Страшная доля

Колеса неторопливо стучат о ямы на дорогах, каждый раз сопровождающиеся вдохами и болезненными стонами Пчелы. Космос периодически проверял пульс Вити и, чувствуя на концах пальцев отдающиеся удары сердца, успокаивался и поглаживая по голове парня приговаривал: «Все будет хорошо». Слишком многое произошло за этот год, слишком много людей они потеряли. С Пчелой возникало много конфликтов и несогласий, но как бы то не было, они товарищи, друзья еще с начальных классов. Иногда в Косе пробуждалось ярое желание погнать водителя быстрее, но рисковать не хотелось, вдруг высадят, а сейчас это того не стоило. Ветер неприятно поднимает тент, продувая и без того замерзшую одежду, Витя съеживается пытаясь сохранить оставшееся тепло. Свинцовые веки едва поднимаются, в голову лезут воспоминания, такие теплые и веселые, словно это было так недавно, словно вот, он приходит к товарищам из военкомата с фингалом, сообщая, что его не взяли из-за плоскостопия или на выпускном, когда Космос при любой возможности выхватывал альбом из рук и выкрикивал, открывая страницу со своей фотографией: «Ну и рожа!». Пчелкин улыбнулся поднимая взгляд от пола, это было так давно, но ощущение, словно это вчерашний день, не покидало тело раненого. — Кос, помнишь… По всей школе висели плакаты: «курсы для геев ведет самый главный гей школы Космос Холмогоров», — Витя усмехнулся. — Ну, помню, — Космос вспомнил, как потом ходил по всему заведению и по указам учителей снимал весь этот ужас, но тогда с товарищами он похохотал от души, правда виновника никто не сдал. — Так вот… Я их повесил, — Витя уперся лбом в плечо товарища и начал посмеиваться, так что спина периодически подергивалась. Хриплый смех Пчелкина приободрил Космоса, если у того есть силы на смех, значит у них есть еще время. — Ах, ты, негодяй, — Космос возмущенно вскинул брови и легонько толкнул в плечо товарища. Витя тяжело вздохнул, вся жизнь в голове проходит приятным течением, конечно, что-то хотелось исправить, но разве прелесть жизни не в ошибках? У него были хорошие товарищи, хорошая жизнь, полная приключений и интриг, это было большое насыщенное приключение, наполненное эмоциями и сюрпризами от бытия. Но, единственное что никак не могло отпустить в Пчелкине эту жизнь — это близкие, при этом слове всплыли родители, наверно, они сильно расстроятся, если узнают о смерти единственного сына, но рано или поздно это случилось бы, верно? Отрицать то, что лучше бы это случилось поздно —бесполезно, это правда, но сейчас он не чувствовал прежнего страха перед неизведанной смертью, перед адом или раем, даже рана, которая прежде при каждом вздохе давала о себе знать, сейчас затихла. На душе наступило спокойствие. — Космос, пообещай мне… — язык застрял посреди горла, сияющие в темноте глаза Холмогорова источали надежду, ярку, как полярная звезда на темном бущующем небе. — Пообещай, что не скажешь моим родителям о моей смерти, скажи… Скажи им что я уехал жить в Германию и… И… Сменил номер, то что у меня новая жизнь, — задыхаясь, отрывками, словно сумасшедший бормотал Пчела, судорожно хватаясь за рукав Космоса. — Заткнись, ты не умрешь, — рявкнул Холмогоров, голос его все-таки дрогнул, от чего Витя замолчал и снова уперся головой в плечо товарища. — Ты не умрешь, — повторил Космос уже тише, положив свою теплую руку на макушку Пчелкина, поднимая голову наверх, где красовалась дыра, небо заволокло плотными темными тучами и, казалась, через секунду повалит хопковый снег. Космос закрыл глаза и, приложив руку к месту, где некогда висел крест, начал нашептывать молитву. — Может вам позвонить куда-нибудь надо? — Наконец заговорил водитель, протягивая телефон. — Да что ж ты молчал! — Кос резко распахнул глаза и выхватил телефон, судорожно набирая номер. Ответили не сразу, но не успел собеседник сказать «Алло», как Космос прервал все церемонии. — Саня, мы где то в подмосковье, приезжай, — Космос прикрыл динамик, спрашивая водителя адрес больницы. — На улицу Циолковского 24, в Королеве, — Космос кинул взгляд на Пчелу. — Что? Кос, что случилось? — по паузе в голосе Белого было понятно, что он уже выбегает из офиса. — Сань, приезжай, а там все расскажу, — Космос положил трубку и протянув телефон владельцу, сел обратно. — Пчел, ты как? — однако вместо внятного ответа Витя приподнял голову и уперся в грудь товарища. — Обещай, пожалуйста, Кос, — эта бредовая мысль не покидала голову Пчелкина, тот мутно плыл по течению тянущих вниз мыслей, потеряв всякую надежду. Космос хотел снова повторить сказанное, смотря на поникшего Витю он вдохнул. — Обещаю, что ты не умрешь, — Космос взял за запястье своего товарища нащупывая пульс. — Спасибо, Кос, — вяло усмехнулся Витя, закрывая глаза. Космос поднял глаза к небу, среди тысячи звезд которые горели еще прошлой ночью над нетрезвой компанией ни одна не могла пробить смрад ночи нависший над небом, грузно переплетаясь между собой. Невероятное отчаяние схватило за душу Космоса, пробивая на скупую слезу, он прижал к себе Пчелу, молясь, молясь словно в храме, нет, как перед самим Богом! Тяжелым эхом отдавалось каждое слово которое бормотал Холмогоров в голове у Пчелкина, все смешалось, сон и реальность, казалось, что он ужасно болен, болен самой страшной хворью. — Прости, Пчел, — прошептал Космос прижимая нос к макушке Вити. Пчелкин в последний раз улыбнулся. — Ты такой дурак, Космос, — голос его замолк, а тело обмякло прямо на руках у Холмогорова. Темнота. Белые палаты, побитые полы, старые облезшие стены, в одиноком коридоре стояла тумбочка с телефоном, а рядом с ним стоял горшок с фикусом, весь пожелтевший и потрепаный жизнью, он все еще здесь стоял. Мужчина быстрым шагом переправлялся через холл, белый плащ развивался сзади словно слабо держащийся дух, пройдя мимо телефона он остановился и, развернувшись схватил трубку. Долгая неуверенная тишина, мужчина стиснув зубы подавляя в себе все эмоции начал набирать номер, пару раз ошибаясь и перенабирая заново. -Але, Сань? Можешь не торопиться… Больше