на ничего не выражающем, худом лице Достоевского. Тонка рука тянется вперед, касаясь его щеки. Возможно, они были обречены с самого начала, ведь их отношения начались со лжи. Она невольно задумывается: «а было ли что-то настоящее?» прекрасно зная, что было. Оставаясь наедине, они были обычными людьми с общими интересами, сбегая от реальности, которая настигла в один момент. Он прикрывает веки, впервые расслабляясь за долгое время. Нежное тепло прикосновений Микаэлы сравнимо с благословением ангела, однажды получив — попытаешься искать его снова и снова. Мужчина знает, что что-то в её глазах исчезло навсегда, оставляя только жалкую тень. Возможно, он даже чувствует укор за собственные поступки, но… — Так было нужно, — без сожалений говорит брюнет. — Кому было нужно? Тебе? — выплевывает девушка, — Возомнил себя великим злом с божьим промыслом… стоит ли оно того? — Без сомнений, — он кивает, чувствуя, как исчезает её рука, — мне жаль, что ты была слишком наивна, раз влюбилась в меня. Ито поднимается, медленно становясь на одном уровне с мужчиной. Разноцветная радужка смотрит в аметистовую, пытаясь отыскать что-то. Действительно ли он врал с самого начала? Был ли он настоящим хоть мгновение или же спланировал все заранее? — Почему? — вопрос, который мучал светловолосую всё это время срывается с губ. Что-то медленно стекает вниз, оставляя за собой мокрый след. Брюнет больше не притворяется, маска «обычного человека» спала, обнажая весь холод, что был истинным для темной души. — Я просто использовал то, что принесёт наибольшую выгоду, — его пальцы медленно стирают каждую каплю, не позволяя им упасть вниз, — твоя подруга отыграла свою роль. — Аико, её звали Аико… Фёдор ничего не говорит, но и не пытается вывести её. Он видит, какую боль причинил, видит, как сильно она страдает, поэтому просто позволяет тонким рукам несколько раз слабо ударить его, прежде чем гнев успокоиться. Ненависть к себе становится только сильнее, когда Микаэла понимает, что нуждалась именно в этом. В том, чтобы он молча слушал её рыдания, обнимая, как раньше. В том, чтобы чувствовать приевшийся запах мускуса, чертового базилика и кожи. Неожиданно, светловолосая чувствует, как что-то слегка покусывает её за руку, заставляя открыть глаза. Взгляд упирается в бесцветный потолок, напоминающий лазарет, а медленно работающая голова не даёт никаких подсказок. Ей требуется несколько минут, чтобы прийти в себя. Воспоминания морозным холодом отдаются в сознании, вызывая печальную улыбку. Она надеялась, что сумела их похоронить в самом далёком участке собственного сознания, но безнадежно. Едкий страх проникает в душу, стоит только закрыть веки, рисуя в воображении их последнюю встречу. Ито не помнит подробностей, не помнит, как вообще оказалась там, да и не помнит «там» — это где? Скорее всего собственная психика стёрла слишком травмирующие моменты из памяти своего носителя, но всё ещё видит перед собой упирающийся стеклянно-безразличный взгляд аметистовых глаз. Светловолосая вымотана порядком, а на лице Фёдора одна единственная царапина. «От любви до ненависти» — глупые слова всплывают в сознании, переполненном страхом. Если честно, она правда трусиха, самая настоящая. Когда ты знаешь: надежды нет, всё четно и бесполезно и больше ничего не осталось, единственное, что не даёт опустить руки — гордость. Есть только одна попытка, которую она сможет реализовать, стоит только выждать время. Достоевский идёт медленно, будто бы растягивая последние минуты её бестолковой жизни. Это пугает, та безумная решимость, что поселяется во взгляде мужчины, когда он опускается на одно колено, смотря в разноцветную радужку. Красные следы от укусов