История одной жизни

Главная проблема девушки заключалась в том, что она никогда не любила решать свои проблемы. Холодное безразличие, скрываемое в работе без выходных, бессонные ночи, проведенные в изучении новых материалов, и постоянный стресс дали свои результаты. Холодный ветер приятно треплет волосы, когда Микаэла открывает окно, чтобы закурить сигарету. Яркие огни города слепили, заставляя только глубже вдохнуть вишневый дым, размывая картинку. На столе лежит пачка со снотворным и маленькие белые таблетки, раскиданные по блестящей поверхности. Взгляд переходит на них, задерживаясь дольше обычного. Проблемы со сном не в новинку, а организм, который уже давно привык, требует большую дозу. Однако толка в этом нет никакого, просто три часа пустоты перед глазами, и всё начинается заново. — Мика, можешь зайти ко мне? — доносится голос темноволосой снизу. Она ничего не отвечает, устало оставляя большую часть тонкой сигареты догорать в пепельнице. Медленным размеренным шагом Ито спускается вниз, предварительно завернув на кухню. Холодный зеленый чай с лимоном и крепкий черный кофе оказывается в руках, задерживая её на пять минут прежде, чем попасть в кабинет напарницы. — Спасибо, — немного удивлённо говорит девушка, разворачиваясь к мониторам, — кажется, у нас проблемы. Указательный палец стучит по клавиатуре, быстрыми движениями выводя на экраны несколько фотографий с мест преступления. Разноцветные глаза задерживаются на них меньше пары секунд, ожидая продолжения. Возможно, будь она чуть более выспавшейся, то впала бы в шок, рассматривая жесткий характер расправы над их сослуживицами. Впрочем, помимо апатии Микаэла чувствует признаки злости, которые заставляют слегка сжать пальцы. С большей частью из них она проходила подготовку, даже изредка отправлялась на парные миссии, но узнать друг друга хорошо не получалось в силу обстоятельств. Помимо эсперов на фотографиях находились ещё и «штатные», что вызывало напряжение. — Вопреки тому, что «сад» расформирован, есть ещё кое-что, — Карин выводит сообщение на экран, — смотри, роза отправила его всем девочкам, но… Следующая фотография заставляет вздрогнуть. Расширенные от ужаса глаза смотрят, как тело их бывшей руководительницы весит на кресте, словно жертва, растерзанная мучениями. Запекшаяся кровь на губах и подбородке говорила о многом. — Язык себе откусила, но не сдалась, — бесстрастно заключает, наклоняясь вперед, — дай-ка проверю. Светловолосая усаживается на колени девушки, быстро тыкая на вкладки с данными. Сузу тяжело вздыхает, привыкшая к такому поведению напарницы, молча продолжая пить свой кофе. Кажется, после того дня в казино прошло уже больше двух недель, что заставило её очень сильно погрузиться в работу. Безусловно резкий конец разгильдяйства Микаэлы радовал, однако, когда девушка тупо утыкалась в одну точку, после чего издавала какие-то странные звуки, напоминающие смесь матюгов и истерике, возвращаясь обратно к бумагам с удвоенной скоростью — настораживало. За те два года, что они работают вместе, Карин смогла изучить её повадки вдоль и поперёк, однако ещё ни разу не видела, чтобы напарница занималась чем-то так усердно. Однако, её вполне бы устраивал такой исход дальше, но серое лицо и красные от недосыпа глаза вызывали сочувствие. — Нашла, так и думала, — Мика встаёт, тыча как преподаватель в экран, — смотри, сообщения отправлены каждой с разных адресов, однако, когда ты собираешь их вместе, то должна получиться аббревиатура «GOFF». Об этом знают только исполнители, как мы с «камелией». Достаточно глупая ошибка для тех, кто напал. — Ты с ним переспала? — неожиданно спрашивает Сузу, кивая. — Что? — напарница от неожиданности роняет чашку вниз, тут же ловя, становясь больше похожа на себя, — Какого чёрта происходит у тебя в голове?! Я тебе говорю о том, что на нас началась охота, потому что кто-то нашёл то, что определенно не стоило, а ты спрашиваешь меня о… — Я просто уточнила, — поднимая руки вверх, девушка улыбается, — тогда… Должно быть между вами что-то произошло. — Капитан очевидность, я не собираюсь обсуждать это с тобой, — давая ей подзатыльник, Ито продолжает свой монолог, — так вот, большинство жертв входили в состав спецотряда по поиску пустой книги, но остальные… Это чистка, Карин. — Они собираются устранить всех, кто может хоть что-то гипотетически знать? — Да, но я до сих пор не уверенна в одной вещи, — стуча по столу, говорит девушка, — если я правильно помню, то «роза» никогда не хранила информацию в электронных носителях, так сказать старая школа. — Она передавала её кому-то из наших, после чего выпускала на свободу, чтобы никто не мог