"...Пусть мои сны станут твоими..."

После того дня в порту прошла неделя. Наоки стала тише. Она по-прежнему улыбалась, помогала в кафе, встречалась с Фредом, но Хиро видел — что-то изменилось. Она смотрела на него иначе. Не с осуждением, не со злостью. С тихой грустью, от которой становилось не по себе. Фред тоже чувствовал это. Он пытался шутить, приносил новые фигурки, звал в кино. Наоки улыбалась, но в её глазах всё равно стояла какая-то тень. Они делали вид, что ничего не случилось. Но это не работало. --- В пятницу случилось очередное нападение. Наоки узнала об этом из новостей. Сирены, дым, бегущие люди. Она сжала телефон в руках и ждала. Хиро не отвечал. Фред тоже. Они вернулись через три часа. На этот раз всё было серьёзнее. Хиро вошёл с перевязанной рукой — Бэймакс уже обработал рану, но повязка была свежей. Го Го прижимала руку к боку, Хани Лемон вытирала разбитую губу, Васаби держался за плечо. Фред был последним — он опирался на стену, на щеке кровь, рукав порван, под глазом наливался синяк, и он явно припадал на одну ногу. — Что с ногой? — Наоки подбежала к нему. — Вывихнул, — Фред поморщился. — Ничего страшного. — Ничего страшного? — она взяла его под руку. — Иди сюда, сядь. Она усадила его на стул, сама опустилась перед ним на колени, осторожно ощупывая ногу. — Сильно болит? — Терпимо. — Врёшь. — Немного, — признался он. — Посиди так, не наступай. Она зафиксировала ногу эластичным бинтом и подняла на него глаза. Он взял её за руку. — Наоки. — Что? — Всё хорошо. Я здесь. Она посмотрела на него. В глазах стояли слёзы. — Ты опять весь побитый. — Зато живой, — он притянул её к себе, обнял. — И ты здесь. Она уткнулась ему в плечо и выдохнула. --- Когда она закончила помогать всем, Хани Лемон вытерла глаза. — Что случилось? — спросила Наоки. — Трина, — коротко ответил Хиро. — У неё новый робот. Мы справились, но... — Но что? — Погибли люди, — тихо сказала Хани Лемон. — Двое. Не успели эвакуироваться. Наоки замерла. — Двое, — повторила она. — У них были семьи? Дети? Никто не ответил. Фред обнял её. — Мы не знаем, — тихо сказал он. — Мы не успели спросить. Нам нужно было отступить, Трина была слишком сильна. — Вы просто ушли? — Мы вернулись за ними, — сказал Хиро. — Но было поздно. Наоки закрыла глаза. — Вы не виноваты, — прошептала она. — Я знаю. Но всё равно... — Всё равно больно, — закончил Фред. — Нам тоже. --- На следующий день она попросила всех собраться в лаборатории. — Мне нужно вам кое-что сказать, — начала она. — И я хочу, чтобы вы выслушали. До конца. Хиро напрягся. Фред взял её за руку, но она мягко убрала её. — Я не прошу вас останавливаться, — сказала она. — Я знаю, что вы не можете. Но я хочу, чтобы вы поняли: вы спасаете, но разрушений от вас больше. — Мы спасли сотни людей! — возразил Хиро. — А двое погибли. И вы не знаете их имён. Вы не знаете, остались ли у них дети. Вы просто вернулись и сказали: «мы справились». Хиро замолчал. — Я не говорю, что вы виноваты, — продолжила Наоки. — Я говорю, что вы не думаете о тех, кто остаётся. О детях, которые теряют родителей. О семьях, которые не могут вернуться в свои дома. Вы герои, но для этих людей вы — катастрофа, которая приходит снова и снова. В комнате повисла тишина. — Мы не можем сделать иначе! — голос Хиро дрогнул. — Если мы не будем их останавливать, погибнут тысячи! — Я знаю. — Тогда чего ты хочешь? — Я хочу, чтобы вы видели, — она посмотрела ему в глаза. — Всегда. Каждый раз, когда вы выходите — помните, что за вами остаётся город. И люди, которые в нём живут. Хиро замолчал. Го Го сидела, уставившись в пол. Её лицо было бледным. — Она права, — тихо сказала Хани Лемон. — Мы всегда думаем, как победить. Но не думаем, как защитить. У меня же есть подушки, которые смягчают удары. А если попробовать сделать что-то большее? Например, защитное поле? Чтобы хотя бы здания не рушились, чтобы люди успели укрыться. — Это возможно, — задумался Васаби. — Но нужно время. Много времени. — А у нас его нет, — отрезал Хиро. — Трина нападает всё чаще. Мы не можем ждать. — Тогда, — Фред поднял голову, — давайте хотя бы стараться переносить бой в безопасные места. Не драться в центре города, если можно выманить врага в пустырь. Минимизировать ущерб тем, что уже есть. — Это не всегда возможно, — возразил Васаби. — Но иногда возможно, — сказала Наоки. — И когда возможно — вы должны это делать. — Она права, — Фред посмотрел на Хиро. — Мы не можем ждать, пока придумаем защитное поле. Но мы можем начать думать о городе сейчас. Все посмотрели на него. Го Го приподняла бровь. Васаби удивлённо моргнул. Хани Лемон замерла. — Ты? — спросила Го Го. — Что? — Фред нахмурился. — Ничего, — она покачала головой. — Просто... ты прав. Впервые. — Я всегда прав! — возмутился Фред. — Не всегда, — усмехнулся Васаби. — Ладно, не всегда, — буркнул Фред. — Но сейчас прав. Хиро посмотрел на него, потом на Наоки. — Я попробую, — сказал он. — Мы все попробуем. --- Вечером Хиро зашёл к ней в комнату. Наоки сидела на кровати, держа в руках блокнот. — Можно? — спросил он. — Да. Он сел рядом. Молчал долго. — Я не обещаю, что у нас получится сразу, — наконец сказал он. — Но я обещаю, что мы попробуем. Наоки подняла на него глаза. — Этого достаточно, — тихо сказала она. — Ты не злишься? — Нет. Я просто хочу, чтобы вы были осторожнее. И помнили. Он кивнул. Они сидели в тишине. Наоки открыла блокнот на чистой странице. — Что ты рисуешь? — спросил Хиро. — Город, — она провела карандашом линию. — Каким я хочу его видеть. Целым. Спокойным. Без развалин. Хиро смотрел, как она рисует. — Научишь? — спросил он. Она улыбнулась — впервые за эту неделю. — Держи карандаш. Он взял. Она направила его руку, и они вместе начали рисовать. --- Ночью Наоки лежала в темноте и смотрела в потолок. Стена между их комнатами была открыта. — Хиро, — позвала она. — М? — Ты спишь? — Нет. Она помолчала. — Я верю, что вы сможете. Не только побеждать. Но и защищать. По-настоящему. Он не ответил сразу. — Я постараюсь, — наконец сказал он. — Мы все постараемся. — Я знаю. Она закрыла глаза. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Наоки. Она прошептала в темноту: — Пусть мои сны станут твоими. Только прошу, не забывай их. Сны сегодня будут тяжёлыми. Но она знала — завтра будет новый день. И, может быть, они станут чуточку лучше.