"...Пусть мои сны станут твоими..."

Это случилось в субботу. Наоки пришла в лабораторию раньше обычного — хотела застать Хиро до того, как он уйдёт. Но дверь была приоткрыта, и она заглянула внутрь, не постучав. Она замерла на пороге. На столе лежали костюмы. Красный, синий, жёлтый, зелёный, фиолетовый. И оранжевый — Фреда. Она узнала их. Все. В руках у неё задрожал телефон. Она сделала шаг назад, потом другой. И выбежала в коридор. --- Она не помнила, как добралась до дома. Как села на диван в гостиной, глядя в одну точку. В голове крутились обрывки: перчатка в лаборатории, чертёж костюма у Фреда, их постоянные исчезновения, синяки, ссадины, слова Хиро: «Мы всегда возвращаемся». Она знала. Она догадывалась. Но видеть это своими глазами... В дверь постучали. — Наоки? — Хиро заглянул в комнату. Он забежал домой за деталями для костюма Бэймакса и заметил, что её нет в лаборатории. — Ты чего такая бледная? Я искал тебя... — Я была там, — перебила она. Голос её звучал чужим. — Я всё видела. Хиро замер. — Костюмы, — сказала она. — Ваши костюмы. Повисла тишина. — Это вы, — она подняла на него глаза. — Вы — те самые герои. Хиро медленно подошёл к ней, взял за руки. — Да, — сказал он тихо. — Это мы. Наоки закрыла лицо руками. — Боже, — прошептала она. — Боже, Хиро... — Наоки, я... — Вы могли погибнуть! — она вскочила. — Вы возвращаетесь побитые, вы не отвечаете на звонки, вы... — голос её сорвался. — Вы могли умереть! — Мы осторожны... — Осторожны? — она засмеялась, но смех вышел истеричным. — Ты называешь это осторожностью? Синяки, ссадины, порванная одежда, вы возвращаетесь и говорите, что упали с лестницы! Это не осторожность, это безумие! — Наоки... — Прекратите! — она почти кричала. — Прекратите это всё! Это опасно! Вы не должны... — Мы не можем прекратить, — тихо сказал Хиро. — Ты понимаешь? Мы делаем это ради Тадаши. Она замолчала. — Тадаши хотел помогать людям, — продолжил он. — Он верил, что технологии могут спасать жизни. Он создал Бэймакса. А теперь... теперь это наш долг. — Тадаши хотел, чтобы вы были в безопасности, — голос её дрогнул. — Он не хотел, чтобы вы рисковали жизнью. — Он хотел, чтобы мир стал лучше, — Хиро взял её за руки. — Мы делаем это ради него. И ради всех, кто живёт здесь. — А я? — она смотрела на него, и в глазах её стояли слёзы. — Что я буду делать, если вы не вернётесь? — Мы вернёмся, — сказал он. — Всегда. — Ты не можешь это обещать. — Могу. Потому что я знаю: у меня есть ты. И я не хочу тебя терять. Она смотрела на него, и постепенно дыхание её выравнивалось. — Я не могу это остановить, да? — спросила она. — Нет. — Тогда... — она вытерла глаза. — Тогда будьте осторожнее. Пожалуйста. Я не выдержу, если с кем-то из вас что-то случится. — Обещаю, — он обнял её. — Мы будем осторожны. --- Они поехали в лабораторию вместе. Хиро сказал, что ребята уже там, и Наоки кивнула — ей нужно было их всех увидеть. Когда они вошли, Фред сидел на стуле, прижимая к щеке холодный компресс. Го Го чистила костюм от какой-то грязи, Хани Лемон возилась с Бэймаксом, Васаби разбирал инструменты. Увидев Наоки, все замерли. — Она знает, — тихо сказал Хиро. Фред встал. На щеке у него была свежая царапина, под глазом начинал темнеть синяк. — Наоки... — начал он. Она подошла и крепко обняла его. — Ты идиот, — прошептала она. — Я знаю, — он обнял её в ответ. Она отстранилась, вытерла глаза и огляделась. Ребята смущённо отводили взгляды — никто не знал, куда смотреть. — Садитесь, — сказала она. — Все. Я посмотрю, что с вами. — Наоки, не надо... — начал Хиро. — Садитесь, — повторила она. Они сели. Она осмотрела