отследить информацию, — поучительно говорит темноволосая, делая ещё один глоток, — но зачем кому-то так заморачиваться? Тем более, у нас контракт с Седьмым агентством. — Наша смерть выгодна всем, — сжимая край стола до хруста, говорит девушка, — мертвец лучше всего хранит секреты. Микаэла замолкает, раздумывая над следующим действием. Пальцы разжимают стол, оставляя царапины. Неожиданно картинка сходится, и она тянется за спину, беря пистолет. Удивление в глазах Сузу кажется незыблемым, когда дуло направлено прямо в висок. — Выбирай: ты скажешь всё сама или придется воспользоваться способностью? Голос холоден, как и блеск разноцветной радужки, она пугала. Действительно, один из лучших информаторов просто не мог попасться на такую простую ловушку. Этот навык всегда вызывал восхищение в понимании темноволосой. Получая одну информацию, напарница находила совершенно другую, никак не связанную с тем, что хотела получить изначально. — Убери пистолет, я всё равно не смогу тебя победить, — едва уловимая дрожь скользит по телу, заставляя оцепенеть. — Прости-прости, просто меня бесит, когда кто-то врёт, — скользя рукой в сторону, говорит девушка, — глава отдала тебе те материалы, ты их читала? — Нет, мне это не нужно. — Есть какие-то предположения, почему за нами охотятся? — После того, как «роза» отошла от дел, распуская отряд, мне поступало пару предложений с продажи документов из сада, — она кивает, — думаю, как и тебе. Однако… — Хороший информатор не станет выдавать своих знаний, понимаю. Заказчики? Ито поджигает сигарету, закрывая глаза. Медленно в сознании начинают складываться факты, перерастая в единую цепочку событий. Озноб проходит по телу, когда ответ приходит сам собой. — Достоевский, — в один голос говорят они. Тиши и нервный выдох наполняют комнату, возможно, реакция была бы чуть более бурной, однако сил просто не оставалось, чтобы удивляться. Закусывая нижнюю губу, Микаэла задумывается о том, как стоит поступить дальше, меряя комнату неровными шагами. Вопрос времени, когда придут за ними. Не работай она с напарницей, то всё было бы проще. Карин даже не была эспером, пользуясь исключительно собственным умом. В силу обстоятельств она не могла находиться с девушкой двадцать четыре часа в сутки, поэтому при всём желании не смогла бы защитить. — Тащи сюда бумаги, — едва слышным голосом говорит светловолосая. Сузу знала, что спорить не имело смысла, доверяя её интуиции. Всё же, какой бы глупостью она не страдала, выкидывая сумасшедшие идеи, они всегда оказывались самыми верными. Безумная свобода воображения при создании плана, строящаяся на риске — секретный ингредиент Ито. «Мать вашу, какого хрена вообще происходит?!» — делая затяжку, думает девушка. Сейчас лучшим выходом будет уничтожить любую информацию, которую так сильно желает заполучить Фёдор, однако, чтобы защитить Карин, придется подвергнуть её определенному риску. Это конечно проигрышный вариант, но в случае, если её поймают, то выиграет хоть какое-то время перед смертью. Микаэла не замечает, как тело начинает дрожать. — Вот, но зачем тебе это? — спрашивает Карин. — Твоя задница висит на волоске от смерти, поэтому тебе останется молиться, чтобы я успела спасти твою тушу, — открывая папку, говорит светловолосая, — впрочем, чтобы этот шанс имел хоть какую-то надежду на успех, стоит дать им каплю желаемого. — Мне уже это не нравится, — смотря в сторону, Сузу сглатывает. — Не надо было скрывать от меня ничего, — раздраженно шипит девушка, — скажи «спасибо», что я вообще что-то смогла придумать. Впихивая ей каждую четную страницу, Микаэла бесится. Липкое чувство страха вновь и вновь пытается заполонить разум, однако она стойко его игнорирует. Сжимая зубы, она неожиданно вздрагивает. — Спасибо, правда, — пальцы девушки находятся на плече напарницы, немного сжимаясь, — мне жаль, что пришлось… — Меня не волнует причина, Карин, ты — идиотка, этого достаточно, — чуть спокойнее отвечает светловолосая, — а теперь слушай, мы сделаем так: ты прочтешь каждую страницу, перепишешь меняя большую часть текста и отдашь мне. Позже, я изменю некоторые твои воспоминания, и ты будешь знать немного, но достаточно, чтобы продержаться несколько дней живой. — Тогда ты… — Да, я буду знать чуть больше, но опять же, материал переписан тобой, а оригинал… Я найду ему более выгодное применение. Янтарные глаза смотрят слегка скептически, немного напряженно и переживая, потому что она знает эту улыбку. Знает, как тяжело внутри даётся Мике решение о собственном поражении. Пусть она и не понимала, что именно задумала девушка, но была уверенна в одном — встречаться с собственным прошлым ей не