Госпожа Цзинь

«Смерть — странный опыт. Сначала ты ощущаешь невыносимую боль, а затем всё исчезает в одно мгновение. И ты просто существуешь… Пытаясь ухватиться за ускользающую память, чтобы сохранить остатки человечности… А потом ты видишь свет — и рождаешься вновь».

Дневник Лу Линг

***

Когда мне исполнилось тринадцать, мне сообщили, что я стану женой будущего главы ордена Ланьлин Цзинь — Цзинь Гуаншаня. И в тот момент я ясно поняла: ничего хорошего из этого не выйдет… — ЧТО?! — возмущённый голос третьей госпожи Юй разнёсся по тренировочному полю. Ученики, занимавшиеся неподалёку, настороженно обернулись, но никто не осмелился приблизиться. Все знали вспыльчивый нрав третьей дочери главы ордена — особенно в минуты гнева. А ещё у неё был Цзыдянь. — Мне придётся выйти замуж за Цзинь Гуаншаня, — ровным, почти безразличным тоном повторила Лу Линг. Лишь едва заметная тень отвращения скользнула в её голосе, когда она произнесла имя жениха. — Да он же спит со всеми подряд! — резко выпалила госпожа Юй, с силой сжимая кнут. — Чёрт! Если бы я знала раньше, я бы попросила брата, и он бы… — Женился на мне? — спокойно закончила за неё Лу Линг. — Это невозможно. Орден Мэйшань Юй и клан Лу поддерживают союз со времён основания. После рождения наших матерей эта связь лишь укрепилась. Мой брак с первым господином Юй не принесёт отцу никакой выгоды. — Чёрт… — раздражённо выдохнула девушка, возвращая кнут на палец. — Такое случается, — мягко произнесла первая госпожа Лу, опуская взгляд. — Не все браки заключаются по любви. — Да знаю я! — резко ответила будущая Пурпурная Паучиха. — Но если нет любви, должно быть хотя бы уважение! А какое тут уважение, если твой проклятый жених ни во что не ставит женщин и проводит ночи с кем попало?! Лу Линг на мгновение задумалась, но затем лишь слегка пожала плечами. Она никогда не была наивной — ни в этой жизни, ни в прошлой. И уж точно не верила в вечную любовь… хотя это вовсе не мешало ей с интересом читать о ней в книгах. — Неужели я правда ничего не могу сделать?.. — в голосе третьей госпожи Юй прозвучало редкое для неё бессилие. — Нет, — спокойно ответила Лу Линг и, не давая ей возразить, добавила: — Даже будучи частью союза с Мэйшань Юй, мы остаёмся самостоятельным и сильным кланом. Тебе не стоит вмешиваться во внутренние дела семьи Лу. Это может обернуться неприятностями. — Тц…

***

— Мы там точно умрём, — уверенно произнесла Цзыюань. — Не преувеличивай, — ответила Лу Линг. Однако, несмотря на спокойные слова, она и сама разделяла это опасение. — Там тысяча правил! — с восхищением и ужасом в голосе воскликнула третья госпожа Юй. Они говорили о скорой поездке в Облачные Глубины и о жизни, что ожидала их там. Две старшие сестры и старший брат Цзыюань уже обучались в ордене Лань, поэтому девушки имели хоть какое-то представление о строгом укладе его обитателей. Первым делом они решили изучить все правила — разумеется, вовсе не для того, чтобы их соблюдать. Переговариваясь, они дошли до своих покоев. Их комнаты находились по соседству. Несмотря на то что Лу Линг носила титул первой госпожи клана Лу, она редко жила в собственной резиденции, почти всегда оставаясь в «гостевой комнате» усадьбы Мэйшань Юй. Впрочем, все знали: эта комната принадлежит ей, и никто, кроме неё, не смел её занимать. За два месяца до отправления в Облачные Глубины Лу Линг исполнилось пятнадцать лет. В тот день Цзыюань старательно избегала подругу — и делала это с поразительной изящностью. Если бы Лу Линг не провела рядом с ней пятнадцать лет, она, возможно, ничего бы и не заметила. С самого утра первая и вторая госпожи Юй ворвались в её комнату, разбудив именинницу. Они приготовили для неё торт, и девушки вместе его съели. Сёстры Цзыюань без умолку жаловались на старшего брата, который так и не смог приехать на день рождения их любимой шимей. Лу Линг не жаловалась, хотя в глубине души тоже была расстроена: шисюн не успел вернуться в орден. После полудня её вызвала к себе глава ордена. — Зэнзэн была бы тобой горда, — произнесла глава ордена Мэйшань Юй. Она была матерью Юй Цзыюань. Её и Лу Зэнзэн, мать Лу Линг, связывали узы названных сестёр — и соперничество, тянущееся с юности. — Я рада это слышать, — на губах Лу Линг появилась лёгкая, почти мимолётная улыбка. — С каждым годом ты всё больше похожа на свою мать, — женщина мягко улыбнулась и поднесла чашу с чаем к губам. — «Не забывай прошлого, живи настоящим, но помни о будущем». Ты знаешь эти слова? — Нет. — Ещё до твоего рождения Зэнзэн говорила мне, что ты будешь необычным ребёнком… — взгляд женщины стал внимательнее. — Скажи, как много ты помнишь о своей прошлой жизни? — Немного, — Лу Линг не удивилась. Она давно подозревала, что глава ордена знает больше, чем говорит. — Лишь обрывки образов. Если бы я не записала всё в дневник, вероятно, уже бы всё забыла. — Хах… — тихо усмехнулась женщина. — Твоя мать была такой же. У вас сильные души — они способны удерживать воспоминания. Поэтому даже после перерождения вы не теряете себя. Юй Сяньцзянь внимательно всматривалась в лицо Лу Линг. — Те слова, что я сказала, — это девиз клана Лу. Твой отец не принадлежит к основной ветви семьи, потому и не знает его. — Но вы ведь тоже не из главной линии… — Я была сестрой твоей матери, — с лёгким фырканьем ответила женщина. — Пусть не по крови, но по выбору — да. Я знала о её жизни всё. Она сама мне доверила свои тайны. Она на мгновение замолчала, а затем продолжила уже тише: — Я надеюсь, что между тобой и моей дочерью возникнут такие же узы. И однажды ты доверишься ей настолько, чтобы рассказать правду.