находятся на кончиках его пальцев, что скользят по осунувшемуся лицу девушки. Кажется, его сердце пропускает один единственный удар, отдаваясь болью по телу, что не способна заглушить волю его замысла. Фёдор в последний раз смотрит в эти гипнотизирующие глаза, обещая себе запомнить их навек. Последний раз касается этих губ, что говорили о любви, отсчитывая до трех, и улыбается, как в первый раз. «Сейчас» — понимает Ито, прижимая пистолет к его груди. Она вздрагивает, когда мужчина только плотнее обхватывает её запястье, не позволяя отступить. В этом действие кроется намного больше, чем кто-либо может представить. Они сами не понимают всего, но думают, что умереть так — более чем идеально, так и должно быть. Звук выстрела, сияние и пустота… — Блядство. Микаэла закрывает лицо руками, чувствуя, как готова разреветься. Что-то теплое и урчащее проходится по груди, удобно устраиваясь сверху. Она немного отвлекается, проводя ладонью по мягкой шерсти животного, беззвучно всхлипывая. «Похоже, я буду вечность жалеть себя. Совсем не в духе нашей организации… Стоп, Карин!» — резко поднимаясь вверх, она ловит разноцветного кота на руки. В глазах темнеет от такой резкой смены позы, из-за чего голова начинает болеть. — Прости, чудо, но похоже долго лежать на мне не получилось, — немного растерянно говорит девушка. Блуждая по комнате стеклянным взглядом, Микаэла пытается осознать, что происходит, но получается плохо. Похоже, она спала слишком долго, да и мысли о прошлом не дают покоя, как и желание что-нибудь съесть. — Эй, котик, не хочешь перекусить? — закутываясь в одеяло, девушка подходит к двери. Ей кажется, что животное понимает, молча проходя вперед, как проводник. «Великие умы думают одинаков» — подмечает Ито, перемещаясь по коридору неспешным шагом. Смотря в стеклянную дверь, она накидывает белую плотную ткань на голову, становясь похожей на кальмара, прежде чем войти. Похоже, что она выбрала не самое удачное время для завтрака. Внутри слишком много людей, которые что-то бурно обсуждают. Совсем не уютно, впрочем, кушать хочется сильнее, поэтому она упорно игнорирует тишину, возникшую при появлении «кальмара», следуя за трехцветным другом. Неожиданно интуиция, выработанная в бою, начинает вопить, требуя уклониться в бок. Двусторонний нож пролетает мимо, врезаясь в стену напротив. Разноцветные глаза расширяются: эту вещь она узнает из тысячи, ведь сама выбирала их, чтобы подарить своей племяннице. Улыбка появляется на её лице, заставляя обернуться. Теперь перед ней стоит порядком выросшая Тори, которую она помнила ещё ребёнком. Несколько прядей русых волос ниспадают вниз по обеим сторонам от лица, убранные в высокий хвост. Её губы изогнуты в недовольстве, а синие глаза уже продумывают следующую атаку. — Малышка Тори! Как же ты выросла, — девушка оказывается рядом в одну секунду, рассматривая русоволосую со всех сторон, активно жестикулируя, — ух-ты… ты даже Мей в росте обогнала! Настоящая красавица. Так и знала, что тебя в модельное надо было отдавать! Рука со шрамом медленно снимает импровизированный капюшон, чтобы улыбнуться. Похоже, это срабатывает плохо, потому что теперь ей приходится ловко лавировать по комнате, уклоняясь от атак явно обиженного подростка. — Погоди-погоди! — в какой-то момент Микаэла устает, поднимая руки вверх, — Я сдаюсь! — Чего? — синие глаза расширяются, а поза становится обычной. — Мелочь, ты нападаешь на свою безумно сонную и голодную тетю. Я сдаюсь, — спокойно повторяет девушка. Словно бы в подтверждение живот издает звуки, напоминающие вой кита в океане. Становится как-то неловко, поэтому она натягивает капюшон обратно. Младшая останавливается, переваривая полученную