хотелось. Хоть она постоянно твердила, что работа с психологом помогла, что теперь её внутреннее равновесие достигло хоть какого-то минимума, но Карин рассуждала, что такое отпустить очень сложно, поражаясь тихому принятию реальности. Наверное, оно и к лучшему, если Ито говорит правду. — Ты хочешь обратиться за помощью к Дазаю? — Ни за что в жизни, — не отрываясь от своего занятия, отчеканивает девушка, — я просто отдам это ему, пусть сам выберет как поступать дальше. Есть вещи, которые он любит больше, чем использовать людей. Это возможность победить равного себе соперника. — Думаешь, он согласится? — закусывая ручку, уточняет Сузу. — В рот я ебала, что он сделает, — щелкая зубами, разноцветные глаза поднимаются на напарницу, — однако не могу отрицать того факта, что человека умнее него я не встречала. В конце концов, то, что я умею — его заслуга. «Как будто у меня был выбор?» — стоя перед яркой вывеской «Люпин», думает светловолосая. Когда-то давно один из друзей Осаму затащил её сюда, пытаясь убедить перестать «капать на нервы» шатена, чтобы не оказаться в одном из черных мешков. Сделав глубокий вдох, стараясь успокоить свои нервы, девушка открывает дверь, медленно спускаясь вниз. Её губы украшает легкая улыбка, когда освещение внутри кажется ужасно знакомым. Невольно закрывая глаза, она вспоминает тот самый момент, где Ода читает нотацию о её вечно больном-ублюдке наставнике. — Что я здесь делаю? — слегка укоризненно спрашивает пятнадцатилетняя Микаэла, складывая руки на груди, — Или ты педофил, как мой дядя? Хотя да, точно, учитывая какие друзья могут быть у мумии, это более, чем обоснованное предположение. Нет, конечно, мне нравятся парни постарше, но я предпочитаю блондинов, прости. Кажется, Сакуноске впервые понимает, что такое «раздражающе пустая черепушка» племянницы босса. Впрочем, надо отдать ей должное, девушка и вправду не боялась их, спокойно держась рядом, только нервно постукивала пальцами по барной стойке, стараясь снять напряжение. Кто бы сказал рыжеволосому, что в двадцать лет он будет пытаться помочь найти общий язык странных подростков, то не поверил бы. Однако, судьба — штука сложная. — Мне иногда кажется, что твои шутки — следствие пустоты в голове, — угрожающе спокойно говорит Осаму, сжимая её локоть, — наверное, стоит увеличить интенсивность твоих тренировок? — Руку убрал, Дазай, — выплевывает девушка, улыбаясь, — иначе мне придется её вырвать. «Что с ними не так?» — устало выдохнув, мужчина заказывает бренди, рассматривая, как двое человек ссорятся. Кажется с тех пор, как Микаэла присоединилась к мафии прошло несколько месяцев, а уже все знают, как они на дух друг друга не переносят. Поговаривают, кто-то даже специально пытался убить её, чтобы выслужиться перед Осаму, зная их неприязнь друг к другу, но таких смельчаков быстро находили мертвыми при загадочных обстоятельствах. — Ладненько, я пошёл, Одасаку, надеюсь, что ты сможешь проконтролировать эту бездарность, — шатен весело машет рукой на прощание, исчезая в лестничном пролете. — Хорошо. Молча показывая средний палец, Микаэла расслабляется, устало утыкаясь головой в стойку. Она лежит так пару минут, совершенно не шевелясь. Выглядит будто бы девушка уснула, поэтому мужчина просто ждет, пока она не подаст признаки жизни. Несколько синяков украшали её руки, он даже боится представить сколько ещё находилось под одеждой. Пожалуй, она имеет право злиться. — Прости, Ода-сан, — неожиданно подаёт голос девушка, вставая, чтобы поклониться, — честно говоря, я не хотела такого говорить про вас, отчасти потому, что знакома с вашим делом. Работать в мафии и не убить никого — достойно восхищения. Он не знает, чему удивлен больше, такому уважительному отношению или же тому, как много она знает. — Всё в порядке, — спокойно отвечает, — но тебе стоит поменьше раздражать своего наставника, если не хочешь оказаться в черном мешке. — Вы не первый, кто говорит такое, — она садится обратно, поднимая руку, — апельсиновый сок. Бармен придвигает к ней напиток, из-за чего на её лице появляется по-детски радостная улыбка. Кажется, от старого недовольства не осталось и следа, уступая место покою. Её разноцветные глаза медленно блуждают по помещению, стараясь запомнить детали. — Так откуда ты знаешь?.. — А, это… Ну, я просто первым дело пробралась в офис Мори, где хранится вся информация о подчиненных. Найти друзей мумии не такая уж и проблема, знаете он много болтает, — пожимая плечами, отвечает Ито, — да, и узнать каких люд… надзорщиков ко мне поставили — тоже полезно. — Ясно, — согласно кивнув, Ода отпивает из своего бокала, — получается ты далеко не глупа. — Конечно