каждого — обработала царапины, промыла ссадины, приложила холод к синякам. — Ты что-то сломал? — спросила она у Хиро. — Нет. — Уверен? — Уверен. Она выдохнула и повернулась к Фреду. — Давай посмотрю, — сказала она, касаясь его лица. Он сидел смирно, пока она обрабатывала царапину на лбу, а потом заклеила её пластырем. — Теперь так ходи, — сказала она, закончив. — Как страшно, — улыбнулся Фред. — Не улыбайся, — она приложила холод к синяку. — А то будет больно. — Я серьёзен, — он сделал строгое лицо, отчего стал похож на нахохлившегося воробья. Го Го фыркнула. Когда Наоки закончила, Фред снова обнял её. Крепко, при всех. — Фред... — она попыталась отстраниться. — Не при всех... — А что такого? — он не отпускал. — Ты что, хочешь, чтобы все знали? — А они и так знают, — ляпнул Фред. Наоки замерла. Го Го подняла бровь. Хани Лемон прикрыла рот рукой. Васаби кашлянул. — Ну... — Фред замялся. — Я просто подумал... — Подумал? — Го Го подняла бровь. — С каких пор ты вообще думаешь? — Очень смешно, — надулся Фред. — Это правда, — усмехнулся Васаби. Наоки вздохнула. — Ты идиот. — Твоя правда, — он улыбнулся и обнял её. — Зато теперь точно все знают, что я твой идиот. Наоки закатила глаза, но улыбнулась. Хани Лемон тихонько засмеялась, Го Го покачала головой, а Васаби только вздохнул. --- Наоки не могла оставаться в лаборатории. Внутри всё кипело — страх, злость, растерянность. Ей нужно было выйти, подышать, увидеть что-то, кроме этих стен. Она пошла в центр. Сама не зная зачем. Город жил своей обычной жизнью — люди спешили по делам, машины сигналили на перекрёстках, кто-то смеялся у витрины кафе. Всё как всегда. Но когда она свернула в сторону порта, мир изменился. Здесь была зона, оцепленная лентами. Наоки замерла на краю тротуара. Разбитые фонари. Перевёрнутые машины. Стены домов в трещинах, выбитые стёкла, сорванные вывески. Асфальт вздыблен, будто здесь прошёл ураган. Посреди улицы женщина собирала в пакет детские вещи, вытаскивая их из-под обломков. Рядом мужчина пытался приладить фанеру на место выбитого окна. Чуть дальше ребёнок сидел на коробке и плакал, прижимая к себе игрушку с оторванной головой. Наоки смотрела и не могла отвести взгляд. Они спасают, но разрушений от них больше. Эти слова, которые она бросила в телевизор, теперь звучали в голове совсем иначе. Она не знала, сколько простояла так. Минуту. Пять. Целую вечность. — Девушка, вам помочь? — к ней подошёл пожилой мужчина. — Вы кого-то ищете? — Нет, — голос её звучал чужим. — Я просто... я просто смотрю. — Смотрите, — он кивнул на развалины. — Вот что они оставляют после себя. Герои. В его голосе не было злости. Только усталость. Наоки пошла домой. --- Она вернулась, когда уже стемнело. Хиро сидел на кухне, пил чай. — Ты где была? — спросил он. Наоки села напротив. Молчала. — Наоки? Она подняла на него глаза. — Я была в порту. Хиро замер. — Зачем? Она не ответила. Просто смотрела на него. — Ты видела... — начал он. — Да. Она встала. — Я не прошу вас останавливаться. Я просто хочу, чтобы вы видели. Всех. Не только тех, кого спасаете. Но и тех, кто остаётся в этих развалинах. Она ушла к себе, оставив его одного. --- Позже, когда Наоки сидела в своей комнате и рисовала, Хиро зашёл к ней. — Можно? — Да. Он сел рядом. Молчал. — Я не хотел тебя расстраивать, — наконец сказал он. — Я знаю. — Мы правда стараемся. Но когда нападают, у нас нет времени думать о фонарях и витринах. — Я знаю, — повторила она. — Ты злишься? — Нет, — она положила карандаш. — Я просто... я видела это. По-настоящему. Не по телевизору. И я поняла, что даже когда вы спасаете — это не