"...Пусть мои сны станут твоими..."

Всё началось с обычного вторника. Наоки сидела в лаборатории, листая учебник по литературе, пока Хиро возился с Бэймаксом в другом конце комнаты. День был спокойный, почти ленивый — Хани Лемон ушла на лекцию, Васаби копался в своих проектах, а Го Го и Фред должны были появиться только к вечеру. — Ты сегодня какая-то тихая, — заметил Хиро, не оборачиваясь. — Думаю, — Наоки отложила книгу. — О том, что будет дальше. — В смысле? — Ну, я здесь уже почти месяц. Школа, вы, танцы... Всё как-то наладилось. — она помолчала. — И мне немного страшно, что это может закончиться. Хиро обернулся. — С чего ты взяла? — Не знаю. Просто... когда всё хорошо, я всегда жду, что случится что-то плохое. Бабушка говорила: «Не радуйся слишком сильно, иначе разочарование будет больнее». Он подошёл и сел рядом. — Наша бабушка была... неправа, — сказал он. — Во многом. — Знаю, — Наоки улыбнулась. — Но привычка осталась. Хиро хотел что-то ответить, но в этот момент его телефон завибрировал. Он взглянул на экран, и его лицо изменилось. — Мне нужно выйти, — сказал он, вставая. — Что случилось? — Ничего. Проект. Я быстро. Он говорил слишком быстро, и Наоки заметила, как его пальцы дрожат. — Хиро... — Правда, ничего. Посиди здесь, я скоро вернусь. Он уже был у двери, когда в проёме показались Го Го и Фред. — Хиро, ты видел? — начала Го Го, но он перебил её. — Потом. Сейчас не время. Они переглянулись, и Наоки поняла: что-то происходит. Что-то, о чём ей не говорят. — Бэймакс, — Хиро подошёл к роботу. — Ты со мной. — Хорошо, Хиро, — ответил Бэймакс и последовал за ним. — Я пойду, — сказала Наоки, вставая. — У меня ещё уроки. — Нет, — Хиро резко обернулся. — Оставайся здесь. Это важно. — Что важно? Он не ответил. Только посмотрел на Го Го, и та едва заметно кивнула. — Наоки, — Фред подошёл к ней и мягко взял за руку. — Посиди здесь, ладно? Мы скоро вернёмся. — Куда вы? — Ненадолго, — он улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. — Обещаю. Они вышли все вместе, и дверь за ними закрылась. Наоки осталась одна. --- Сначала она просто сидела, пытаясь читать, но слова не складывались в предложения. Потом встала, прошлась по комнате. Тишина давила на уши. Она подошла к окну — на улице было спокойно, но это спокойствие казалось обманчивым. Прошло десять минут. Двадцать. Полчаса. Наоки ходила по лаборатории, сжимая в руках телефон. Хиро не отвечал. Фред тоже. Она набрала номер Хани Лемон — тишина. — Ну же, — прошептала она, глядя на экран. — Ответьте кто-нибудь. Никто не отвечал. Она села на стул, потом встала, подошла к окну, вернулась к столу. В голове крутились обрывки мыслей: странная перчатка в лаборатории, чертёж костюма у Фреда, их постоянные исчезновения, репортажи по телевизору о героях, которые спасают город... Она не знала, что происходит. Но знала — это опасно. Иначе они не ушли бы так внезапно. Иначе Хиро не смотрел бы на неё так, будто прощается. Прошёл час. Наоки уже не сидела на месте. Она ходила по комнате, кусая губы, и снова набирала номер Хиро. — Возьми трубку, — шептала она. — Пожалуйста. Тишина. --- Дверь открылась через полтора часа. Хиро вошёл первым. Он был бледный, на щеке темнел синяк, а рубашка порвана на плече. — Хиро! — Наоки бросилась к нему. — Что случилось? — Ничего, — он попытался улыбнуться. — Упал. — Упал? — она подошла ближе, осматривая его. — Откуда? — С лестницы. Она приподняла его рубашку — на ребре наливался огромный синяк. Пальцы её дрожали. — Хиро, это не с лестницы, — голос её срывался. — Что произошло? — Правда, всё нормально... — Нет, не нормально! — она взяла его лицо в ладони, поворачивая к свету. — У тебя разбита губа, синяк на скуле, рубашка порвана, и ты хромаешь. Это не «упал с лестницы»! За его спиной появились остальные. Го Го с расцарапанной щекой, Васаби с порванными джинсами, Хани Лемон с волосами, полными сажи. Фред был последним — он хромал и прижимал руку к боку. Наоки переводила взгляд с одного на другого, и сердце колотилось где-то в горле. — Вы... все упали с лестницы? — спросила она. Повисла тишина. — Ну... — Фред почесал затылок. — Можно и так сказать. — Фред! — Го Го толкнула его локтем. — Что? Она же не дура. Наоки прикусила губу, чтобы не расплакаться. — Садитесь, — сказала она, взяв себя в руки. — Я посмотрю, что с вами. — Наоки, не надо... — Садитесь, Хиро. Он послушно опустился на стул. Она осмотрела его раны, промыла ссадины, приложила холод к синяку. Пальцы её двигались быстро и уверенно, но Хиро чувствовал, как они дрожат. — Ты что-то сломал? — спросила она. — Нет. — Уверен? — Уверен. Она