нет, просто иногда лучший выход — притвориться такой, — допивая, отвечает светловолосая, — так зачем я здесь? — Дазай попросил присмотреть за тобой, пока не вернется с задания, — поясняет мужчина, — а ещё заняться твоим воспитанием. — Мумия безмозглая, и зачем ему это? Господи, лучше бы в покое оставил, а не третировал, — усталость берет верх, поэтому она только ложиться в привычную позу, — ну, давайте. Читайте свои нравоучения. — Тебе правда так не нравится работать с ним? — сейчас девушка выглядит жалкой, почти что замученной. — Я хотела стать актрисой, а не работать в мафии, — она немного напрягается, сжимая синяки под рубашкой, — до недавнего времени я даже не знала, что близкие мне люди занимаются подобными вещами. Она замолчала, делая паузу. — Мне ненавистна сама идея мафии, а мумия — олицетворение всех моих представлений о ней. Безжалостная машина для убийств, что действует исключительно через желание принести кому-то боль, чтобы наполнить собственную жизнь. Звучит отвратительно. Ода удивляется ещё больше, согласно кивая. Младшая Ито — пятнадцатилетний подросток, которого закинули в самое ненавистное место, чтобы она научилась контролировать собственную способность. До недавнего времени она играла в театре и пела на публику, выступая со своей лучшей подругой. Кажется, это было для неё всем. — Могу тебя понять, — он делает ещё один глоток, отворачиваясь, — однако, Дазай не так плох, как ты думаешь. Возможно, дело в том, что он рос в мафии с ранних лет. — Нет, у любого преступника есть что-то человеческое. Мне жаль, что всё сложилось так, однако выбранный путь, которому он следует, мне ненавистен, — она поднимается, собираясь уходить, — возможно, при других обстоятельствах, я бы даже попыталась найти с ним общий язык, чтобы понять. Впрочем, мне это не нужно. Сакуноске ничего не делает, позволяя светловолосой уйти. Кажется, теперь картина их взаимоотношений напоминает что-то более ясное. Позже, они ещё несколько раз встретятся здесь уже все вместе, и Одасаку убедится, что это за странные огни в глазах Осаму горели при взгляде на девушку. «Интересно, именно тогда я стала более спокойно относиться к нему?» — неожиданная мысль посещает её сознание, заходя в пустое помещение бара. Древесные оттенки приятно успокаивают, напоминая весёлые моменты. Она находит «свой» стул рядом с местом, где раньше сидел старший. Положив папку на стойку, светловолосая поднимает руку, чтобы заказать бренди и мартини, стараясь устранить переживания. Если она правильно помнит, то именно его пил друг Дазая, задерживаясь здесь подолгу. Микаэла не уверена в том, что собирается сделать. Наверное, это глупо рассчитывать на то, что случайные обстоятельства их сведут здесь, однако она правда верила в судьбу, дожидаясь знака. Если он придёт — отдаст информацию, если нет — сожжет к чертям. Напитки уже стоят на гладкой поверхности стойки, ожидая своего часа. Разноцветная радужка, смотрит на пустой стул, отмечая одиночество комнаты. Складывая ладони вместе, Ито закрывает глаза, вспоминая молитву, которой её обучила сестра из католической церкви. — Не думал, что ты будешь молиться, Ито, — нараспев говорит парень рядом с её ухом. — Если бог есть, то это хорошо, если его нет, то хотя бы воспоминания живы, — спокойно отвечает девушка, немного удивляясь собственной сдержанности. Осаму садится на привычное место, с другой стороны от стула Сакуноске, делая заказ. Между ними не так мало места, но расстояние кажется в десятки тысяч раз больше. Делая глоток из своего стакана, Микаэла скользит взглядом вбок, рассматривая парня. Он поменялся, кажется ещё сильнее вырос, а бинты на лице исчезли. Впрочем, это совсем не её дело, поэтому она только берет папку, двигая её в сторону шатена, который тут же её ловит. — Что это? — он слегка удивлен. — То, что тебе понравится, — допивая мартини залпом, она встает, — делай, что хочешь с этой информацией, но уничтожь, как запомнишь всё. Спокойно и размеренно Ито делает несколько шагов по лестнице, разворачиваясь, прежде чем сказать: — Мне жаль, что это произошло, — он не смотрит, погружаясь в изучение, — прими мои соболезнования, мумия. Несколько ступеней вверх и свежий воздух ударяет в лицо. Только сейчас она понимает, как сильно один бокал разгорячил тело, вызывая легкую дрожь. Небо затянуто тучами и скоро пойдет дождь. «Остается только ждать» — думает девушка, слегка улыбаясь. Пальцы достают наушники, а в руке телефон, быстро набирая сообщение Карин. Доходя спокойным шагом до поворота улицы, чтобы окончательно раствориться в тумане, Мика хочет сорваться на бег, стараясь как можно сильнее измотать себя, чтобы не чувствовать