отменяет того, что вы разрушаете. Хиро опустил голову. — Я не знаю, как это исправить, — сказал он. — Я тоже, — она взяла его за руку. — Но я хочу, чтобы вы думали об этом. Всегда. Он кивнул. --- Через несколько дней случилась очередная миссия. Хиро написал: «Задержимся. Не жди». Наоки не стала спрашивать. Они приехали через два часа. Хиро открыл дверь ключом и пропустил Фреда вперёд. Наоки сидела на кухне с кружкой какао. — Вы вернулись, — сказала она спокойно. — Вернулись, — Хиро скинул куртку. Она посмотрела на них. Хиро был цел — только ссадина на скуле. Фред выглядел хуже: синяк под глазом, порванный рукав. — Садитесь, — сказала Наоки. — Я сейчас. Она достала аптечку, вату, зелёнку. — Ты как? — спросила она у Хиро, обрабатывая ссадину на его руке. — Нормально. Она приложила пластырь и повернулась к Фреду. — Теперь ты. — Всё нормально... — Садись. Он сел. Она приложила холод к синяку под глазом, потом осмотрела его руку. — Сильно болит? — Терпимо. — Фред. — Ладно, — вздохнул он. — Если совсем разболится — скажу. Она закатила глаза, но ничего не сказала. Когда она закончила, Фред взял её за руку. — Ты не одобряешь этого, да? — тихо спросил он. — Не одобряю, — честно ответила она. — Вы рискуете жизнью. Каждый раз. — Наоки... — Я знаю, что вы не можете остановиться, — она сжалa его пальцы. — Я знаю, что это важно. Но я не могу делать вид, что мне это нравится. — Я понимаю. — Ты правда будешь осторожнее? — Постараюсь, чтобы такого больше не повторялось, — тихо сказал Фред. — Постарайся. Она прижалась к нему. --- В выходные они остались дома вдвоём. Хиро уехал в институт — нужно было подлатать Бэймакса после последней миссии, тётя Кэсс ушла по делам, и они с Фредом устроили вечер кино. Наоки сделала попкорн, достала пледы, включила какой-то старый фильм. Фред устроился на диване, положил голову ей на колени и закрыл глаза. — Ты что делаешь? — удивилась Наоки. — Смотрю кино, — сказал он, не открывая глаз. — С закрытыми глазами? — Я слушаю. Это тоже искусство. Она засмеялась и провела рукой по его волосам. — Ты странный. — А ты любишь меня, — улыбнулся он. — Это правда, — она улыбнулась. Они лежали так долго, попкорн остыл, а фильм давно закончился. Фред почти уснул. — Фред, — позвала Наоки. — М? — Я рада, что ты у меня есть. Он открыл глаза и посмотрел на неё. — Я тоже, — сказал он. — Очень. Она наклонилась и поцеловала его. Легко, в губы. — Не спи, — сказала она. — Ещё не вечер. — А что мы будем делать? — Может, порисуем? Я давно не рисовала. Фред сел. — Давай. Только у меня не очень получается. — Научу, — Наоки протянула ему карандаш. — Это проще, чем печатать на 3D-принтере. — Спорим, я нарисую что-нибудь страшное, — улыбнулся он. — Посмотрим. Она достала блокнот и карандаши. Фред сел рядом, положил голову ей на плечо и смотрел, как она рисует. — Это мы? — спросил он, когда она начала набрасывать две фигуры на диване. — Мы, — она улыбнулась. — И я лежу на тебе? — Ты и сейчас лежишь. — Это удобно, — он вздохнул. — Не убирай. Она засмеялась и продолжила рисовать. --- Ночью Наоки лежала в темноте и смотрела в потолок. Стена между их комнатами была открыта. — Хиро, — позвала она. — М? — Ты спишь? — Нет. Она помолчала. — Ты правда герой. — Я просто делаю то, что должен. — Для меня ты герой, — тихо сказала она. — И я хочу, чтобы ты знал: я не прошу тебя останавливаться. Я просто прошу... возвращайся. Всегда. — Обещаю. Она улыбнулась в темноте. — Тогда спокойной ночи. — Спокойной ночи, Наоки. Она закрыла глаза и прошептала: — Пусть мои сны станут твоими. Только прошу, не забывай их. Сны сегодня будут светлыми.