информацию. Конечно, она всё ещё злилась: тетя, что была её лучшим другом с малых лет исчезла на продолжительный срок, присылая только несколько раз в год подарки, оставляя её совсем одну. Отношения с матерью у Тори совсем не клеились, собственно, она даже могла понять причину, по которой светловолосая сделала подобный выбор, однако… Обида, что поселилась внутри никак не могла найти выход. Наре было одиннадцать, когда дома она нашла игрушку, которую оставила девушка с глупой запиской вместо нормального прощания. Возможно, она даже не злилась бы, приди старшая к ней, как только вернулась. В конце концов, её так же выставили за дверь, отправляя учиться к бывшему наставнику Ито. Именно поэтому сейчас она работает на Вооруженное Детективное Агентство. Тори правда злилась, но ещё больше негодования вызывало другое — она и Накаджима отправились за напарницей Ито. На следующее утро она узнала, что Микаэла ранена и не просыпается вторые сутки. Пусть Йосано-сан и говорила, что с ней всё в порядке, просто переутомление, но она шестым чувством знала — это ложь. Однако хуже всего было то, что спустя пять суток, девушка пришла в себя, совершенно бесстрастно проходя мимо. Конечно, Тори погорячилась, пуская нож в измотанную девушку, но не могла иначе. Микаэла замечает, как в синих глазах появляется примесь горечи. Пожалуй, не так они должны были встретиться. В конце концов, светловолосой просто смелости не хватило на то, чтобы увидеть свою семью ещё раз, боясь осуждения. «Конечно, она обижена» — понимает девушка, медленным шагом направляясь к подростку. Ито прекрасно знает это чувство, поэтому всё что она может — приподняться на носочках, чтобы обнять и извиниться. — Прости, мне следует больше думать о твоих чувствах, — тихим голосом говорит Мика. — Ты представляешь, как мне тебя не хватало, старая ты карга, — Тори не обнимает в ответ, только утыкается в плечо старшей. — Знаю, — гладя её по голове, отвечает девушка, — мне жаль, что я не смогла быть рядом, когда ты нуждалась во мне, однако… Девушка резко перехватывает её шею, заставляя согнуться. — Ты кого старой назвала, мелочь?! Похоже, кто-то давно не получал люлей! Кокон из одеяла, державшийся на одной руке, спадает вниз, обнажая худые ноги, прикрытые только рубашкой, едва ли доходящей до середины бедра. — Эй, я уже не маленькая! — Размечталась! «Какого чёрта здесь происходит?» — весит не заданный вопрос в помещении. Нет, конечно, они знали, что неизвестный пациент — Микаэла Ито — сестра главы информаторов в Японии, которая раньше состояла в Портовой мафии, но почему Нара называет её своей тётей? — Получается Тори — дочь Мэй Ито? — тихо спрашивает Ацуши. — Похоже на то, — кивает человек в очках. — Может их надо разнять? — слегка обеспокоенно уточняет парень. — Это семейные разборки, не вмешивайся, шкет. Куникида отворачивается, заполняя какие-то бумаги. Как же его раздражает, что из-за появления этой девушки весь идеальный план сбивается на некоторое время. «Чёртов Дазай!» — думает мужчина, теперь на одну проблему стало больше. С тех пор, как здесь появились «цветы» из «сада Фортуны», всё стало только сложнее. Ему определённо не нравилось то, как резко увеличилось количество преступлений из-за этой парочки. Каждое второе дело упиралось в кражу чужих данных, но хуже всего было то, что эти девушки не оставляли ни одной улики за собой. Он понятия не имел почему, но даже отдел по делам одаренных не мог их тронуть. Страшно представить, какой информацией и связями на самом деле обладали эти люди. Серо-зелёные глаза косятся в бок, замечая, как в дверях появилась миловидная темноволосая девушка и его напарник. Блондин тут же отворачивается, стараясь не думать