ничего. Чёртовы эмоции приносят только неудобство, пусть её врач и говорит, что их стоит проживать, но девушка упорно отрицает эту суть. У неё всё в порядке, всегда было и останется. Она была в порядке, когда попала в мафию, была в порядке, когда её подругу убили, была в порядке, когда ей пришлось сразиться с возлюбленным. Неожиданно она врезается в кого-то на против, совсем не понимая, что это был её бывший наставник. Ито хочет быстро извиниться и уйти, но не может, потому что забинтованная рука Осаму не отпускает. Разноцветные глаза медленно поднимаются, чтобы удивленно расшириться, когда она встречается с кофейными. Он что-то говорит, но девушка совсем не слышит, находясь в прострации и хорошей звукоизоляции. Детка, прости меня, я бабник. Ну и что? Когда мне нужны лишь бабки, где мой счёт? Детка, прости меня, я бабник. Ну и что? Окей, и мне нужны лишь бабки, где мой счёт? В какой-то момент ей становится так тяжело наблюдать за его двигающимися в такт слов губами, что она не выдерживает и начинает тихо смеяться. Шатен замирает, пытаясь понять причину её смеха. — Дазай, подожди, я ничего не слышу, — закрывая лицо рукой, она прыскает, — дай наушники сниму. Впрочем, раньше того, как Микаэла закончит предложение, чужая рука уже нагло убирает волосы за ухо, касаясь пальцами шеи, чтобы выполнить её желание. Холод его рук похож на давно забытые воспоминания, поэтому она вздрагивает, делая шаг назад, чтобы упереться в стену. Настроение резко подскакивает до точки максимум, когда слегка недовольный взгляд карих глаз прожигает. Детка, прости меня, я бабник! Прости меня, я бабник; Прости меня, я бабник; Прости меня, я бабник. — То есть ничего не слышала? — приподнимая бровь, уточняет парень. — Прости меня, я бабник, — маша рукой из стороны в сторону, она улыбается, — просто от твоих предложений о двойном самоубийстве пострадала ни одна леди. Музыка в так попала. — Ито, — с пугающей улыбкой говорит шатен, — ты напилась? — Почему у вас с рыжей истеричкой одинаковые вопросы? — она закатывает глаза, почесывая голову, — нет, не напилась. Это всё из-за стресса, бессонницы и нервов. «Ну, ещё из-за слишком наглого вора, но тебе не обязательно это знать» — думает светловолосая, немного краснея. Она невольно прижимает пальцы к губам, всё ещё чувствуя кого это — целовать со своим наставником. Вкус сигарет и вина горчил, придавая особые ощущения. Выражение её лица изменилось. Осаму не составило труда заметить, как странно блестят разноцветные глаза, окрашенные светом фонарей. Он засматривается, слушая глупую песню на повторе. Кажется, что выбраться из этого капкана почти нереально. Он попал в него с самого начала, когда только заметил притягательное тело. Её светлые волосы струились вниз, двигаясь за головой. «Ито изменилась» — подумал он, сравнивая старые образа в голове. Дрожь проходит по его телу, когда она складывает ладони вместе. Сейчас она похожа на ангела, что молится за потерянную во тьме душу. Не нравится, настолько что руки приходится убрать в карманы светлого пальто, чтобы не заставить её прекратить. Её духи напоминают морозную зиму в Швейцарии: теплый треск дерева и капли ванили с пряными нотами, когда он говорит слишком глупую фразу. Микаэла слегка вздыхает, прежде чем ответить типичные, по его мнению, слова. Приходится удерживать себя, чтобы не дотронуться. Дазай садится на своё место, делая заказ. По одному состоянию девушки он может сказать: она не спит, устала, да и вряд ли употребляет нормальную пищу, предпочитая любимый рамень из пакетика. Её глаза бесстрастны, словно холодный мрамор. Девушка оглядывает его, подмечая некоторые изменения, толкая вперед папку с документами. Ловит её, почти что рефлекторно, слегка удивляясь. Вряд ли бы Ито отдала ему что-то ценное, но… — Что это? — То, что тебе понравится, — она напоминает робота, царапая ногтями деревянную поверхность, — делай, что хочешь с этой информацией, но уничтожь, как запомнишь всё. Девушка выглядит потерянной, измотанной, что сил не остается на эмоции. Она молча допивает свой напиток, собираясь уходить. Впервые Дазай не понимает, что на самом деле происходит внутри Микаэлы. «Я уже давно избавился от своих чувств» — думает он, но… Она удаляется, не говоря ни слова. Это кажется странным, совсем чуждым привычному поведению Ито. Даже спустя пять лет она обязана сказать хоть что-то. — Мне жаль, что это произошло. Прими мои соболезнования, мумия. Дазай не двигается, рассматривая материалы. Он отказывается принимать тот факт, что его собственная ученица смогла отыскать то, чего он не знал. Это невозможно, просто нонсенс. — Хочешь, чтобы я в это поверил? — спрашивает