Кофе?

Мне снилось что-то хорошее, теплое, солнечное, до тех пор, пока из сладкой страны Морфея меня не выдернул внезапный грохот. С перепуга подскочив на кровати, я оглянулся по сторонам, и довольно быстро обнаружил источник шума. На полу, запутавшись в одеяле, напряженно пыхтя и досадливо закусывая нижнюю губу, валялся мой секретарь. Да-да, именно валялся, гусеницей извиваясь в бесполезной попытке выбраться. Заметив, что я проснулся и наблюдаю за ним, Джинки замер, стыдливо опустил глазки и попытался закутаться в кокон из одеяла обратно, скрывая свою наготу. Вчера, раздевая парня, я успел все хорошенько рассмотреть, и теперь воспоминания об этой приятной процедуре заставили заволноваться и меня. Слава Богу, я никогда не краснею, в отличие от Джинки. У того румянец начал заливать щеки, грозя превратить его в такую милую переваренную свеколку. Но вот нижняя часть моего тела, скрытая под покрывалом, довольно откровенно говорила о моих внутренних переживаниях. - Я прошу прощения за свое вчерашнее поведение, - глухо произнес парень, а я замер, боясь услышать продолжение. – Я вел себя непозволительно в баре, - он замялся, заметно нервничая и еще сильнее истязая и так уже изрядно покусанную губу, – и в такси тоже. Джинки виновато посмотрел на меня. Я видел в его глазах то, чего больше всего опасался – сожаление. Так вот, как это происходит в жизни. «Возбудим и не дадим» в моем случае превратилось в «поцелуемся до звездочек перед глазами, а потом объявим это ошибкой по пьяни». Хотя, ошибкой наш поцелуй еще пока не назвали. - Простите меня. Я был пьян и не понимал, что делаю. Это было ошибкой. А нет. Все-таки назвали. Сердце замерло и тупой болью отозвалось в груди. Я прекрасно понимал, что он уже кого-то любит, но где-то в глубине души надеялся... А на что надеялся? Чего ждал? Признаний в вечной любви с утра пораньше? Как ни печально признавать, но мне именно этого и хотелось. Кулаки непроизвольно сжались. Наивный дурак. Как я мог позволить себе увлечься человеком, заранее зная, что его сердце уже занято? Борясь с внезапно образовавшимся комом в горле, я отвернулся в сторону. - Хорошо, я понял. Забудем об этом. Голос был неестественно сиплым, каким-то чужим. Не оглядываясь на секретаря, я встал с кровати и направился к выходу из номера, лишь на секунду задерживаясь у двери, в надежде, что он все-таки окликнет меня. Весь путь до Сеула Джинки вел себя так же, как и всегда. Никаких эмоций на его лице так и не отразилось. Он был все такой же вежливый и исполнительный. Стоило нашему самолету приземлиться, как я тут же связался с Джонгом. Мы снова пили. Джонг невпопад ляпнул, что я выгляжу, как влюбленный юнец, которому жестоко отказали. Он даже рассмеялся, но заметив, как трещинки начинают расползаться по зажатому в руке бокалу, удивленно выдохнул: - Так это правда? Я молча кивнул. Да, правда. Я влюбился. Наверное, впервые в жизни. - Кто она? Познакомь нас, – оживился друг. – Я хочу взглянуть в ее отважные глаза. - Ты его уже знаешь. У Джонга отвисла челюсть. А я продолжал осыпать его шокирующими подробностями, благо выпитое спиртное позволяло не особо задумываться над последствиями своей исповеди. Остаток вечера мы продолжили пить молча. Следующие две недели казались мне безжизненными и серыми. Нет, я не срывался на Джинки, не давал ему глупых указаний. Мы просто работали вместе. Для меня стало нормой при каждой встрече чувствовать волнение и внутренний трепет. Теперь, зная, каков на вкус поцелуй Джинки, я не мог спокойно смотреть на его губы. Желание прикоснуться к нему становилось болезненным, это сводило меня с ума. О том случае в Японии Джинки не напоминал, а я пытался придумать, что мне такого сделать, чтобы