об этом. — Мика, — тихий голос Сузу угрожающе разрезает пустоту. — Приветик, Карин, — светловолосая оборачивается назад, весело улыбаясь, — представляешь, оказывается мелочь имеет тенденцию расти… Слегка прищурив глаза, девушка пытается рассмотреть эмоции на ничего не выражающем лице темноволосой, встречаясь с раздраженным блеском янтарной радужки. Ито сглатывает, понимая, что похоже уже успела что-то натворить, хотя совершенно не понимала в чем дело. Больше наблюдения за людьми и взломом разноуровневых приборов, Сузу любила только одно — деньги. Много денег. Однако терпеть не могла их терять по вине светловолосой, которая в её глазах страдала бесконечным разгильдяйством. И нет, совсем не важно, что она впала в «спячку» восстанавливаясь, из-за её нерасчетливых действий. — Я смотрю, тебе тут весело, — нарочито спокойно спрашивает девушка, делая несколько шагов вперед, — как спалось? — Погоди-погоди, Карин, давай подышим. Дыхательные практики помогают снимать стресс, — светловолосая скользит за собственную племянницу, выглядывая из-за нее, как из-за стены, — глубокие вдо-о-ох и медленный, плавный выдох. — Ито, мать твою, — темная бровь вздымается вверх, — что это такое? Она тычет экраном смартфона Тори через плечо, раздраженно сверля глазами свою напарницу. — М-м-м, приглашение на свидание? — уточняет Микаэла, — Господи, я уже было подумала, что ты взъелась на что-то другое. — Может скажешь почему оно приходит мне, а не тебе? — Ну так, это… потому что тебя пригласили, а не меня? — парадируя вопросительный тон, говорит Ито, — Всё, я больше и слова не скажу, пока не поем. — Откуда у него мой номер? Микаэла тяжело вздыхает, закрывая глаза, чтобы не сорваться. Пальцы зарываются в светлые волосы, расчесывая их. Конечно, она любила Сузу, однако на стенку хочется лезть от её полного непонимания построения романтических отношений. Блондинка, как истинно преданный друг, должна была исправить это недоразумение. Неожиданно живот снова начинает урчать, напоминая ей о собственных нуждах. — Тори, когда мы уже кушать пойдем? — сделав невинное выражение лица, интересуется девушка. Если честно, Нара всю осознанную часть жизни восхищалась сестрой своей матери. Для девушки Микаэла была чем-то вроде примера для подражания, которая всегда делает всё правильно. Сейчас ей казалось, что несмотря на весь абсурд ситуации, она счастлива снова наблюдать за слегка странными, но веселыми действиями. Тонкие губы девушки растягиваются в улыбке, наблюдая за тем, как спокойно тётя справлялась с разгневанными людьми. Если честно, сначала Карин казалась немного закрытой, совершенно не способной вести столь эмоционального диалога, однако… В общем, её представление о напарнице светловолосой резко изменилось. «Заклятая способность тёти — раскрывать людей с разных сторон» — думает подросток, чувствуя, как длинные пальцы берут её за запястье, намекая на скорейшее желание поселиться где-нибудь на диване со вкусным обедом. — Тут внизу есть замечательное кафе, — говорит Тори, согласно кивая, — но потом у меня к тебе много вопросов. — Хе? И почему вечно так, всем нужно от меня только одно, — удрученно отвечает Ито. Разноцветные глаза поднимаются вперед, встречаясь с карими. «Что ж, упорно игнорировать его не получится» — думает девушка, останавливаясь перед Осаму. Она вытягивает руку вперед, ожидая пока шатен не соизволить отдать украденный предмет её повседневной жизни. Он слегка хмыкает, снимая своё пальто, чтобы накинуть его на девичьи плечи. Что-что, а вот смотреть на то, как кто-то ещё будет пожирать её взглядом, желания нет. Конечно, ему импонирует тот факт, что Микаэла спокойно расхаживает в его рубашке, однако это слабо походит