"...Пусть мои сны станут твоими..."

Однажды вечером Фред задержался у них допоздна. Хиро уже ушёл к себе, тётя Кэсс давно спала, а они сидели в комнате Наоки. Она рисовала в блокноте, а Фред лежал, положив голову ей на колени, и смотрел на её лицо. — Красиво, — сказал он. — Ты даже не видишь. — Я вижу тебя. Этого достаточно. Наоки засмеялась и отложила карандаш. — Ты невыносим. — А ты любишь меня за это. Он приподнялся и поцеловал её. Легко, нежно, как будто боялся спугнуть. — Наоки, — прошептал он, касаясь губами её щеки. — М? — Я люблю тебя. — Я знаю. — Очень. Она снова засмеялась, притянула его к себе и поцеловала в ответ. — Тише, — прошептала она, когда он попытался что-то сказать. — Хиро спит. — И что? — И нам тоже пора спать. Фред вздохнул, но послушно опустил голову ей на колени. — Не хочу, чтобы этот момент заканчивался, — сказал он. — Хочу, чтобы он длился вечно. Наоки провела рукой по его волосам. — Ничто не длится вечно, — тихо сказала она. — А мы? — он поднял голову. Она посмотрела на него. — Мы будем длиться, — прошептала она. — Обещаю. Он улыбнулся и снова поцеловал её. За стеной Хиро лежал с открытыми глазами и слушал их шёпот. Он улыбнулся, закрыл глаза и сделал вид, что спит. --- На следующий день они сидели в гостиной втроём. Тётя Кэсс ушла по делам, и они смотрели телевизор, лениво перекидываясь шутками. Наоки смеялась, Фред пытался её поцеловать, а Хиро делал вид, что ему всё равно. В этот момент у Фреда и Хиро одновременно завибрировали телефоны. Они переглянулись. Наоки перестала смеяться. — Что случилось? — спросила она. Хиро уже вставал. — Трина, — коротко бросил он. — Нападение. Фред подошёл к Наоки и поцеловал её в лоб. — Мы скоро вернёмся, — сказал он. — Обещаете? — Обещаем. Они выбежали за дверь. --- Наоки осталась одна. Она смотрела в экран, где новости показывали бой. Роботы Трины крушили здания, дым застилал небо, и в центре всего этого мелькали знакомые силуэты. — ...герои не могут сдержать натиск, — голос репортёра дрожал. — Поступают сообщения о раненых... погибших... Наоки смотрела, как Хиро упал. Как Фред прикрывал его. Как Го Го, Хани Лемон, Васаби пытались прорваться к ним. Она не выдержала. Схватила куртку и выбежала из дома. --- Она бежала. Ветер свистел в ушах, но она не чувствовала холода. Вокруг взрывались машины, люди бежали в другую сторону, кто-то схватил её за руку, пытаясь увести. — Девушка, туда нельзя! — Пустите! — она вырвалась. — Там мои друзья! Она бежала, не чувствуя ног. Сердце колотилось где-то в горле. Она молилась, чтобы успеть. Чтобы не опоздать. --- Она влетела в зону боя как раз в тот момент, когда Хиро откатился в сторону, уворачиваясь от очередного удара. Он был так близко — всего в нескольких метрах. — Хиро! — крикнула она, бросаясь к нему. — Наоки? — он обернулся, и в его глазах мелькнул ужас. — Уходи! Немедленно! — Я не брошу тебя, — сказала она. Он рванул к ней, схватил за плечи, пытаясь оттолкнуть. — Уходи, пожалуйста! — Нет. Она вцепилась в его руку. Он был сильнее, но она не отпускала. Хиро дёрнулся, пытаясь прикрыть её собой, но она упрямо оставалась рядом. — Наоки! В этот момент огромная рука робота опустилась сверху, схватив Наоки за плечи и поднимая в воздух. — Наоки! — закричал Хиро. Он рванул к ней, прыгнул, повис на металлических пальцах, пытаясь разжать их, вытащить сестру. — Отпусти её! — кричал он, вкладывая