он снова улыбнулся, как тогда в клубе. Может, опять напоить? И чтобы на утро у него снова было такое же сожаление в глазах? Нет, я повтора не выдержу. А может, прямо заявить о своих чувствах? Но я не могу вот так с бухты-барахты сказать об этом. Нужна соответствующая обстановка с романтической атмосферой. Но это же подходит для девушек, а как признаться парню? Боже, что мне делать? Когда мои внутренние терзания достигли апогея, Джинки подкинул мне новую проблему. - Что это? – спросил я у секретаря, указывая на листок, лежащий на моем столе. - Мое заявление на увольнение. С трудом сдерживая себя, я сел в кресло и пробежался глазами по тексту заявления. - Позволь узнать почему? - я нахмурил брови, начиная злиться. - По личным причинам. Вот так, значит. Наверняка не может справиться со своими чувствами, и теперь, таким образом, просто пытается сбежать. Ревность и разочарование смешалось во мне в гремучую смесь. А еще было обидно из-за того, что я даже не успел попробовать наладить контакт с ним и попытаться завоевать его сердце. - Я так и знал, что ты долго не протянешь, - в моем голосе появилась язвительность. - Что, тяжело справляться со своими обязанностями, когда любовь на рабочем месте мешает? Он побледнел. А его испуганный вид только еще больше разозлил меня. - Как вы узнали? - Это было не сложно. Я не буду подписывать твое заявление, - упрямо скрестив руки на груди, я откинулся на спинку кресла. «Не могу так просто отпустить», - прошептал внутренний голос. - Борись со своими чувствами, как хочешь. «А я пока придумаю, как обратить твое внимание на себя». - Но я не могу! - сорвался парень. Он был взволнован, даже взмахнул руками. - Вы постоянно рядом, как мне прикажете бороться? На миг я растерялся. - А при чем тут я? Джинки замер. Его глаза расширились, а брови поползли вверх. - Так вы не знали, - ошеломленно прошептал он, отшатываясь назад. - Что не знал? Угрожающе нахмурившись, я вышел из-за стола. Секретарь сделал еще один шаг назад. Весь его вид говорил, что он сказал что-то лишнее, не предназначенное для моих ушей. Смутные подозрения закрались ко мне в голову. - Поясни-ка, что именно я не знал. Паника нарастала во взгляде парня. Он судорожно сглотнул и начал пятиться назад, а я словно хищник, готовый накинуться на свою добычу, наступал на него следом, пока он не уперся спиной в стену, и отступать ему уже было некуда. - Я... я - Ты, - коварно улыбаясь, передразнил я. - Я... Подойдя совсем близко к Джинки и ставя руки по обе стороны от его головы, низким голосом проговорил: - Я тебя внимательно слушаю. Казалось, он даже дышать перестал. Не выдержав моего взгляда, Джинки уставился в пол. - Посмотри на меня, - мягко попросил я, приподнимая его голову за подбородок. - Не могу, - прошептал он, крепко зажмурившись. - Почему? - я тоже понизил голос до шепота, и, чтобы ему было лучше слышно, ну или чтобы самому покайфофать от запаха его волос, наклонился к вмиг покрасневшему уху. – Я жду ответа. От его близости кружилась голова, и словно неведомая сила подтолкнула меня в спину, заставляя прижаться к Джинки и почувствовать, как быстро бьется его сердце. Мои мысли разбегались, а по венам начал растекаться жидкий огонь. - Могу снова сорваться, - еле выговорил он, - как тогда в такси. Джинки был совсем бледным. Спустя мгновенье он стал медленно оседать на пол. Не на шутку перепугавшись, я подхватил его ослабшее тело и перенес на кожаный диванчик у стены. Мой секретарь настолько разволновался, что просто-напросто потерял сознание. Что делают с обморочными, я понятия не имел, поэтому позвонил Джонгу. Тот влетел через несколько минут в мой кабинет, таща за собой Кибома. - Ты что с ним сделал? – закричал он на