***

Когда Лу Линг вернулась в свои покои, стояла уже глубокая ночь. Толкнув дверь, она на мгновение замерла на пороге. В комнате кто-то был. Цзыюань. Третья госпожа Юй сидела на её постели, молчаливая и напряжённая, словно ждала уже давно. — Цзыюань?.. — тихо позвала Лу Линг. — Молчи, — напряжённо оборвала её та. Девушка глубоко вздохнула, будто собираясь с силами. Лу Линг не стала торопить её — она слишком хорошо знала нрав своей подруги. Прошло несколько мгновений тишины, прежде чем Цзыюань, наконец, заговорила: — Мы знакомы с самого детства. Я знаю тебя лучше, чем кто-либо… — она запнулась, отвела взгляд. — Я долго думала. И решила, что тебе это подойдёт. Она резко вскинула голову, словно бросаясь в бой: — Но учти! Никаких объятий! С этими словами, заметно покраснев, Цзыюань протянула ей золотое кольцо — тонкое, изящное… до боли похожее на Цзыдянь. Лу Линг замерла. Её взгляд прилип к кольцу, дыхание сбилось. Уже давно она подумывала о собственном духовном оружии — кнуте. Даже делилась этой мыслью с Цзыюань… но она и представить не могла, что та… — Да возьми ты его уже! — раздражённо выпалила Цзыюань, пытаясь скрыть смущение. Лу Линг медленно протянула руку и надела кольцо. В тот же миг она шагнула вперёд — и обняла её. — Я же сказала — никаких объятий! — возмущённо воскликнула третья госпожа Юй. Но не оттолкнула. Лишь слегка напряглась… и осталась на месте. — Несмотря ни на что… — тихо произнесла она, уже без прежней резкости, — ты моя подруга. Я хочу, чтобы у тебя было духовное оружие, которое ты по-настоящему полюбишь. Лу Линг глубоко вдохнула, стараясь сдержать подступающие слёзы, и лишь крепче сжала её в объятиях. Она знала. Меч, подаренный отцом, никогда не был по-настоящему её. Даже имя для него выбрали за неё. И сколько бы лет она ни носила его при себе — между ними не возникло связи. Но это… Это было её. И впервые — по-настоящему.

***

Выбрать имя для духовного оружия оказалось куда труднее, чем Лу Линг ожидала. Она перебрала десятки вариантов — одни звучали красиво, другие внушительно, третьи забавными… но ни одно из них не отзывалось в душе. Имя должно было быть особенным. Как Суйбянь. Возможно, со стороны оно звучало глупо. Но для Вэй Ина это имя имело значение. Оно отражало его суть — свободную, непокорную, живую. Ей нужно было нечто подобное. Что-то своё. Чтобы привести мысли в порядок, Лу Линг отправилась в самый дальний тренировочный павильон. Они с Цзыюань часто приходили сюда — когда были злы, растеряны или просто хотели побыть в одиночестве. Тишина встретила её, как старая знакомая. Первым делом она решила испытать новое оружие. Кнут послушно развернулся в её руке, словно всегда принадлежал ей. Лу Линг умела обращаться с ним — иначе и быть не могло. В Мэйшань Юй кнут был продолжением руки, а не просто оружием. Её духовный кнут напоминал Цзыдянь… но был тяжелее. И это подходило ей. Её тело было крепче, движения — резче. Там, где удары Цзыюань сопровождались фиолетовыми вспышками, её сила отзывалась золотым светом — ярким, почти ослепляющим. Воздух рассекался с сухим треском. Лу Линг усмехнулась. Их с Цзыюань уже называли «близнецами Мэйшань Юй». Теперь, когда даже их духовное оружие стало столь похожим… неудивительно, если однажды у них появится и похоже прозвище. Она продолжала тренироваться. И, как всегда, в движении мысли текли легче. Имена всплывали одно за другим — старые легенды, названия духовных клинков, услышанные в истории из прошлой жизни… Даже на мгновение мелькнула мысль назвать кнут так же легкомысленно, как это сделал Вэй Усянь. Но нет. Это было не её. Ей нужно нечто иное. Что-то… важное. Лу Линг замерла. Кнут мягко опустился в её руке. …Важное. Когда она только переродилась — она сломалась. Страх забыть. Потерять. Стереться. Она боялась забыть свою прошлую жизнь — семью, друзей… саму себя. Днями напролёт она повторяла в голове всё, что могла вспомнить. А когда научилась писать — сразу записала всё в дневник. И перечитывала. Снова и снова. Каждую ночь. Позже, когда до неё дошло, в каком мире она оказалась, она записала и всё, что помнила о той истории. А когда заговорили о её помолвке с Цзинь Гуаншанем.....сомнений не осталось. Она знала, кем стала. Но знание — не спасает от времени. Пятнадцать лет. Пятнадцать лет прошло с её смерти. И теперь… Она уже не помнила лица своей семьи и друзей. Не помнила собственного отражения. Даже имя… она бы потеряла и его, если бы не страницы дневника. …Имя. Лу Линг медленно сжала пальцы. Ей понадобилось умереть, чтобы понять, насколько оно важно. Имя — это не просто звук. Это якорь. Это связь. Это признание того, что ты существуешь. И в тот момент, когда она приняла имя «Лу Линг»… она приняла и этот мир. В её памяти всплыли слова: «Не забывай прошлого, живи настоящим, но помни о будущем». Девушка подняла кнут. И тихо произнесла: — Юхэн. Имя из её прошлой жизни. Теперь — её духовное оружие. И её мост между тем, что было… и тем, что стало. На мгновение — ничего не произошло. Тишина. Даже ветер, казалось, замер, затаив дыхание. Лу Линг сжала рукоять крепче. И в следующий миг кнут дрогнул. Сначала едва заметно — словно отозвался на прикосновение. Затем по золотой поверхности пробежала тонкая линия света, будто внутри него зажглась искра. Треск. Воздух вокруг задрожал. Золотое сияние вспыхнуло — мягкое, но глубокое, не ослепляющее, а тёплое. Кнут в её руке стал легче — или, наоборот, ближе. Как будто между ними исчезла последняя преграда. Лу Линг медленно провела им в воздухе. Удар. И в тот же миг золотая вспышка разрезала тишину — чистая, ровная, без малейшего колебания. Сердце билось слишком быстро. Это было не похоже на всё, что она чувствовала раньше. Не как с мечом. Здесь — было иначе. Кнут тихо звенел в её руке, словно отзываясь на её дыхание. …Юхэн. Золотое сияние медленно угасло, но ощущение осталось — тёплое, устойчивое, как тихое пламя. Связь была установлена.