в пустоту. Ответа нет, только призрачное напоминание духов витает в помещении. Его лихорадит от одной мысли, что девушка пришла к нему, переступая через свою гордость, чтобы отдать флэш-рояль на руки, не прося ничего взамен. Он снова проиграл. «Как в прошлом» — усмешка исчезает с тонких губ. Племянница босса совершает очередную ошибку, подставляясь под удар. В этот раз её действия больше походят на что-то неразумное, отличающееся от колеи привычного отрицания реальности. — Бездарность, — говорит он, рассматривая всё ещё живые тела организаторов. Выпуская несколько пуль, шатен не чувствует укора совести. Смерть — конец жизни, всё всегда ведется к одному, поэтому, когда он разворачивается, чтобы заняться «обучением», то удивляется. Микаэла ничего не говорит, скучающе наблюдая за вытекающей кровью. Её рука тянется вперед, застывая в паре миллиметров от того, чтобы прикрыть глаза смертникам. Что-то меняется, понимает Дазай. Осаму не сразу осознает, что девушка его избегает. Всё привычно, с единственным отклонением: она больше не смотрит на него, слепо следуя приказам. Даже слова не произносит, витая где-то в облаках. «Не нравится» — понимает парень, следя за светловолосой. Он придирается к очередной мелочи, срывая своё негодование на ней. В этот раз он жесток, как никогда. Просто раздражает, что она может смотреть на кого-то, смеяться с кем-то и проявлять свою заботу к кому-то ещё, кроме его персоны. — Знаешь, мне жаль, что такой человек, как ты, существует, — говорит Ито, сплевывая кровь, — впрочем, назвать тебя человеком правда сложно. Наверное, я даже сочувствую тебе. Наблюдая за тем, как забинтованная рука Осаму поднимается в очередной раз, она выдыхает. Слишком устала. Десятки синяков болят, но она не сопротивляется. Защищаться от него — бесполезно, только сильнее распаляет больной рассудок. «Наиграется и успокоится» — думает девушка, поднимаясь на пошатывающихся ногах. Насколько она знает, сейчас должен быть последний удар, но ничего не происходит. — Давай покончим с этим побыстрее, — надломленным голосом, просит девушка, — мне ещё нужно успеть сделать домашку. — Ты сказала, что сочувствуешь мне, — он становится серьёзным, — почему? Мика хмурит брови, пытаясь понять зачем ему знать. Что-то внутри вздрагивает, отказываясь говорить отвечать. «Страх» — понимает девушка, хмыкая. Ито не из тех, кто любит бояться, поэтому она только пожевывает губу, говоря: — Потерянный человек, ищущий смысл в своём бесцветном существовании достоин жалости, — закрывая лицо рукой, она смотрит сквозь пальцы на парня, — думаю, ты пришёл в мафию поэтому, но знаешь… сколько бы ты не играл, не изображал кого-то, в итоге проявится твоя суть, мумия. — Правда? — шатен подходит ближе, улыбаясь, — Тогда что же есть истинный я? — Заблудшая душа, — не понимая, что именно его так позабавило отвечает девушка, — твоё одиночество бесконечно. Поэтому мне жаль тебя. Осаму выглядит удивленным, какое-то странное беспокойство появляется в кофейных глазах, исчезая в психопатском смехе. Микаэле это не нравится, от слова совсем. Мурашки по коже ползут от такого холода. Разноцветные глаза поднимаются, заставляя себя посмотреть в лицо собственной ненависти. Лучше бы она этого не делала, потому что та часть души девушки, которая отвечала за любовь ко всему живому, начинает нервно скрежетать под чувством вины, желая помочь. «Никогда не сдавайся, позорься до конца» — думает светловолосая, слепо следуя своему принципу. Тонкая, израненная рука находит место в слегка вьющихся темных волосах, прижимая к себе. Мама говорила, что лучший способ успокоить плачущего ребенка — проявить к нему внимание и заботу, наверное, поэтому Ито чувствовала уверенность. Впрочем, в её глазах он выглядел именно таким. Кажется, это незамысловатое действие работает; смеха больше не слышно, только странное гудение доносится с улицы. В какой-то момент девушка начинает паниковать, потому что не понимает, что только что произошло. — Сделай так ещё раз. Она не сразу понимает, что имеет в виду наставник, пока не замечает, как стала накручивать его волосы, проходясь по коже пальцами. Микаэла хмыкает, выполняя просьбу, больше походящую на приказ, попутно задумываясь о том, что возможно Ода был прав, и «какого чёрта здесь творится». Вряд ли это на что-то повлияет, да и вряд ли отразится хоть как-то, поэтому для собственного успокоения, она уходит не оборачиваясь. Это странно, настолько, что светловолосая потом несколько раз пожалеет о собственных действия, буквально вопя в подушку от смущения. Будь это кто-то другой, а не его ученица, то лишился бы руки. Впервые он осознает, что за разъедающие внутри