меня, как только увидел Джинки. - Ничего, - и почему в моем голосе столько виноватых ноток? - Ага, вижу я твое «ничего». Что ты на этот раз сказал ему не делать? Перестать дышать рядом с тобой? – Кибома понесло, пока Джонг пытался привести в чувства Джинки, архитектор решил устроить мне полный разнос: – Сначала ты заявил, что тебе не нравится, как он готовит кофе! Потом тебе не понравилась его одежда, которую, между прочим, я выбирал сам! Ты хоть представляешь себе, как он переживал? Как места себе не находил? А теперь-то ты что ему наговорил, дубина? - Не забывай, я твой начальник, - как-то не очень уверенно возразил я. Меня сбило с толку, что мои слова настолько сильно задели Джинки. - Это не мешает тебе быть дубиной! – длинный пальчик Ки уткнулся мне в грудь. Я уже собирался ответить архитектору, как усилия Джонга увенчались успехом, и Джинки начал приходить в себя. Остаться с ним наедине мне не дали. Кибом заявил, что хватит на сегодня нашего общения, и с Джонгом на пару быстро уволок моего секретаря домой. Весь день я метался по кабинету. Ощущение внутри меня было похоже на то, как из рук забрали долгожданный подарок, когда я уже успел надорвать подарочную обертку. Всем досталось от меня. Под конец рабочего дня в офисе стало подозрительно тихо. Сотрудники старались лишний раз не выползать из своих кабинетов, дабы не попасться мне на глаза. Не выдержав, ближе к вечеру я узнал адрес Джинки и отправился к нему домой. Дверь мне открыл Кибом, зло шипя, чтобы сегодня я не смел беспокоить натерпевшегося по моей вине секретаря. На звуки нашего спора из комнаты показался сонный Джинки. У меня дыхание перехватило от его вида. Более соблазнительной картины мне еще не приходилось наблюдать. В домашней, растянутой футболке, открывавшей вид на сексуальные ключицы, и свободных спортивных штанах, он выглядел настолько уютно, что хотелось тут же накинуться на него с объятьями, прижать к себе это сонное чудо с припухшими глазами и не отпускать. Никогда не отпускать. Видимо на моем лице что-то такое отразилось, раз Кибом тихо выругался и, сказав, что сходит в магазин, обулся и вышел из квартиры. Джинки немного помялся на месте и, взмахнув рукой, молча пригласил пройти на кухню. - Вам сделать чай? - Лучше кофе, - устраиваясь на стуле, попросил я. Не могу больше пить этот противный чай. Джинки немного помедлил и растеряно спросил: - Как вам его лучше приготовить? Волна раскаяния накатила на меня от осознания того, как мои слова повлияли на Джинки. Они сделали его неуверенным в себе. Он все это время думал, что его кофе мне не нравится, когда на самом деле он приводит меня на вершину блаженства. - Сделай как обычно, - я слегка виновато улыбнулся, заставив его покраснеть. Парень отвернулся от меня и принялся готовить напиток. Через несколько минут по помещению разнесся дурманящий аромат, и я понял, насколько сильно соскучился по этому запаху. - Как тебе удалось так быстро подружиться с Кибомом? - задал я совершенно не тот вопрос, который хотел. Я шел сюда с целью вытрясти правду из Джинки. Но теперь не решился спросить. - Мы когда-то давно жили по соседству. И часто играли вместе. Потом разъехались по разным городам и вот снова встретились, - в его голосе появились теплые нотки. Теперь понятно, почему Кибом не убил его тогда в офисе. Что еще сказать, я не знал, и на кухне повисла неловкая тишина. Джинки избегал моего взгляда, сосредоточив все свое внимание на своей чашке с кофе. Каждый раз, как я наклонялся к ней, чтобы сделать глоток, моему взору открывались острые шейные позвонки. Мне нестерпимо захотелось прикоснуться к ним, провести кончиками пальцев, поцеловать каждый из них, оставляя мокрые следы, а потом зарыться