***

— Нужно будет как-нибудь спуститься сюда и осмотреться, — с интересом произнесла Лу Линг, разглядывая город у подножия гор. Он был не столь оживлённым, как города Мэйшань Юй, но в этом и заключалось его особое очарование — тише, спокойнее… и куда менее пристально следящий за чужими делами. — Говорят, здесь подают отличный алкоголь, — невозмутимо заметила Цзыюань. — Найдём в комнате тайник и спрячем его там. Девушки переглянулись — и тихо рассмеялись. Старшие сёстры и брат Цзыюань уже проходили обучение в Гусу Лань, а значит, оставили после себя не только репутацию… но и полезные знания: где лучше прятать алкоголь, как незаметно покинуть резиденцию после отбоя и — что важнее — как вернуться обратно. — Нам придётся играть роль примерных учениц, — хмыкнула третья госпожа Юй. — Конечно. Примерных учениц, которые нарушают правила… без свидетелей. — Ты же сама говорила: «Если не поймали — не вор». — Похоже, я на тебя плохо влияю. Первый день прошёл удивительно спокойно. Они быстро оставили вещи в комнате — и почти сразу же сбежали в город. Как и говорили старшие, утром сделать это куда проще, чем ночью. Показав стражам, что входят в пределы Гусу Лань, девушки без труда скрылись среди улочек и вскоре оказались за пределами ордена. Когда начало приближаться время отбоя, Цзыюань резко остановилась. — Я вернусь первой, — серьёзно сказала она. — Приходи ближе к рассвету. Не раньше пятого часа. — Хорошо, — с такой же серьёзностью кивнула Лу Линг. После её ухода Лу Линг ещё долго бродила по городу, прежде чем вернуться в гостиницу. Спать она не собиралась — слишком велик был риск проспать и подставить их обеих. В такие моменты она даже была благодарна главе ордена Мэйшань Юй за их суровое воспитание. Их с ранних лет учили подавлять усталость, не спать по нескольку суток, особенно после формирования золотого ядра. Ведь это было необходимо… в чрезвычайных ситуациях. Например — при отсутствии алкоголя в Облачных Глубинах. Лу Линг была уверена: узнай об этом глава ордена, она бы лишь усмехнулась. В конце концов, они учли ошибки старших и разработали собственный, куда более надёжный план. Когда небо начало светлеть, Лу Линг аккуратно упаковала кувшины с «Улыбкой Императора» и направилась обратно. Это было идеальное время — смена стражи. Все были заняты своими обязанностями, и никому не было дела до одной ученицы. Иногда чрезмерная пунктуальность Гусу Лань играла им на руку. Лишь оказавшись в комнате, Лу Линг позволила себе выдохнуть. У них получилось. — С возвращением! — с торжеством произнесла Цзыюань. — Мм. Они сразу же принялись прятать добычу: два кувшина от Цзыюань и четыре — от Лу Линг. — Ну что, будем хвастаться шицзе? — усмехнулась Лу Линг. — Разумеется, но нам уже пора — фыркнула будущая Пурпурная Паучиха. — Надо же поддерживать образ прилежных учениц. На самом деле, у них не было ни малейшей причины вести себя идеально. Старшие Юй уже успели прославиться своими проделками. Но глава ордена не наказывала их — наоборот, воспринимала это как игру. Кто продержится дольше? Первая госпожа Юй — месяц. Первый господин Юй — полгода. Вторая госпожа Юй — почти год… но попалась за месяц до выпуска. Лу Линг и Цзыюань собирались превзойти их всех. Утренние занятия оказались утомительными. Слушать правила — ещё хуже. Они выучили их заранее, за месяц до прибытия в Гусу Лань. Не из послушания — а чтобы находить лазейки и не нарушать их по неосторожности. Их осанка была безупречной, лица — спокойными и безэмоциональными. Хотя на самом деле им приходилось изо всех сил сдерживать смех. Обе были благодарны что в Мэйшань Юй их научили контролировать себя перед чужими.