на платье. — Я про телефон вообще-то, — укоризненно говорит девушка. Дазай только указывает на карман, довольно улыбаясь, когда её глаза закатываются наверх. Ито достает телефон, открывая чехол, чтобы вытащить золотую карту, кидая её темноволосой. Они обмениваются парой взглядов, после чего слышится недовольный вздох Сузу и весёлый смех блондинки. — Спасибо, дорогая, — посылая воздушный поцелуй, Микаэла растворяется за дверью, — кстати, прикупи себе что-нибудь симпатичное, а то в этом идти на двойное свидание не вариант. — Без тебя справлюсь, — бурчит Карин, — погоди, «двойное»? «Порой она бывает ужасно уперта в своих намерениях. Страшная девушка» — думает темноволосая. Теперь ей даже не отвертеться от столь проблемных сценариев в собственной жизни. Вариант того, что ей снова придётся разговаривать с кем-то — совсем не устраивал. Ну, не её это общаться с людьми. — Не могу же я тебя бросить, — неожиданно, она снова возвращается, — Куникида-сан, вы бы не могли составить компанию моей напарнице? Заранее извиняюсь, что мне приходится отрывать вас от дел, но боюсь Дазай не сможет этого сделать, так как будет наблюдать за нами с Тори. «Что ты опять задумала?» — Карин буквально чувствует, как нервно стал дергаться глаз. Впрочем, ни она одна удивлена столь странным поступком. Пусть темноволосая и была плохо в понимании человеческих эмоций, однако точно была уверенна, что Осаму такого не ожидал. — Чего? — блондин отрывается от своей работы, поднимая голову, чтобы посмотреть вбок. — Вы же поможете девушке, которой угрожает опасность? — уверенно спрашивает Ито, излишне драматизируя. — Да, но… — Вот и славно, спасибо! — она хлопает в ладоши, утягивая за собой шатена, — Буду рассчитывать на вас! Сузу только закрывает лицо ладонью, массируя виски. Чего не отнять у её напарницы, так это любви к доставлению проблем всему живому. «Ходячая катастрофа» растворяется за дверью, оставляя её в потрепанном ментальном состоянии. Темноволосая никогда не любила мешать кому-то, но, к сожалению, именно это сейчас и сделала Ито, скидывая её на неизвестного человека. — Прошу прощения, Мика всегда немного такая, — пытаясь подобрать подходящие слова, говорит Карин. Блондин ничего не отвечает, тяжело вздыхая. Ещё одна проблема, выбивающаяся из его графика, однако сейчас это бесило чуть меньше, нежели в прошлом. Впрочем, девушка вызывала в нём меньше отторжения, чем её напарница, которая будто в одно место ужаленная смогла устроить переполох, привлекая к себе внимание. Куникида смотрит на людей в помещении, что стали переговариваться между собой, после увиденного, бурно дискуссируя на тему: «какое прошлое связывает двух покинувших комнату и Тори?». — Всё в порядке, — он встает, поправляя очки, — пошли. «Хе-хе-хе, кажется я чувствуя химию в воздухе между этими двумя!» — довольная своей затеей, Микаэла ведет внутренний монолог соглашаясь со своей блистательностью. Она совсем не замечает, как всё ещё держит Осаму за руку, ловким движением заворачивая в маленький проём, где оставила Нару для наблюдений. Ито кажется, что здесь слишком тесно для двоих людей, поэтому она быстро осознает причину неудобства: — А ты какого чёрта ещё здесь? — приподнимая бровь уточняет девушка. — Ты меня так крепко держала, что всё желание вырваться пропало, — впервые за всё это время отвечает мужчина, поднимая свою руку вверх. Перед разноцветными глазами мелькают её собственные пальцы, тут же отпуская. Неожиданно она слышит, как дверь открывается, а до её ушей доносятся тихие голоса. Ито прижимает свою руку к губам Дазая, намекая чтобы он помолчал, прижавшись к нему всем телом. — Похоже, тебе тяжело справляться с ней. — Ну, в одном мы согласны: наши напарники бывают невыносимы. «Если бы не я, то ты бы щас так мило не общалась!» — слегка надув губы, думает девушка, высунув голову в проход. Впрочем, это особо не играет роли, если она права в своих умозаключениях. А она права. Всегда. Даже, если не права, через какое-то время всё равно права. Микаэла стоит непозволительно близко, прижимаясь к нему всем телом. Сама того не замечая, девушка слишком сильно увлеклась, совершенно не задумываясь в каком положении они находятся. Впрочем, так было всегда, когда пытливый ум загорался одной единственной целью. «Святая простата» — думает Осаму, наблюдая за сосредоточенном, явно не на нём, выражении лица. Разноцветные глаза бегают из стороны в сторону, стараясь не пропустить ни единого действия, тонкие брови слегка нахмурены, а губы приоткрыты, чтобы не выдать и звука. В который раз он ловит себя на мысли, что скучал. Звучит странно, потому что он и сам не хочет к этому привыкать. Что-то странное, давно забытое, начинает елозить в его душе, когда он думает, что снова может её обрести и потерять в одно мгновение. Они изменились, но прошлое, что связывает их крепкой цепью никуда не исчезло. Оно, будто призраками, преследует по пятам, и сейчас шатен действительно удивлен, почему же Ито так и не свершила свою месть, учитывая огромное количество возможностей. Дазай задаётся этим вопросом бесчисленное количество раз, так и не находя ответа. Лишенной жизни взгляд разноцветной радужки никак не выходит из головы, а мертвецки-счастливая улыбка на губах преследует во снах, становясь самым страшным кошмаром. Дверь вылетает с петель, и он совсем не знает, что происходит. Микаэла никогда не берет трубки, после того, что случилось, но в этот раз всё казалось другим. Карие глаза видят тело в воде, и он понимает, что было не так. Он стоит в дверном проёме, наблюдая за тем, как быстро Чуя вытаскивает светловолосую из ванной, стараясь привести в чувство. Тело шатена двигается само по себе, действуя исключительно на выученных знаниях, пока в голове вертится одна единственная мысль: он заигрался, поставив на кон слишком многое. Ничто так не спускает с небес на землю, как осознание собственной беспомощности. Она не дышит, пульс не слышен — Ито мертва, но безумно счастлива. Как раньше. А он заигрался, подумал; что сможет справиться с тем, что находится у неё в душе, что всё под контролем и что сможет подчинить себе. Однако, он никогда не считался с её собственными планами. Микаэла всегда вкидывала свою идею в его безупречную стратегию, совсем не волнуясь о последствиях. Даже сейчас. В душе всё переворачивается, когда он видит изрезанную вдоль вены руку. Кровь все ещё идет, но под действием способности рыжеволосого искусственно течет по капиллярам вместо того, чтобы украшать мраморный пол. — Ну, же, чёрт! — голос Накахары полон злобы и отчаяния, — Бейся же, сука. Его всего трясет, и кажется, что в одно мгновение мир рухнул. Будто загнанный в угол зверь рыжеволосый пытается согреть ледяное тело, прижимая к себе, как можно крепче. Его руки блуждают везде, а губы шепчут что-то невнятное, прикасаясь к коже. Пальцы Осаму лежат на пульсе девушки, надеясь почувствовать одно единственное биение. Скорая уже едет, но вряд ли они успеют. Мир действительно рухнул в единое мгновение, только по его вине. Идиот. Девичье тело всё в шрамах от глубоких порезов, они не заживают, совершенно, будто методично нанесенные в одних и тех же местах. Из-за собственной ревности, человек, которого он любил, сломался. Неполноценное ничтожество. Неожиданно, он что-то чувствует. Возможно, это только галлюцинация, но надежда поселяется слишком сильно в потерянной душе, растекаясь по венам. Руки