Кофе?

Я мужественно продержался до обеда. Мысли разбегались и упорно не хотели собираться в кучку для решения внезапно возникшей проблемы под названием «встает на секретаря». Плюнув на попытки вникнуть в работу, я позвонил своей любовнице и договорился о встрече. - Вы куда-то уходите? – удивлено спросил секретарь, когда я проходил мимо его стола. Пожалуй, впервые за все время нашей совместной работы я заметил на лице Джинки хоть какие-то эмоции. Небось, гадает, что упустил из моего расписания и теперь судорожно пытается вспомнить, что именно. - Мне нужно уйти. И сегодня меня до конца дня не будет. - Куда? – послышалось мне вдогонку, но я уже вышел из приемной. Первый раунд с любовницей длился довольно долго. Я никак не мог кончить, но стоило вспомнить обтянутый узкими джинсами зад секретаря, как мне хватило буквально нескольких секунд. Второй раунд провел в профилактических целях, дабы доказать себе, что это легкое помешательство, переутомление от плотного графика и ничего более. На этот раз кончил, представляя, как его руки с тонкими запястьями обнимают меня, а из пухлых чувственных губ вырываются стоны с моим именем. Ушел от любовницы разбитым и злым. Дома было скучно. Джонг не брал трубку, а напиваться в одиночку не хотелось. В голову пришло только одно место, куда еще я мог пойти, чтобы занять себя хоть чем-то. Офис встретил меня тишиной, пустыми коридорами и закрытыми кабинетами. Только небольшая полоска света просачивалась из-за приоткрытой двери в мою приемную. Оттуда слышались приглушенные голоса. На цыпочках, стараясь не шуметь, я подошел поближе. - Ну и как? – узнал я голос Кибома. - Никак, - тяжело вздыхая, ответил мой секретарь. – Совершенно никакой реакции. - Хм, - повисла тишина, разбавляемая только стуком чашек о блюдца, а мои ноздри защекотало знакомым неземным ароматом кофе. - А нафиг тебе сдалась такая бесчувственная скотина? – это уже голос Темина. Так их там целая компашка. - Сам не раз задавал себе этот вопрос. Но ничего не могу с собой поделать, - в голосе Джинки было столько чувств, что я даже не мог определить, каких больше: сожаления, тоски или же безнадежности. Я попробовал разглядеть обстановку в приемной сквозь маленькую щелочку. Кибом сидел на краю стола Джинки, покачивая ногой, Темин рядом в кресле, закинув длинные ноги в тяжелых ботинках на столешницу, а Джинки был на том же месте, где я видел его сегодня в последний раз. Плечи парня были опущены, а голова склонена почти над самой чашкой с кофе, которую он обнимал слегка дрожащими пальчиками. Моё сердце невольно сжалось. - Во дела, - протянул Кибом. – Знаешь, я, конечно, понимаю, что ты сохнешь по нему уже столько лет, но он того не стоит. Сохнет? «Он»? Джинки влюблен в человека своего же пола? А может, мне послышалось? - Ки дело говорит, - поддакнул Тэ. – Сколько я его уже знаю, он абсолютно не способен на серьезные отношения. Просто разобьет тебе сердце и еще потопчется на осколках. Кошмар. Что за идиота выбрал для себя Джинки? Любопытство бурлило во мне с такой силой, что хотелось тут же с ноги открыть дверь, схватить за отворот шикарной рубашки Джинки и вытрясти из него имя этого засранца, а потом надавать ему, то есть засранцу, по морде, чтобы не смел играть с чувствами моего секретаря. - Я не могу просто так отказаться от своих чувств. В кармане завибрировал мобильный. Я быстро принял вызов, пока никто ничего не заметил. На дисплее высветилось имя Джонга. - Тогда продолжай делать, как мы с тобой договаривались. Не могу ничего обещать, слишком уж он непробиваем. - Спасибо, Кибом. Ребята собрались уходить, и я поспешил покинуть свое укрытие, пока меня не обнаружили. Джонг начислил люлей за то, что напугал его до