***

Дни в Облачных Глубинах текли однообразно. Днём — идеальные ученицы. Ночью — нарушительницы правил. Они тайком пили вино, сбегали в город и раз в месяц отправляли отчёты главе ордена Мэйшань Юй. Обо всём. Судя по тому, что в ответ приходило всё больше денег, она была довольна. Это тоже была игра. Чем дольше тебя не поймают — тем выше награда. Многие ученики старались держаться от них подальше. Зато Лани были ими довольны. Большую часть времени девушки проводили в тренировках. Лу Линг без труда освоила Юхэн — кнут отзывался на неё так, будто всегда принадлежал ей. Год пролетел незаметно. И вот они уже возвращаются домой — с победой. Непойманные. Непобеждённые. По правилам Лу Линг следовало сначала навестить отца. Но ей было всё равно. Сёстры Юй встретили их первыми — с радостью, которую невозможно было скрыть. Они сразу заключили девушек в крепкие объятия, вызвав недовольное бормотание младшей. — Не могу поверить… наши девочки так выросли, — вторая госпожа Юй, Юй Сяньвей, не спешила отпускать их. — И даже превзошли нас! Ты только посмотри, цзе! — Так быстро… — первая госпожа Юй, Юй Маолинг, театрально смахнула несуществующие слёзы и повела их к столу, где уже ждал их брат. Юй Вейшэнг. Увидев их, он усмехнулся: — Значит, вернулись с победой. — А ты сомневался? — Ни на мгновение, — он посмотрел на младшую сестру с лёгкой улыбкой. — Итак… какой подарок вы хотите? Этого момента они ждали. Лу Линг и Цзыюань переглянулись — и одновременно кивнули. — Мы хотим доступ к тайной библиотеке Мэйшань Юй. Первый господин Юй усмехнулся, будто ожидал именно этого ответа. — Я поговорю с матушкой. Эти слова означали лишь одно — им дали согласие. Девушки переглянулись и облегчённо выдохнули, не скрывая радости. Доступ к тайной библиотеке Мэйшань Юй был привилегией лишь членов основной ветви — и даже они получали его не раньше двадцати лет. Лу Линг всегда знала, что ей доверяют. Но услышать это вслух… было по-настоящему приятно.

***

Они сели за стол. К слову, у Цзыюань была одна примечательная особенность — она обожала острую пищу. Не просто острую, а такую, что способна выжечь всё внутри. Через некоторое время к ним присоединилась глава ордена, и вечер плавно перетёк в празднование — возвращения домой… и свободы от строгих правил Гусу Лань. В итоге Лу Линг осталась на ночь. И лишь на следующий день вернулась в клан Лу. К её удивлению, отец даже не стал злиться. Это насторожило её сразу. Подозрения подтвердились за ужином. В еде было что-то подмешано. К несчастью для её отца, Лу Линг не зря считалась любимой ученицей главы Мэйшань Юй. Она распознала воздействие почти сразу. Афродизиак. …Вот, значит, как. Её «отец» решил продать её быстрее. Подложить под Цзинь Гуаншаня, чтобы ускорить брак. Чтобы получить влияние. Чтобы использовать. Глупец. Он не знал главного. Цзинь Гуаншаню было плевать на собственных детей. У него уже было трое — и ни один из них не был для него чем-то значимым. Лу Линг знала это. Следила. Потому что, в отличие от него, она не собиралась позволить этим детям расплачиваться за чужие ошибки. …В каком-то смысле, она даже была благодарна. Он дал ей повод. Законный. Безнаказанный. И она им воспользовалась. Когда Цзинь Гуаншань попытался воспользоваться ситуацией — он просчитался. Жестоко. Лу Линг избила его. Не сдерживаясь. Её пришлось буквально оттаскивать. За то короткое время она едва не лишила его мужского достоинства. И, что важнее — преподала урок. С этого дня он дважды подумает, прежде чем приблизиться к ней. Скандал был неизбежен. Глава ордена Ланьлин Цзинь пытался замять дело — безуспешно. Лу Линг позаботилась о том, чтобы слухи достигли нужных ушей. Уже на следующий день вся округа знала: наследник Ланьлин Цзинь был избит своей невестой за то, что пробрался в её покои. Мэйшань Юй не зря считались самым мстительным орденом. Когда Цзыюань узнала — она пришла в ярость. Такую, что её пришлось удерживать силой, чтобы она не отправилась «восстанавливать честь подруги». Лу Линг, честно говоря, не возражала бы. Даже помогла бы. Но это было бы уже слишком. Глава ордена Мэйшань Юй быстро оценила ситуацию. Оставлять Цзыюань здесь — значило ждать беды. И потому было принято решение: отправить их обратно в Гусу Лань. На второй год обучения. Перед этим глава ордена пообещала «выжать» из Ланьлин Цзинь максимум возможного. И с этим девушки отправились в Облачные Глубины — с чистой совестью и отличным настроением.

***

Второй год мог бы пройти так же спокойно, как и первый… Если бы не одно «но». Имя этому «но» — Цансэ Саньжэнь. Она была воплощением хаоса. Если Лу Линг и Цзыюань придерживались принципа: «Не поймали — не вор», то Цансэ считала: «Если никто не знает, что это сделала я — какой тогда смысл?» Их знакомство вышло… запоминающимся. Цансэ буквально свалилась на голову Цзыюань — вместе с кувшином «Улыбки Императора». А чтобы они не подняли шум — предложила разделить добычу. Разумеется, они согласились.