движутся сами по себе, повезло, что лезвие лежит где-то рядом, чтобы разрезать бинты. Дазай проводит ещё раз по коже, прижимаясь к ране губами. Если существует одна единственная возможность, то он отдаст всё, лишь бы видеть её живой. Даже свою жалкую жизнь. Это ничтожная цена. «Своего рода романтично-трагичное самоубийство» — рот заполняется собственной кровью. Проникать к её безжизненным губам — хуже любой пытки, но единственный путь втолкнуть кровь насильно, заставляя способность защитить собственного носителя. Вторая душа в теле, что резонирует внутри одного человека. Минуты длятся словно часы, пока её глаза резко не открываются, становясь полностью алыми. Движения слишком быстрые, невозможно заметить в какой момент её клыки вгрызаются через одежду прямо в кожу, разрывая всё. Впервые он может видеть мир её глазами, получая бесконечное удовольствие от каждого больного прикосновения. Кофейная радужка буквально наблюдает за тем, как разрушается её душа, разбросанная осколками внутри. Видит каждый момент, когда трещины появляются, и впервые, он готов отпустить. Потому что быть свободной — единственное желание его возлюбленной. Дазай ненавидит боль, но если это делала она, то ничего страшного. Его пальцы зарываются в короткие светлые пряди, рассматривая их в холодном свете лампы. Парень вздрагивает, когда вместо клыков чувствует холодный язык, что проходится по ранам залечивая, чтобы тут же впасть в бессознательное состояние. Тори стоит в полной растерянности, совершенно не понимая за кем хочет следить больше. С одной стороны, найти девушку для семпая — задачка не из простых. Она и сама заметила, между этими двумя происходит что-то, однако не думала, что Микаэла прочтет это за пару минут непрямого диалога. С другой стороны, смотреть на то, как краснеют кончики ушей наставника — веселее. Её гордость переполняет от того, насколько просто получилось заткнуть рот Осаму у светловолосой. Не каждый так может, впрочем, так было всегда… В один день из-за осложнений на работе мама не смогла её забрать, оставляя эту ношу на попечение своей сестры. Дети давно разошлись, а вечер медленно переходил в свои права. Закатное солнце окрашивало небо в разные цвета, переливаясь. Синие глаза прикованы ко входу, где вот-вот должна показаться её тётя, которую она безмерно любила. Скрашивая глубокое ожидания рисунками на песке, Тори находит маленькую палочку, расчерчивая круги. Она уже понимает, что отношения между её мамой и младшей Ито далеко не такие хорошие, как раньше. Русоволосая больше не видит свою тётю за общими обедами, да и вообще дома. Впрочем, сейчас она была рада возможности повидаться со своей семьёй. Дует холодный ветер, поднимая опавшие осенние листья в воздух, закручивая их. Нара морщится, избегая попадания песка в глаза, замечая, как напротив её рисунка кто-то сел. — Привет, мелочь, — слегка запыхавшимся голосом говорит Микаэла, — давно ждешь? Детские пальчики всё ещё потирают один глаз, поднимая свой взгляд наверх, встречаясь с разноцветной радужкой. Девочка улыбается и качает головой, скользя в объятия к близкому человеку. Они обе валяться на землю, перепачкиваясь в пыли. — Тебя долго не было, я даже подумала не бросила ли ты меня, — обиженно произносит Тори, только сильнее сжимая одежду в кулачках. — Мелочь, я бы никогда так не поступила, — девушка щелкает ребенка по носу, поднимая на руки. Только теперь Нара замечает двоих незнакомцев, что стояли за спиной у Микаэлы, внимательно разглядывающих их. Ребёнку кажется, что в этих взглядах есть что-то знакомое, что она уже видела — так смотрят мальчики, когда их любимую игрушку забирает кто-то ещё. «Доверия они особо не внушают» — думает девочка, обнимая