усрачки. Сначала ему пришло сообщение о моем пропущенном звонке, а когда он перезвонил, я просто молчал и дышал в трубку, ничего не произнося. Друг уже успел придумать себе историю с моим похищением конкурентами и требованием выкупа, когда я все-таки соизволил ответить. Теперь мы сидели в баре и методично напивались. Я от осознания своего влечения к секретарю, а Джонг из-за моего нежелания отвечать на вопросы. В течение следующих мучительных трех дней моя выдержка подвергалась жесточайшему испытанию на прочность. Джинки, словно сошедшая со страниц модных журналов модель, щеголял на работе в невероятных нарядах, подчеркивающих достоинства его фигуры. В один из таких дней, когда он заявился в черном свободном свитере с широким горлом, я смог рассмотреть его ключицы. В голове появилась навязчивая идея: «А как бы смотрелся мой засос на одной из них?» Мысленно отругав себя за непотребства, творившиеся в моей голове, я сделал замечание Джинки в довольно грубой форме, что работа – это не подиум, и устраивать здесь показ мод неуместно. На его лице не отразилось ни единой эмоции, когда он тихо произнес: - Как скажете. На следующий день его безразмерные свитера и ретро брюки снова вернулись. Думал, что теперь, когда он вернулся к дедушкиному гардеробу, мое наваждение пройдет. Но оказался неправ. Стоило мне его заметить, как мысли из головы разбегались, а в штанах становилось тесно. Он стал моим наваждением. Я не верил сам себе. Как всего за несколько недель этот нафталиновый мальчик смог занять все мои мысли? Я желал его до безумия, до покалывая в кончиках пальцев хотелось обхватить его запястья, оставить яркие следы на белоснежной коже, зацеловать до покраснения манящие губы, услышать стоны этим мягким обволакивающим голосом. Я, наверное, сошел с ума, раз думаю о таком. Наутро после очередной партизанской пьянки с Джонгом (я выступал в роли партизана, а мой друг пытался устроить допрос о причине моего подавленного состояния), я понял, что переборщил. Голова раскалывалась, лучи солнца, пробивавшиеся из-за незашторенного окна, казались сжигающими мозг лазерами. Рядом с кроватью бегал Норрис. Он жалобно поскуливал и просился на прогулку. Но я не мог даже пальцем пошевелить. Чувствовал себя окоченевшим трупом. И даже внимания не обратил, что хлопнула входная дверь в квартиру. Норрис радостно тявкнул, и наступила долгожданная тишина. «Может, Джонг пришел спасать своего начальника от тяжелейшего похмелья и заодно его собаку?» - пронеслась в голове сонная мысль. Спустя несколько минут дверь в комнату скрипнула, и мой чуткий нос уловил запах кофе. Неужели… Приоткрыв один глаз, я смог разглядеть своего секретаря. Его взгляд был беспристрастным, как и всегда. Значит, эмоции он показывает только тогда, когда думает о своем возлюбленном, а я даже улыбки не удостоился за эти недели? Гадство. - Вот, - на тумбочку рядом с кроватью Джинки опустил чашку, - выпейте кофе. - Не хочу, - я отвернулся на другой бок, пытаясь спрятать нос в подушке, чтобы не чувствовать этого соблазнительного аромата. - Почему? - озадачился парень. - Вам же он нравится, - в его голосе появилась неуверенность или мне только показалось? - Кто тебе такое сказал? - Я думал... - Думал он. Зачем ты пришел? Я тебя не звал. - Вы не появились сегодня на работе, а мобильный отключен. У Джонхена я выяснил, что с вами, и пришел помочь. - Не нужна мне помощь, можешь уходить. Надо ли упоминать, что стоило мне произнести это вслух, как я тут же пожалел о сказанном. Мне не хотелось ему грубить, но и находиться рядом было выше моих сил. Организм, пропитанный алкоголем еще со вчерашней пьянки, бурно реагировал на присутствие секретаря. Я злился на себя, потому что не мог