***

Больше всего Цансэ любила доводить второго господина Лань. Как именно они познакомились — Лу Линг так и не поняла. Но результат был очевиден: Цансэ регулярно пробиралась в мужское общежитие и оставляла в его комнате то кувшины с вином… то весьма сомнительные «весенние картинки», который она потом подсунула и им. Первой жертвой стала Цзыюань. Увидеть её покрасневшее лицо было поистине бесценным зрелищем. Но, к огромному разочарованию Цансэ, на Лу Линг это не подействовало. Совсем. В прошлой жизни она читала и не такое. С того дня Цансэ поставила перед собой цель: во что бы то ни стало — смутить её. И старалась она… с завидным упорством. Книги становились всё откровеннее. Ситуации — всё провокационнее. Но результат оставался прежним. И тогда к делу подключилась Цзыюань. Лу Линг не мешала. Ей было… любопытно. И, признаться, довольно забавно наблюдать, как они сами краснеют, пока она спокойно комментирует прочитанное.

***

С Цансэ никогда не было скучно. Примерно ко второму месяцу обучения, когда она немного освоилась, произошло нечто неожиданное. Она начала… изучать правила Гусу Лань. Это вызвало искреннее недоумение у Лу Линг — и подозрение у Цзыюань. — Как их налобная лента вообще может иметь такой смысл? — фыркнула Цансэ. — Это же абсурд. — Согласна, — лениво отозвалась Цзыюань, развалившись на кровати с кувшином вина. Лу Линг тихо хмыкнула. Действительно. Глупость. — Что, собираешься стащить её у Цижэня? — невинно поинтересовалась она. — За кого ты меня принимаешь? — надулась Цансэ. — Я не настолько бессердечна. Для него это важно, и… — Если ты это сделаешь, — перебила её Цзыюань, уже смеясь, — он решит, что ты его обесчестила! — Тогда тебе придётся выйти за него! — Не переставая смеяться сказала Лу Линг. Цансэ громко засмеялась. — Если не желаете Лань Цижена, то пожалеете хотя бы бедных членов ордена Лань! Им же придётся жить с такой госпожой как я! Это вызвала ещё один приступ смеха.

***

Цансэ, Лу Линг и Цзыюань всё-таки наказали. Им велели переписывать правила. Удивительно… но это был первый раз. Учитывая всё, что они успели натворить за эти два месяца, это казалось почти насмешкой судьбы. Но, видимо, в этот раз они действительно перешли черту. В конце концов… не каждый день случайно поджигают учебный павильон. Чтобы удостовериться, что наказание будет выполнено, им назначили надзирателя. Цинхэн-цзюнь. И вот это уже было странно. Орден Гусу Лань ревностно следил за разделением мужчин и женщин. Даже во время учёбы им редко позволяли пересекаться без веской причины. И всё же… — Он такой красивый… — тихо прошептала Цансэ, прикрывая лицо книгой и склоняясь ближе к Лу Линг. — Я думала, что в этом ордене красивее Лань Цижэня никого нет, но, похоже, ошибалась, — с видом знатока продолжила она. — Придётся пересмотреть список… Последнюю фразу она пробормотала уже себе под нос. В отличие от Лу Линг и Цзыюань, Цансэ с завидной регулярностью пробиралась в мужское общежитие. Так что, разумеется, у неё имелся собственный «рейтинг» самых красивых мужчин ордена. Лу Линг тихо фыркнула, сдерживая смех. Цзыюань лишь закатила глаза. …Но, справедливости ради, Цансэ была права. Цинхэн-цзюнь действительно был красив. Настолько, что казался высеченным из нефрита — холодного, безупречного, недосягаемого. Но это была лишь оболочка. Лу Линг отвела взгляд. Она помнила не всё. Лишь обрывки. Но в тех обрывках… Он женился на женщине, убившей его учителя. Спас её — ценой всего остального. Несмотря на то что его чувства не были взаимны. А после провёл жизнь в уединении, в бесконечной медитации, пытаясь искупить грехи. …Странно. Тогда как появились Лань Сичэнь и Лань Ванцзи… если он… Лу Линг резко оборвала мысль. Ей не нравилось, куда это ведёт. Как ни посмотри — он был плохим мужем. И ещё худшим отцом. Она тихо покачала головой. Внешности нельзя доверять. Никогда.

***

Спустя почти три месяца их пребывания в Облачных Глубинах они наконец поняли, что задумала Цансэ. В правилах чётко значилось: «не приносить алкоголь в Облачные Глубины». И потому Цансэ просто… не приносила его. Она делала иначе. Она готовила его здесь. Так в Облачных Глубинах незаметно возникла целая подпольная «деятельность» — искусство превращать обычные продукты в нечто гораздо более весёлое. И Лу Линг до сих пор не могла в это поверить. Но, чёрт возьми…..Это было гениально. Когда всё вскрылось, наказать их не смогли. Формально они не нарушили ни одного правила. Никто не мог доказать, что они употребляли алкоголь — ведь они всего лишь «практиковались в приготовлении». И это было особенно забавно — наблюдать, как самодовольные Лани оказались пойманы собственными же правилами. В итоге именно из-за них в Облачных Глубинах появились новые правила. Впрочем, не все члены ордена Гусу Лань были занудами. Например, наследник ордена, узнав о случившемся, лишь рассмеялся — и даже помог им избежать наказания. Первый, но далеко не последний раз. Когда об их выходках узнала глава ордена Мэйшань Юй, она пожелала встретиться с Цансэ лично. И после окончания обучения Цансэ была приглашена в земли Юй — и, разумеется, согласилась.