все силы. Трина дёрнула рукой. Хиро полетел вниз, но Го Го успела подхватить его, удержав от падения. — Ты как? — спросила она. — Жив, — прохрипел он, глядя вверх. На земле рядом валялся Бэймакс — его корпус был разбит, глаза мигали красным. Фред рванул вперёд, пытаясь дотянуться до Наоки, но повреждённая нога подкосилась, и он упал на колени. Трина смотрела на Наоки, склонив голову. — Наконец-то, — проскрежетал голос. — Я следила за тобой. Знала, что рано или поздно ты попадёшься. Она перевела взгляд на Хиро, потом снова на Наоки. — Твоя сестра теперь моя пленница. Как удачно сложилось, что она сама пришла ко мне. Наоки смотрела вниз. На Хиро, который застыл в ужасе. На Фреда, который пытался подняться на повреждённой ноге. На Го Го, на Хани Лемон, на Васаби. На всех, кто стал ей родным. Она вдруг вспомнила тот вечер, когда Фред впервые взял её за руку на крыше. Вспомнила, как Хиро учился танцевать, наступая ей на ноги. Вспомнила, как тётя Кэсс говорила: «Ты похожа на маму». Вспомнила, как Фред в своей комнате протянул ей маленького дракончика и сказал: «Я сделал его специально для тебя». Эта фигурка теперь стояла на её полке рядом с фотографией Тадаши и Хиро. — Не слушай её! — крикнула она, и голос не дрогнул. — Ты пожалеешь об этом, биомусор, — проскрежетал голос. В этот момент Хани Лемон выстрелила подушкой, пытаясь отвлечь Трину. Снаряд попал прямо в сочленение руки робота. Металл хрустнул, пальцы разжались. Наоки полетела вниз. Время замедлилось. Она летела, и перед глазами проносились картинки: улыбка Хиро, когда она впервые приехала. Фред с дракончиком в руках. Закат на крыше. Смех Го Го. Тёплые объятия Хани Лемон. Пирожные, которые они ели в кафе. Фред прыгнул. Его пальцы коснулись её руки. На секунду. На мгновение. Она успела увидеть его лицо — искажённое криком, которого она не слышала. А потом — тишина. Мёртвая, полная тишина. Вода не плескалась, ветер не дул, даже крики замерли. Наоки лежала на скалах, тело сломанной куклой распласталось на камнях. Её глаза были открыты, смотрели в небо, и на губах застыла улыбка. Трина хмыкнула. Её робот взмыл в воздух и исчез. Хиро бежал. Он не помнил, как оказался рядом. Как упал на колени. Как схватил её за плечи, тряся, будто мог разбудить. — Наоки! — кричал он. — Наоки, пожалуйста! Не смей! Слышишь?! Не смей! Она не отвечала. Её глаза были широко раскрыты, как будто она смотрела на что-то, что он не мог видеть. Фред стоял на коленях в нескольких шагах, не в силах двинуться. В руке он сжимал маленькую коробочку с двумя драконами — теми, что не успел подарить. — Нет, — прошептал он. — Нет, пожалуйста, нет... Хани Лемон закрыла лицо руками. Го Го отвернулась. Васаби смотрел в небо, и слёзы текли по его щекам. Хиро прижал сестру к себе. Она была лёгкой, слишком лёгкой, и её голова безжизненно упала на его плечо. — Ты обещала, — прошептал он. — Ты обещала быть рядом... --- Похороны были в субботу. Тётя Кэсс стояла у гроба, и её лицо было сухим, только руки дрожали. — Она была похожа на вашу маму, — сказала она. — Такая же светлая. Такая же добрая. Хиро смотрел на фотографию. Наоки улыбалась, и в её глазах был тот самый свет, который он видел в последние месяцы. Свет, который она обрела, вернувшись. Фред стоял в стороне, сжимая в руке маленьких дракончиков. Он не плакал. Он просто смотрел, и в его глазах была такая пустота, что Го Го