носом в волосы и вдыхать аромат шампуня, пока не начнет кружиться голова. - Зачем вы пришли? - вдруг спросил он, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. - Захотел тебя проведать. - Не лгите мне, - слегка укоризненно произнес он. - Хорошо, не буду. Я пришел, чтобы продолжить наш разговор. Во взгляде парня появился испуг. - Не нужно было вам приходить. Допивайте кофе и уходите. Он резко поднялся со стула, намереваясь уйти от меня. И где, интересно, он собрался прятаться в однокомнатной квартире? Я встал вслед за ним. Оказалось, он хочет скрыться в ванной. В последний момент, нагнав его у двери и дернув за локоть, я прижал Джинки к себе и, не дав ему время опомниться, поцеловал. Он не отвечал и попытался сопротивляться, осыпая ударами рук и ног куда придется. После очередной попытки укусить меня за губу, я отстранился. - Нечего играть со мной! - Джинки тяжело дышал, а его глаза метали молнии. Таким эмоциональным он мне даже больше нравится. - А я и не играю, - соблазнительно улыбаясь, я быстро коснулся его губ и тут же отпрянул. И вовремя. Чужие зубки звонко сомкнулись там, где еще секунду назад были мои губы. Повторив этот маневр еще пару раз, я имел удовольствие наблюдать, как Джинки начинал злиться. Мои руки переместились с плеч на напряженную спину. - Хватит, - он уперся руками мне в грудь. - Ну, уж нет. Я не отстану, пока не услышу от тебя всю правду, - в перерывах между поцелуями в шею и покусыванием мягкой кожи прошептал я. Джинки уже не так рьяно отбивался от меня. Я прижал его к стене и протиснул колено между его бедер. Первый тихий стон оглушил меня, вызвав стаю мурашек, пробежавшихся по спине. Мои руки сползли ниже, на упругую попу, прижимая Джинки к себе еще теснее. Теперь я очень хорошо чувствовал его возбуждение, ничуть не уступавшее моему. Не удержавшись, я качнул бедрами ему навстречу и получил в награду еще один хриплый стон. Джинки вцепился руками в мои плечи и запрокинул голову назад, открывая шею, чем я сразу же воспользовался, целуя ее везде, где только мог дотянуться, не прекращая медленных движений бедрами. Добравшись до подбородка, я слегка укусил его и накрыл приоткрытые пухлые губы своими в мягком поцелуе. На этот раз он ответил мне. Теряя остатки разума от ощущения влажного горячего язычка, скользнувшего ко мне в рот, я сильнее сжал его ягодицы, продолжая двигаться все быстрей и настойчивее. - Как же я люблю тебя, - прошептал я, чувствуя, как дрожит тело в моих объятьях. Услышав это, Джинки обхватил руками мое лицо, недоверчиво заглядывая в глаза. - Повтори, - хрипло попросил он. - Я люблю тебя. Через мгновенье Джинки прильнул ко мне, страстно целуя и обнимая руками за шею. От такого напора у меня перехватило дух. Мы так и стояли у стены, словно подростки, прижимаясь друг к другу, самозабвенно целуясь, наполняя квартиру стонами, пока наши тела не пронзила сладкая дрожь. - Поверить не могу, - слегка отдышавшись, продолжая крепко прижимать к себе за попу Джинки, проговорил я, - кончить от одного только поцелуя. Джинки тихо рассмеялся и, ласково целуя в кончик носа, предложил сходить в душ, пока не вернулся Кибом. В душе уже наступила очередь Джинки выдыхать в поцелуй признание в любви, выбивая почву из-под ног и заставляя мое сердце радостно трепетать. *** - Почему ты не выгулял Норриса? – раздался возмущенный голосок с утра пораньше. - Я не смог, - простонал я в подушку. - Снова вчера пили с Джонгом? - Чуть-чуть, - я приподнял руку, наглядно демонстрируя количество выпитого большим и указательным пальцами. – Он позвал похвастаться, что Кибом наконец-то согласился пойти с ним на свидание. Вот мы и выпили на радостях. Кровать рядом прогнулась, а на тумбочку опустилось