выдохнула и повернулась к Фреду. — А ты? — Я? — он улыбнулся, но улыбка вышла кривой. — Нормально. Просто ушиб. — Покажи руку. Он протянул руку. Наоки осторожно ощупала его запястье. — Сильно болит? — Нормально. — В больницу поедешь? — Зачем? Всё же работает. — Фред. — Ладно-ладно, — он вздохнул. — Если не пройдёт — поеду. Обещаю. Наоки посмотрела на него долгим взглядом, потом кивнула. — Хорошо. Она подошла к Хани Лемон, помогла ей вытащить из волос мелкие осколки, обработала царапины. Го Го и Васаби отделались легче всех, но Наоки всё равно заставила их сесть и отдохнуть. Когда всё закончилось, она опустилась на стул, чувствуя, как силы покидают её. — Вы... — начала она и замолчала. — Наоки, — Фред подошёл и сел рядом. — Всё хорошо. Видишь? Мы здесь. — Ты хромаешь. У тебя ушиблена рука. У Хиро синяк на пол-лица. Вы вернулись грязные, побитые и... — голос её дрогнул. — Я думала, вы не вернётесь. Она закрыла лицо руками. — Я сидела здесь полтора часа и не знала, что происходит. Вы не отвечали на звонки. Я даже не знала, живы ли вы. Фред осторожно обнял её за плечи. — Прости, — тихо сказал он. — Мы не хотели тебя пугать. — Не пугали бы, если бы не уходили непонятно куда и не возвращались побитыми! — Наоки, — Хиро подошёл и встал рядом. — Мы не можем рассказать тебе. Не сейчас. — Я знаю, — она вытерла глаза. — Я просто... я испугалась. Она подняла голову и посмотрела на них. — Ладно, — сказала она через силу. — Я рада, что вы вернулись. — Мы же обещали, — Фред улыбнулся, и в его глазах было что-то тёплое и виноватое одновременно. — Обещали не умирать? — уточнила Наоки. — Ну... вроде того. — Тогда держите слово. — Постараемся. --- Позже, когда все разошлись, Наоки осталась в лаборатории с Хиро. Он сидел на стуле, а она стояла рядом, прижимая к его щеке холодный компресс. — Не надо, — сказал он. — Я сам. — Сиди смирно. Она осторожно провела рукой по его волосам, убирая с лица. — Болит? — Терпимо. — Врёшь. Он чуть улыбнулся и тут же поморщился от боли. — Не смейся, — сказала Наоки. — А то рана на губе снова откроется. — Ты сейчас как мама. — Кто-то должен следить за тобой. Она убрала компресс и села рядом. — Хиро. — М? — Я не буду спрашивать. Не сейчас. Он посмотрел на неё. — Спасибо, — сказал он тихо. — Но я хочу, чтобы ты знал, — она взяла его за руку. — Что бы это ни было, я рядом. Я всегда рядом. Он сжал её пальцы. — Я знаю. — И если когда-нибудь захочешь рассказать, я буду слушать. А если нет — я пойму. — Спасибо, — повторил он. Наоки посмотрела на его разбитое лицо и вдруг улыбнулась. — Пошли домой. Тётя Кэсс, наверное, волнуется. — Идём. --- Дома они застали тётю Кэсс на кухне. — О, вы вернулись! — она выглянула из-за двери и осеклась, увидев разбитое лицо Хиро. — Что случилось? — Упал с лестницы, — хором ответили Наоки и Хиро. Тётя Кэсс перевела взгляд с одного на другого. — Оба? — Несчастный случай, — Наоки сделала серьёзное лицо. — Очень неудачный. Хиро фыркнул и тут же поморщился. — Иди сядь, — Наоки потянула его к столу. — Я принесу чай. — Не надо, я сам... — Сиди. Он сел. Тётя Кэсс смотрела на них, и на её лице медленно расцветала улыбка. — Ты на неё похожа, — сказала она Наоки. — На маму. Та тоже всех заставляла сидеть смирно и лечила. Наоки замерла с чайником в руках. — Правда? — Правда. И так же волновалась, когда кто-то приходил побитый. Хиро и Наоки переглянулись. — Мы не... — начал он. — Конечно, нет, — тётя Кэсс отвернулась к плите. — Вы просто упали с лестницы. Оба. В один день. В её голосе слышалась улыбка. --- Ночью Наоки лежала в темноте и смотрела в потолок. Стена между их комнатами была открыта, и она слышала, как Хиро ворочается. Она пыталась уснуть, но перед глазами всё стояли его разбитое лицо, порванная рубашка, синяки. Сердце колотилось, дыхание не выравнивалось. — Хиро, — позвала она тихо. — М? — Ты спишь? — Нет. Она помолчала, собираясь с мыслями. — Я знаю, что вы что-то скрываете. И что это опасно. Тишина. — Я не буду спрашивать, — повторила она. — Но я хочу, чтобы ты знал: я боюсь. Не за себя. За вас. Она слышала его дыхание. — Что однажды вы не вернётесь. Хиро молчал долго. Наоки уже подумала, что он уснул, когда услышала: — Мы всегда возвращаемся. — Обещаешь? — Обещаю. Она закрыла глаза. — Тогда спокойной ночи. — Спокойной ночи, Наоки. Она слушала его дыхание, пытаясь успокоиться. Сон не шёл. Мысли крутились в голове, сердце всё ещё билось быстрее обычного. Пусть мои сны станут твоими, Хиро, — подумала она. — Только прошу, не забывай их. Сны сегодня будут тревожными. Но она знала — когда наступит утро, он будет рядом.