С тех пор учёба в Облачных Глубинах стала куда веселее. Даже в мужском общежитии о ней уже знали — она стала местной знаменитостью. А благодаря своим частым «визитам» туда у неё появились друзья: Вэй Чанцзэ и Цзян Фэнмянь. При первом упоминании их имён Лу Линг подавилась воздухом, а Цзыюань ошеломлённо посмотрела на подругу. Дурной нрав Цзян Фэнмяня был известен всем. Он и Вэй Чанцзэ нарушали правила не реже самой Цансэ — так что удивляться, пожалуй, не стоило. — И кстати, они пригласили нас в город, — с сияющими глазами сказала Цансэ. Девушки переглянулись и, вздохнув, согласились. Так состоялась их первая встреча с наследником ордена Юньмэн Цзян и его названным братом. Если честно, знакомство Цзян Фэнмяня и Юй Цзыюань выглядело весьма забавно. Наследник Цзян так сильно заикался, что едва мог говорить, тогда как Вэй Чанцзэ и Цансэ спокойно и непринуждённо беседовали, словно ничего необычного не происходило. «Он просто друг, да, Цансэ?» Кажется, Вэй Усянь унаследовал от матери полное непонимание собственных чувств. Остаётся надеяться, что Вэй Чанцзэ окажется куда более прямолинейным, чем Лань Ванцзи.

***

День прошёл на удивление хорошо. Было забавно наблюдать, как Фэнмянь пытается произвести впечатление на Цзыюань — и в итоге всё же добивается своего, получив от неё характеристику «милый». А для Юй Цзыюань это было почти признанием. Вэй Чанцзэ оказался куда более живым и лёгким в общении, чем казался на первый взгляд. Он и Лу Линг с трудом сдерживали смех, наблюдая за остальными, тогда как Цансэ, как обычно, ничего не понимала. В конце концов они распрощались и попытались вернуться в общежития. Ключевое слово — попытались. После появления Цансэ они даже не старались избегать наказаний. Всё равно она этого не делала — значит, и они не будут. Так проходили дни в Облачных Глубинах: учёба, тренировки, прогулки, ночные охоты. И однажды, во время особенно тяжёлой миссии, Лу Линг честно поняла: она в этой жизни видела уже всё. Потому что ей «посчастливилось» увидеть злую Цансэ. — Помешанный на правилах идиот, — холодно бросила та в адрес Лань Цижэня. Причина была проста: из-за строгих правил Облачных Глубин им запретили даже разговаривать с мужчинами, и потому группа Цзян Фэнмяня и Вэй Чанцзэ осталась без поддержки, во время ночной охоты. Лу Линг пришлось держать Цзыюань за руку — ту самую, на которой было кольцо, — чтобы она не бросилась на второго господина Ланя. В итоге всё закончилось наказанием: их всех заставили стоять на коленях перед храмом предков. На удивление, это было мягкое наказание за всё содеянное. Они оскорбили Лань Цижэня, нарушили множество правил, несмотря на запреты вмешались в ночную охоту, и даже ранили нескольких учеников Лань, пытавшихся их остановить. Избежать исключения они смогли только благодаря наследнику ордена Лань, который счёл их действия оправданными.

***

— Ноги болят! Цансэ не переставала ныть с того момента, как их поставили на колени перед залом предков — а прошло уже четыре часа. Цзыюань лишь закатила глаза и продолжила сидеть с прямой спиной, словно ничего не происходит. За наказанием наблюдали несколько учеников Лань, следя за тем, чтобы они держали правильную позу. Лу Линг могла только думать о том, что у этих «счастливчиков» явно нет других дел. Им предстояло стоять так двадцать дней. И, честно говоря, Лу Линг считала, что тот, кто назначил это наказание, совершенно не уважает предков. Потому что первое, что сделает Цансэ после освобождения — это, вероятно, сожжёт это место. От одной этой мысли Лу Линг тихо сложила руки и слегка поклонилась храму, мысленно сочувствуя бедным душам предков, которым придётся это пережить. Первый день прошёл почти незаметно. Было немного неудобно, но ничего, с чем они не могли бы справиться. Даже Цансэ, несмотря на постоянные жалобы, держалась вполне нормально.