блюдце с белоснежной чашкой. - Выпей кофе. Рука Джинки, мягко перебирая волосы, гладила меня по голове. И как тут устоять? Я нехотя приоткрыл глаза. Наверное, мне никогда не привыкнуть к его нежной улыбке, и каждый раз при виде ее мое сердце будет замирать на мгновенье и тут же пускаться в бешеный пляс. Взяв его руку в свою, я коснулся губами запястья в том месте, где чувствовался пульс. - Когда ты решишься и переедешь ко мне? – опаляя горячим дыханием кожу и с удовольствием наблюдая, как Джинки начинает краснеть, спросил я. - Мне нужно время. - Сколько можно думать? – я недовольно проворчал и ощутимо укусил за запястье. Зашипев от боли, парень отдернул руку. - Ты как твой пес. - Такой же милый? – игриво улыбаясь, я потянулся за чашечкой с кофе. - Нет, такой же вредный и кусачий, - покосился на меня Джинки и, немного подумав, добавил: - Почему у твоей собаки такая странная кличка? - Она не странная, - возмутился я. - Пес у меня сильный, быстрый и с характером, как Чак Норрис. Отставив уже пустую чашку, я притянул к себе за руку Джинки, заставляя его прилечь рядом и, устроившись у него на груди, спросил: - Так в котором часу мне завтра заехать к тебе? - Зачем? - Чтобы перевезти твои вещи. - Минхо, - хотел было возмутиться Джинки, но я не дал ему, кусая за ключицу. Он ахнул и в отместку стукнул меня по плечу. - Я и так слишком долго ждал. - Всего-то пять месяцев. - Ну, да с твоей безответной любовью в течение пяти лет это не сравнится. Я понял, что снова ляпнул лишнее, когда получил еще один удар, на этот раз по лбу. С одной стороны, я понимал, почему Джинки так медлит. Он слишком долго тайно любил меня и теперь боялся, что все быстро закончится. Как ни старался я его разубедить, но он все равно не решался перевести наши отношения на новый уровень. - Так ты мне расскажешь, как это все началось? Глубоко вздохнув, парень, наконец, поведал, как впервые увидел меня, идущим по коридору «Айвери», чтобы заключить первую сделку между нашими компаниями. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять – это любовь. Тогда он еще был рядовым служащим. Как-то раз на одном приеме, где присутствовал я и глава «Айвери» вместе с Джинки, тот наотрез отказался подходить ко мне вместе со своим шефом, чем немало его удивил. Шеф хотел тогда представить мне Джинки, как свою правую руку и, возможно, будущего приемника. Он возлагал на парня большие надежды, и внезапное странное и непрофессиональное поведение своего лучшего сотрудника вызвало у него беспокойство. За столько лет работы Джинки заслужил доверие главы «Айвери», он стал относиться к нему как к внуку. После был допрос с пристрастием, и Джинки ничего не оставалось, кроме как объяснить причину своего поведения. И тогда в голову шефа пришел хитрый план. Наслышанный о моих похождениях и непродолжительных связях, он предложил Джинки поработать некоторое время в моей фирме, так сказать, воочию убедиться, какая же я сволочь. Но он и представить себе не мог, что любовь Джинки не пройдет, а я смогу полюбить своего секретаря настолько сильно, что не захочу его отпускать. - Ты же понимаешь, что мне нужно вернуться в «Айвери»? - Да, - я не смог скрыть обиды, ведь мы так хорошо вместе работали. - Теперь мне снова предстоит искать себе секретаря. А это будет очень сложно, потому что никто не сможет сравниться с моим Джинки. Глубоко вздохнув, парень продолжил гладить меня по голове. Спустя несколько минут он снова заговорил: - Приезжай завтра к шести вечера. Я неверяще посмотрел на Джинки, и снова видя его улыбку, не сдержался и поцеловал пухлые губы. Моему счастью не было границ. Я-то уже давно верил, что все у нас будет хорошо, и, похоже, теперь Джинки тоже в это поверил.