чувство заставляло причинять боль. Желание оказаться непозволительно рядом, проникнуть под кожу, так глубоко, чтобы оказаться центром чужого мира. Однако его мечтам никогда не сбыться, потому что с первой встречи Осаму проиграл её свободе. Девушка никогда не будет зависима от кого-то, кроме себя. Наверное, поэтому она могла так легко разбираться в людях, не стараясь их исправить. Их отношения постепенно меняются. Дазай больше не кажется больным маньяком-убийцей, которого останавливает исключительно способность Чуи — урезонить бессмысленное кровопролитие, а Микаэла же более сговорчива, но всё равно делает всё по-своему. Однажды, когда «рыжеволосой истерички» не было рядом, девушка снова видит этот сумасшедший блеск в карих глазах, нервно сглатывая. Ей страшно, хочется сбежать, потому что он смотри именно на неё. Ито сама не знает, но зачем-то тянет руку вперед, чтобы удивленно взвизгнуть, чувствуя пальцами мягкость чужих волос. Она всё ещё не верит, но кажется, это работает. Разноцветная радужка внимательно наблюдала, как медленно расслабляются плечи, а глаза закрываются, прижимаясь ближе, чтобы получить что-то известное только ему. За следующие пару месяцев это становится чем-то привычным, словно он каждый раз находил покой, чувствуя чужое тепло. Микаэла свято верила, что это сделано исключительно для того, чтобы смотреть на её моральные страдания, молча соглашаясь. Если её действия могли кому-то помочь, то почему бы и нет? Кофейные глаза раскрываются, замечая несколько капель крови на деревянной поверхности. Запах ставится чуть менее стойкий, и он срывается, двигаясь исключительно на инстинктах. Дазай не привык врать самому себе; если он что-то хочет, то получит живым или мёртвым. В случаи Микаэлы исключительно живым. Она не оборачивается на крики, продолжая свой путь. Кажется ещё пару шагов, и светловолосая исчезнет, никогда не существуя. Парень отказывается принимать этот факт, поэтому обгоняет, заставляя упереться в него. Смотря на неё сверху-вниз, он понимает, каким трудом ей пришлось прийти сюда. Рука непроизвольно тянется к её запястью, не отпуская. Напоминает что-то смутно отдаленное, когда разноцветная радужка упирается в его лицо, пытаясь понять в чём дело. Он в ступоре. Микаэла — известная одному Богу — загадка, решить которую невозможно. Даже находясь слишком близко, ты никогда не можешь быть уверен, что ответ окажется верным. Шатен ни раз убеждался в этом. — Так что ты хотел, Дазай? — непринужденно спрашивает девушка, выдыхая холодный воздух. — Зачем ты отдаешь мне это? — Холодный расчет. Ты единственный, кто сможет понять ход его мыслей, как бы прискорбно это не было для меня, — кусая губы, она смотрит в упор. Сохранять равнодушие сложно, ещё сложнее делать вид, что ей не противно от всего происходящего, но только холод поверхности успокаивает. Впрочем, а не плевать ли? Прошлое — должно оставаться в прошлом, хватит уже цепляться за осколки воспоминаний, следует просто жить дальше. — Так и думал, значит ты наконец-то… Что-то за его спиной блестит, и Микаэла уверенна: наверху снайпер. Скорее всего, Достоевский знал, что она поступит именно так. «Чёртов ублюдок» — думает девушка. Тело почти рефлекторно меняется местами с Осаму, защищая собой. Наверное, даже хорошо, что бывшего наставника осталась идиотская привычка вторгаться в личное пространство, потому что прижать его к стенке не составляет труда. — Какая приятная неожиданность, теперь ты пытаешься меня соблазнить? — шатен веселится, чувствуя внезапную близость. Светловолосая молчит, стараясь сосредоточиться на управление чужим сознанием. Похоже, усталость оставляет свой отпечаток, из-за чего всё происходит в разы медленнее. Она успевает немного сменить прицел наёмника, чтобы уже через секунду почувствовать, как пуля проникает в плечо. — Блядство, — голос срывается в кашле. Несколько раз нажав на наушник, она пытается дозвониться до напарницы, но ничего не получается, только гудки и фраза, записанная роботом. Лихорадочно соображая, что делать дальше, девушка тянет запястье к губам, собираясь активировать способность, но не может. — Что ещё? — красные глаза поднимаются на человека напротив. — Она в порядке, — неожиданно говорит Дазай, прижимая девушку ближе, чтобы та не упала, — можешь не волноваться. — Неужели уже успел установить прослушку? — скептически спрашивает, морщась от боли, — Впрочем, я и так знаю ответ. Надо убираться отсюда. — И что же ты хочешь сделать? Опять бессмысленно подставлять свою жизнь под удар или может, — парень наклоняется ближе, рассматривая лицо, — собираешься воспользоваться защитой Чуи? При упоминании имени рыжеволосого, внутри