Но на десятый день стало хуже. Еду приносили один раз в день — маленькую чашку пресного риса. — Они хотят нас убить… — жалобно протянула Цансэ. Для неё, любившей еду, это было настоящей трагедией. Цзыюань молча ела, почти не жуя — безвкусный рис её уже даже не раздражал, а просто существовал. Лу Линг поморщилась и, вздохнув, отдала половину своей порции Цансэ. Она просто не могла есть это. Цансэ, в отличие от них, выросла на горе — без особого разнообразия еды. Она конечно любила острое и сладкое, но могла спокойно выжить и на пресной пище. Десятый день прошёл медленно, но наконец закончился. И тогда к ним подошла фигура в синих одеждах. Ученики Лань, следившие за наказанием, молча отступили. — Первый господин Лань? — удивлённо произнесла Цзыюань. — Что привело вас сюда? — Я пришёл сообщить, что ваше наказание закончено. Цансэ тут же радостно вскочила: — Наконец-то! У меня ноги ужасно затекли! Лу Линг, опираясь на неё, медленно поднялась и помогла встать Цзыюань. — Могу ли я узнать, почему так рано? — спокойно спросила она. Мужчина слегка улыбнулся. — У вас очень хорошие друзья. Господин Цзян и господин Вэнь разделили наказание вместе с вами. Лу Линг на мгновение удивлённо замерла, а затем мягко улыбнулась. Это было… приятно. Чувство настоящей дружбы. — Также я хотел лично извиниться перед вами, — он поклонился. — Мне жаль, что так вышло. Я пытался смягчить наказание, но… — Вы не должны извиняться перед нами, — хмуро сказала Цзыюань. — Она права! Это не ваша вина! — добавила Цансэ. — Первый господин Лань, вы нам ничего не должны, — спокойно сказала Лу Линг. — Но, несмотря на это, вы много раз защищали нас и смягчали наказания. Думаю… тот, кто действительно должен извиняться, — это мы. Мы всё равно создаём проблемы, несмотря на вашу помощь. Цинхэн-цзюнь заметно смутился. Его уши слегка покраснели. — Значит… вы знали, — тихо сказал он. — Мне сказал Лань Цижэнь! — радостно вставила Цансэ. — Он жаловался, что вы нас постоянно защищаете. Теперь мужчина смутился ещё сильнее. — Первый господин Лань, — мягко сказала Лу Линг, заметив его растерянность. — У вас… не очень хорошие навыки общения. Он замер. — Вы не хотите иногда играть со мной в го? На мгновение повисла тишина. А затем его лицо неожиданно прояснилось. — Конечно. Лу Линг тихо выдохнула. Каким бы он не стал в будущем, сейчас он был лишь неловким подростком.

***

Через несколько дней они вновь встретились с Чанцзэ и Фэнмянем и радостно обнялись. — Спасибо за помощь, — поблагодарила Лу Линг вместе с Цзыюань, и они слегка поклонились. Чанцзэ мягко покачал головой. — Мы друзья. Это естественно. Фэнмянь чуть усмехнулся. — Особенно учитывая, что вы попали в эту ситуацию из-за нас. Их встреча, к сожалению, была очень короткой. Они успели перекинуться лишь несколькими словами, когда заметили приближающихся стражников. Быстро попрощавшись, они разошлись и вернулись в свои комнаты. Дни снова потекли незаметно. Пока однажды Лу Линг не получила приглашение от первого господина Лань. — Что ему нужно? — заметно напрягшись, спросила Цзыюань. Ситуация действительно выглядела подозрительно. Он пригласил её публично — и это наверняка вызовет слухи, особенно учитывая репутацию Цинхэн-цзюня и его привычную отстранённость от девушек. Цансэ тут же вцепилась в руку Лу Линг и прошептала: — Первый господин Лань хороший человек… но не забывай: если ты выйдешь за него, тебе придётся жить здесь всю жизнь. Всю жизнь! Лу Линг лишь тихо стукнула её по голове и пошла за учеником, который проводил её к месту встречи.

***

Мужчина уже сидел рядом с небольшим столом, на котором стояла доска го. — Приветствую, деву Лу, — спокойно произнёс он с лёгкой улыбкой. — Приветствую, первый господин Лань. Она села напротив и без лишних слов сделала первый ход. — Ваша игра превосходна, — заметил он. — Вы тоже хороший соперник, — спокойно ответила она. Некоторое время они играли в тишине, прежде чем Лу Линг заговорила: — Я вижу, вы хотите что-то сказать. Не бойтесь, говорите. Его уши едва заметно порозовели. — Вы заметили… Он тихо кашлянул, явно смущённый. — Те слова, что вы сказали моему брату… они меня заинтересовали. Лу Линг на мгновение нахмурилась. — «Те слова?» — переспросила она. И тут она поняла. В тот день, когда Лань Цижэнь запретил им помогать Чанцзэ и Фэнмяню, он перешёл границу — оскорбил Цансэ, назвав её «порочным влиянием». И тогда Лу Линг не сдержалась. Она ударила дала ему пощёчину и сказала: «Правила — не истина. Они лишь направляют нас, но не заменяют разум. Человек, который нарушает правила ради жизни другого, не порочен. Порочным становится тот, кто ставит правила выше жизни». Цинхэн-цзюнь тихо произнёс: — Меня очень заинтересовали ваши слова. Лу Линг прищурилась. — Если вы собираетесь меня отчитывать… — Нет-нет, — быстро ответил он. — Наоборот. Я хотел понять вашу точку зрения. — Мою точку зрения? Она усмехнулась. — Лучше бы вам тогда понять точку зрения тех, кто считает, что правила важнее жизни. — …Справедливо, — тихо признал он. Он посмотрел на неё внимательнее. — Вы и ваши подруги действительно очень интересные люди. — Тебе стоит поговорить с Цансэ, — лениво сказала Лу Линг. — Я бы хотел, но… — он вздохнул. — Учитывая, что она не помолвлена, это может вызвать слухи. — Это и так вызовет слухи, — фыркнула Лу Линг. — В следующий раз просто пригласи всех троих. Она наклонила голову. — Хотя тогда уже скажут, что первый господин Лань развратник, «собрал себе трёх девушек». — Д-деву Лу… — он мгновенно покраснел. Лу Линг тихо рассмеялась. — Это не такая уж проблема. Просто у вас в ордене к этому слишком серьёзно относятся. Она слегка пожала плечами. — А я… — добавила она уже спокойнее, — несколько раз засыпала в комнате наследника ордена Юй. Он замер. — Не в том смысле, — быстро уточнила она. — Мы просто работали с документами. Я от усталости отключалась. — От усталости? — удивился он. — Да. Мы с Цзыюань часто помогаем ему. Цинхэн-цзюнь на мгновение выглядел искренне поражённым. — Вы… очень близки. Лу Линг мягко улыбнулась. — Мы выросли вместе. Я такая, какая есть, только благодаря им. Он тихо кивнул. — Это действительно впечатляет. И они продолжили игру — уже в более спокойной, почти привычной тишине, тихо переговариваясь между ходами.