управлять своим же телом, а на Джинки за то, что ему нравится кто-то другой. Когда за парнем закрылась входная дверь, меня вдруг осенило, что Темин знает, по кому сохнет мой секретарь, да и Кибом тоже. Общий знакомый? Может быть, кто-то из моей фирмы? Это вполне объясняло его попытки изменить свой внешний вид и выглядеть достойно на работе. Кто же это может быть? Свою кандидатуру я отмел сразу. Мы раньше не встречались. Но когда Джинки работал в «Айвери», вполне мог познакомиться с кем-то из моей фирмы. Кто чаще всех ездит к нашим партнерам? Начальник отдела снабжения. Но он примерный семьянин, да и возраст приближается к пятому десятку. Немного реже там появляется Джонг. Неужели он? Да быть такого не может. Мой друг наверняка заметил бы такого, как Джинки, и обязательно рассказал бы мне. Тогда, кто же? За напряженным раздумьем о личности тайного возлюбленного моего секретаря голова разболелась еще больше. Ближе к вечеру меня разбудил Джонг. Стоило ему попасть в поле зрения, как я накинулся на него с гневной тирадой о том, что нечего раздавать запасные ключи от моей квартиры каждому встречному поперечному. - Ты разве не рад был его видеть? - недоумевал друг. - Он тебе приготовил суп и кашку… - Которые ты сейчас нагло трескаешь, - перебил я друга, но он не обратил внимания на меня и продолжил. - Даже аспирин на тумбочку положил и кофе твой любимый сделал, а ты, сволочь неблагодарная, выгнал его. Знаешь, какой он грустный весь день ходил? - Не знаю и знать не хочу, - мой голос был полон безразличия. - Я-то тут при чем? - слукавил я. - Идиот, - только и ответил он мне, укоризненно качая головой. Следующая рабочая неделя тянулась невыносимо медленно. Казалось, каждый день пропитан моим ворчанием и недовольством. Я придирался к Джинки по каждому поводу. Мне не нравилась его одежда, не нравилось отсутствие каких-либо эмоций на лице, не нравилось наше молчание за столом во время обеда. Все не нравилось. К тому же он перестал делать кофе. Теперь я был вынужден ежедневно употреблять чай. Гордость и повышенная вредность характера не позволяла попросить вновь приготовить любимый напиток. К тому же на носу была важная деловая поездка в Японию, а проект контракта все еще не был готов, что повышало мою раздражительность в разы. День вылета нагрянул как-то неожиданно. Джинки летел вместе со мной. Несколько часов полета в самолете нам пришлось провести рядом. Случайные прикосновения заставляли меня, стиснув зубы, держать себя в руках и не поддаваться искушению и своим пошлым мыслям. После деловых переговоров, японцы потащили нас в местный элитный клуб отмечать подписание контракта. Помня последствия последней пьянки, решил обойтись стаканчиком сока. Краем глаза я наблюдал, как моего секретаря потихоньку спаивают. Пресечь это дело не удавалось. Рядом сидящий японец постоянно отвлекал меня болтовней. Не успел я опомниться, как парня за нашим столиком не оказалось. Поинтересовавшись у пьяного японца с окосевшими от алкоголя глазами, где мой секретарь, тот неопределенно махнул рукой в сторону танцпола, я почти сразу нашел его. Он завораживающе изгибался в танце. Но не это заставило меня замереть с широко открытыми глазами. На его губах была улыбка. Такая яркая, заставляющая лицо светиться. Я не верил своим глазам. Мне словно нанесли удар в солнечное сплетение, сбивая дыхание. Как загипнотизированный, я направился к нему. Он полностью отдавался музыке, танцуя, не обращая на меня никакого внимания. А мне нестерпимо захотелось оказаться рядом, прижать его к себе, почувствовать его тело. Когда я остановился за спиной Джинки, мои руки легли ему на плечи и слегка сжали их. Парень вздрогнул и повернулся ко мне лицом. - Ми-и-инхо, - пьяно