тетю за шею. Какой-то странный забинтованный парень и невысокий рыжик — совсем ей не подходят. От них будто веет опасностью, которая пугает. — Тётя Мика, а это кто? — спрашивает русоволосая. — М? Точно, я же забыла вас представить, — она неловко улыбается, закрывая глаза, — ну, скажем так, перед твоими глазами две моих головных боли, что постоянно приходится разнимать. Рыжеволосая истеричка и мумия прямоходящая. Брови ребенка вопросительно поднимаются от этой фразы, смотря на старшую. Она упорно старается переварить информацию, задумываясь: «кто такая истеричка», «почему мумия ожила» и «зачем их разнимать». Девочка поворачивает голову, встречаясь со снисходительными улыбками обоих. — Они встречаются? — неожиданно спрашивает ребенок, приходя к резонному умозаключению, — Мама говорит, что, если кто-то долго привлекает к себе внимание одного, значит он влюблен. Нара видит, как парни сзади остановились, сраженные её маленьким выводом. Она замечает, как кровожадно начинает улыбаться высокая забинтованная мумия, а на лице другого едва сдерживаемая ярость. — Тори, зайка, — мягкая рука Ито начинает гладить ребёнка по волосам, — невежливо афишировать чьи-то чувства. Вдруг они ещё сами их не осознали? Таким образом ты можешь поставить человека в неловкое положение. «Устами младенца глаголется правда» — Микаэла невольно соглашается с её утверждением, находя обоснование странному, порой собственническому поведению наставников. Девушка провела с ними уже достаточное количество времени, чтобы не заметить ревности в глазах каждого, когда она находится слишком близко с одним из них. За первый год, что она находится в Портовой мафии было бы сложно не увидеть столь элементарных истин. В конце концов, ей пришлось пройти через многое, чтобы спокойно перевести отношения с Чуей и Дазаем в статус: «дружбы». Девочка на её руках неожиданно начинает трястись, и светловолосая думает, что кое-кто слишком агрессивно выпускает свою ауру. Мягко опуская Нару на землю, она просит её идти впереди до любимого кафе с мороженым, где им очень нравилось проводить время. — Во-первых, сделайте лица попроще, вы детей пугаете, — недовольно разворачиваясь назад, говорит Ито, — во-вторых, я уже сама устала наблюдать за вашей нерешительностью, так что время признаться, мальчики. Она улыбается во все тридцать два зуба. Девушка всё ещё хочет остаться живой, прекрасно зная, что после этой фразы ей придётся бежать. Собственно, это прекрасно помогает от столь громких матерных слов в свой адрес и нескольких звуков выстрелов. — Мне кажется, или она на полном серьёзе уверенна, что? — Накахара даже предложение закончить не может от столь отвратительной мысли. — Определенно, но почему она думает, что у меня столь ужасный вкус? — глубоко задумавшись над этой мыслью, отвечает Осаму. — Ты кого «ужасным вкусом» назвал, скумбрия? — Тебя конечно же. Полные раздражения молодые люди готовы вот-вот сорваться, пока не замечают пристально наблюдающую за всем русоволосую голову дочери старшей Ито. Она вздрагивает при столкновении с двумя бешеными взглядами, довольно улыбаясь. Девочка подходит к ним, внимательно глядя своими синими глазами. Пусть они и выглядели устрашающе, однако Тори совсем не хотелось, чтобы подобные личности посягали на её тётю. — Даже не думайте, что я позволю вам забрать Мику, — угрожающим тоном ребенка подаёт голос Нара, — сначала докажите, что вы достойны. Синеглазая довольно ухмыляется, понимая, что её опасения в прошлом были оправданы. Переводя глаза с одной пары на другую, Тори слабо хихикает. Микаэла — не тот человек, с которого можно легко завоевать, поэтому им понадобится много сил, чтобы действительно обрести желаемое.