***

Самое надоедливое в Облачных Глубинах, кроме бесчисленных глупых правил, пожалуй, — это их вездесущее желание всегда быть правыми. Они просто не могут признать свою ошибку, ведь считают, что учат других «истине». В Мэйшань Юй всё было иначе. Там всегда были открыты к другим мнениям, люди привыкли быть ближе друг к другу и обсуждать свои проблемы. Даже слуги, такие как Цзиньчжу и Иньчжу, служанки Цзыюань, не ощущались как «просто слуги». Третья госпожа Юй относилась к ним скорее как к подругам. Поэтому порядки Гусу Лань казались Лу Линг странными. И не только ей одной. — Это так глупо! — возмущалась Цансэ. — Они же семья! Должны вести себя как семья! Проводить время вместе, веселиться! Дети должны дурачиться! Неудивительно, что Цижэнь такой злой… у него же нормального детства не было. — А как вы проводили время на горе Баошань-саньжэнь? — с интересом спросила Лу Линг. Цзыюань лежала рядом и молча слушала, но при этом всё же повернулась на последний вопрос. — Ну знаешь… — на лице Цансэ появилась улыбка. — Мы часто проказничали, бегали по дому, собирались в комнатах друг друга, рассказывали страшные истории, пугали младших и веселились как могли. А наставница нам часто помогала! — Похоже, ты скучаешь по ним, — заметила Цзыюань. — Естественно! — Цансэ звонко рассмеялась. — Знаешь, они перед моим уходом такое устроили! Она оживлённо замахала руками. — Наставница отправила старших учеников, и они принесли сладости! Столько сладостей! А ещё она сама приготовила чай по своему личному рецепту! Ты представляешь, какой он вкусный?! Она даже закрыла глаза на то, что старшие ученики напоили меня… Девушка рассмеялась. — На самом деле мы провели вместе не так много времени. Я стала её ученицей позже, чем многие. — Сколько тебе было лет? — спросила Цзыюань. — Десять. — То есть ты провела на горе пять лет? — Да. — А что ты делала до этого? — спокойно спросила Цзыюань. Но даже её непринуждённый тон не смог удержать улыбку Цансэ. Она исчезла. — Ты не обязана отвечать, если не хочешь, — мягко вмешалась Лу Линг. — Нет, всё хорошо, — ответила Цансэ после паузы. — Просто… по некоторым причинам я сбежала из дома в семь лет. Три года я провела на улице, прежде чем встретила наставницу. — Сбежала? — Цзыюань нахмурилась. — Да, — спокойно, но твёрдо сказала Цансэ, глядя третьей госпоже Юй прямо в глаза. — Сейчас я не могу рассказать вам всё. — Хорошо, — после короткой паузы кивнула Цзыюань. — Этого достаточно.

***

Учебный год подходил к концу. Цансэ решила оторваться по полной. Пробравшись в мужскую часть Облачных Глубин, она пригласила Чанцзэ и Фэнмяня в город — отпраздновать. А заодно «в последний раз» решила немного позлить Циженя и подкинула ему пару кувшинов «Улыбки Императора». В итоге они сбежали — с разрешения Цинхэн-цзюня — в город и встретились в назначенном месте с Чанцзэ и Фэнмянем, после чего наконец отправились праздновать окончание учебного года. Несмотря на веселье, Лу Линг всё равно чувствовала лёгкую грусть: совсем скоро им нужно было возвращаться домой. Но к всеобщему удивлению, Фэнмянь и Чанцзэ предложили им погостить на Пристани Лотоса. Лу Линг и Цансэ сразу согласились. Цзыюань сначала что-то пробормотала о невежливости и формальностях, но всё же уступила. Более того, она в ответ предложила им посетить Мэйшань Юй после Пристани Лотоса. Мальчики согласились без колебаний. Первое, что сделала Лу Линг, вернувшись в комнату после праздника, — отправила письмо отцу, чтобы предупредить его о визите на Пристань Лотоса. Естественно, не спрашивая разрешения. Цзыюань поступила так же — отправила письмо главе клана Юй, также сообщив, что после Пристани Лотоса они направляются в Мэйшань Юй. Глава ордена, к удивлению, была только рада: она давно хотела познакомиться с их друзьями. А вот старшие госпожи Юй восприняли это по-своему: Цзыюань строго наказали «не возвращаться без жениха». Первый господин Юй, в свою очередь, холодно добавил, что прежде чем думать о браке, он лично проверит любого кандидата. — ЛУ ЛИНГ! — Цзыюань была в ярости, прочитав письма. — Я же просила не рассказывать им об этом! Цансэ смеялась так, что едва держалась на ногах, читая ответы. Лу Линг же приняла максимально невинный вид — будто это точно не она рассказала первой и второй госпоже, а также первому господину Юй о «симпатии» Цзыюань. Перед уходом первый господин Лань немного смущённо подошёл к ней и спросил, может ли он писать ей письма. Лу Линг засмеялась и сказала, что он слишком вежлив, и, конечно же, может это делать. Она будет рада быть его другом по переписке. Наконец, закончив обучение, они отправились на Пристань Лотоса…