что-то шевелится. Она невольно краснеет, вспоминая, как совсем недавно восседала на юноше, бесстыдно соблазняя. Может, обратиться к нему не такая уж и плохая идея, но… — Я не буду сбегать, как раньше, — говорит сбившимся от тяжелого дыхания голосом, — «преступление и наказание» не работает на мне, однако, если он захочет, то достанет меня из-под земли. Теперь Осаму понимает: она вернулась не просто так. Нет, она всё та же, по крайней мере в своём бессознательном стремлении защитить всех, но Микаэла больше не тот человек, который действует необдуманно. Признаться он даже удивлен, что попался в её ловушку. В алых глазах блуждает решимость, которую невозможно сломить. Раздражает, что она опять поступает, как раньше. Пусть умнее, пусть продуманнее, но всё ещё по-идиотски глупо. Слишком очевидно, что хочется на стенку лезть от невозможности понять. — Может отпустишь уже мою руку? Я должна вылечиться, всё же твою шкуру спасала. — Нет, не хочу. Ты лишила меня возможности умереть в очередной раз, поэтому мучайся, — стягивая бинты с шеи вниз, говорит Осаму, — но я же не монстр, поэтому дам тебе возможность выбора: либо страдаешь от боли, либо укусишь меня. — Страдаю от боли, — озлобленно соглашается девушка, — тебе должно наскучить держать меня просто так, так что я потерплю. — Ты никогда не оставляешь мне выбора, — устало выдыхая, парень нажимает на кожу вокруг раны, заставляя содрогнуться. — Пошёл ты к чёрту, Дазай, если думаешь, что на мне такое работает, — хрипит светловолосая, — я же говорила, твоя суть всегда выйдет наружу, сколько бы ты не играл в хорошего парня. К глазам слезы подступают, хочется выть, но она не могла доставить подобного удовольствия своему мучителю. Больно, отвратительно, девушка снова и снова надеялась на то, что он хотя бы немного изменился, но встречалась с этим ужасом каждый раз. — Чёртов ревностный собственник, — срывается с её губ, прежде чем упереться в грудь человека напротив. — Мне бы больше удовольствия доставила твоя сговорчивость, а не попытки решить всё самостоятельно. Длинные пальцы зарываются в светлые волосы, проводя вниз. Дазай просто не может иначе, вернее, рядом с Микаэлой у него не получается вести себя по-другому. Возможно, проблема заключалась в мрачной искренности их отношений, которая вызывала бы ужас у любого нормального человека. Они не были нормальными людьми, совершенно не были. Поэтому рамки дозволенного всегда съезжали за пределы «разумного». Девушка всегда знала, что её напускное сопротивление бесполезно, а шатену приходилось использовать изощренные методы убеждения. Впрочем, если Ито решится на что-то, то никто не способен её остановить. — Эй, Осаму, — её хриплый голос вызывает беспокойство, — кажется, ты всё ещё не понимаешь, что можно делать, а что нельзя. Сквозь дикие страдания она поднимает раненую руку, чтобы врезать по наглой морде новоиспеченного детектива. Получается плохо, даже по-детски безнадежно, потому что его тонкие холодные губы скользят по внутренней стороне ладони, оставляя поцелуи. Она вздрагивает, пытаясь отшатнуться. Ничего не выходит, потому что теперь светловолосая смотрит в блестящие от радости карие глаза с гипнотическим взглядом, замечая победную ухмылку. Собственные искусанные в кровь губы начинает жечь — способность пытается спасти своего носителя от угрозы, выдвигая клыки вперед. Дазай тоже видит это, знает наверняка, что победа будет за ним. «Чёртов садист» — думает девушка, проводя языком по шее. Она кусает быстро, совсем не заботясь о своей «жертве», которая только плотнее сжимает кольцо своих рук вокруг её тела, не позволяя сделать шаг назад. Осаму ненавидит чувствовать боль, Ито знает это наверняка. Как и то, что только она может безнаказанно причинять её тысячи раз, совершенно не беспокоясь о последствиях. Мокрые губы на собственной шее разжигают огонь страсти внутри, а тонкие цепкие руки, что бродят по телу царапая кожу, доводят до исступления. — Почему ты заставляешь меня быть жестоким? — тихий вопрос срывается в пустоту, заглушенный гулким стуком капель дождя. Микаэла сама не знает ответа, возможно, такова их несчастная судьба. Впрочем, это волнует девушку в последнюю очередь, потому что сознание начинает медленно ускользать, растворяясь в долгожданном сне. «Пусть делает, что хочет. Лично мне нужно поспать» — закончив свою трапезу, она удобнее устраивается в его руках, совершенно наплевав на всё. Они всегда были странными, как и их отношения. С той самой встречи в тюрьме, с первого взгляда и обмена любезностями. Осаму находит в ней что-то, что никогда не сможет получить, а Микаэла… Микаэла просто старается выжить, не потеряв себя.