отвела взгляд. На похороны пришли все. Хани Лемон, Го Го, Васаби. Ребята из института. Учителя. Соседи. Те, кого Наоки успела коснуться своей добротой. Хиро не запомнил лиц. Он запомнил только её улыбку на фотографии и слова, которые она шептала ему ночами: «Пусть мои сны станут твоими. Только прошу, не забывай их». --- Прошли месяцы. Хиро не спал ночами. Ему снилось её лицо. Мёртвое лицо с широко открытыми глазами. Он просыпался в холодном поту, и в комнате было темно, а стена между их комнатами была наглухо закрыта. Он потерял ещё одного близкого. Сначала Тадаши. Теперь Наоки. Однажды он не выдержал. Он встал, подошёл к стене и отодвинул её. Комната была такой же, как при ней. Книги на полке, фотография Тадаши и Хиро на стене, дракончики на тумбочке. Всё стояло на своих местах, будто она отошла на пять минут и сейчас вернётся. Хиро сел на её кровать. Взял в руки блокнот, который лежал на столе, и открыл на первой странице. Замки на облаках. Леса с корнями-ветвями. Летающие корабли. Две фигуры на крыше, смотрящие на закат. Он переворачивал страницы, и сны оживали перед ним. Её сны. Она оставила их ему. На последней странице было написано: «Пусть мои сны станут твоими. Только прошу, не забывай их». Он закрыл блокнот и прижал его к груди. В дверь тихо постучали. — Можно? — Фред заглянул в комнату. — Заходи. Фред перешагнул порог и остановился. Он огляделся. — Всё как раньше, — тихо сказал он. — Будто она сейчас войдёт. — Она обещала, что мы будем длиться, — тихо сказал Фред, сжимая фигурки в руке. — Я тогда не понял, что она имела в виду. А теперь кажется, начинаю понимать. Хиро молчал. — Она не ушла, — продолжил Фред. — Она здесь. В этих дракончиках. В твоих снах. Хиро посмотрел на него. Фред не плакал. Он просто смотрел на дракончиков и улыбался. — Я тоже так думаю, — тихо сказал Хиро. Они сидели в тишине, и комната перестала казаться пустой. --- Фред носил дракончиков с собой. Всегда. В кармане куртки, в рюкзаке, на полке в лаборатории. Маленькие фигурки с переплетёнными хвостами напоминали ему о том дне у моста. Он так и не сделал ей предложение. Не успел. Но иногда, когда он оставался один, он доставал дракончиков и говорил: — Я люблю тебя. И ему казалось, что она слышит. --- Тётя Кэсс каждое воскресенье пекла печенье с шоколадом. Она ставила на стол две кружки. Себе и Хиро. А потом, уже налив чай, смотрела на третью, пустую. — Ой, — говорила она. — Я наверное опять для Наоки достала. Хиро молчал. Иногда он брал ту кружку и просто держал в руках. --- Прошёл год. Хиро стоял на крыше института. Той самой, которую Наоки нарисовала в своём блокноте. Две фигуры, закат, искры. Он смотрел на заходящее солнце и чувствовал, что она рядом. Не физически. В его памяти, в его сердце, в его снах — она была жива. — Я не забыл, — сказал он тихо. — Ни одного сна. Ни одного рисунка. Ни одного слова. Ветер шевелил его волосы, и ему показалось, что он чувствует запах какао и почему-то сирени. — Я сделаю так, как ты хотела, — продолжил он. — Мы будем защищать город. По-настоящему. Без разрушений. Я обещаю. Он достал блокнот и открыл на последней странице. «Пусть мои сны станут твоими. Только прошу, не забывай их». Хиро закрыл блокнот и посмотрел на звёзды. Ему показалось, что одна из них мигнула ярче. — Я не забуду, — повторил он. И почувствовал, как кто-то невидимый коснулся его плеча. Он улыбнулся.