пропел он, продолжая улыбаться, а я улетал от этой улыбки, - давай потанцуем. Мимо кто-то прошел и неласково задел меня локтем. Это заставило вернуться мой разум на место. - Пойдем. Я повернулся в сторону нашего столика, чтобы забрать вещи. - Куда? - весело поинтересовалось это пьяное чудо, с трудом удерживаемое мной в вертикальном положении. - В гостиницу, - последовал короткий ответ. - Не-е-ет, не хочу. Давай еще по коктейльчику. - Какие коктейльчики?! - я повысил голос. - Тебе уже достаточно. Джинки надул щеки и с обидой на лице отвернулся от меня. Пока я собирал наши вещи и прощался с японцами, он снова куда-то исчез. Да что за наказание?! Пропажа обнаружилась у барной стойки, восседающей на высоком стуле, оттопырив попу, и с блаженно прикрытыми глазами потягивающей очередной коктейль ядовитого зеленого цвета. Отобрав бокал, я поставил его на барную стойку, схватил за руку плохо соображающего секретаря и потащил в сторону выхода. Он попытался возмутиться, но заметив недобрый блеск в моих глазах, тут же притих. В такси Джинки окончательно разморило, и его голова то и дело падала на мое плечо, но он тут же дергался обратно и пытался держаться прямо, пока мне это не надоело, и я не устроил его голову на плече. Он тихонько выдохнул и замер. - Почему ты так со мной? - совсем тихо, на грани слышимости, спросил парень. - Как? - Грубо. - А как нужно с пьяными поступать? - Ну-у-у, - протянул Джинки, - заботливо, нежно, - он слегка приподнял голову и заглянул мне в глаза, - ласково. Боже мой, что происходит? Мое сердце стучит, как бешеное. Это вообще мое сердце или чье? Так почему оно меня не слушается? Губы, которые не дают мне покоя уже столько дней, сейчас совсем рядом. Всего несколько сантиметров, и я смогу коснуться их. Машину дернуло на неровности, заставляя нас оказаться еще ближе друг к другу. И я сдался. - Ласково, говоришь? Нежно? Коснулся пальцем его щеки, медленно, ни на миг не отрываясь от карих глаз, сейчас слегка расширенных от удивления, и провел линию до губ, дотрагиваясь до нижней, слегка нажимая на нее. Джинки затаил дыхание. Он не отстранялся, но и не сокращал дистанцию. Я был заворожен его покорностью и этим гипнотическим взглядом. Мне казалось, что между нами образовалось свое пространство, где есть только мы. Я чувствовал его запах, смешанный с алкоголем, и пьянел. Джинки все-таки не выдержал моего бездействия и первым поддался вперед, касаясь губ. Неужели это на самом деле происходит? Не теряя больше ни секунды, я перехватил инициативу и стал жадно целовать такие податливые мягкие губы. Дыхание Джинки щекотало кожу. Внутренности скрутило в тугой узел, а разум стремительно терял контроль над телом. Одной рукой я скользнул вдоль бедра, а другой придерживал затылок парня, не позволяя отстраняться, и иногда зарываясь пальцами в мягкие волосы. Он выгибался мне навстречу, стараясь прижаться ближе. А я уже ничего не соображал. Для меня во всем мире остался лишь он, его губы, его прерывистое дыхание. Большего, мне хотелось большего. - Приехали, - оповестил нас таксист. Я не сразу понял, что это было адресовано нам. А когда до меня дошло, отпрянул от такого желанного тела. Джинки практически лежал на сидении, глаза его все еще были закрыты. Расплатившись, я потянул его за руку. Он послушно последовал за мной. До самых дверей лифта я старался не смотреть на секретаря, чтобы не сорваться вновь. Но как только за нами закрылись створки лифта, и я посмотрел на него, раскрасневшегося, с припухшими и все еще влажными от моего поцелуя губами, вновь сжал его в своих объятьях, беспорядочно целуя лицо, игнорируя сладостно приоткрытые губы. - Минхо, - прошептал он, умоляюще смотря на меня. Я сойду с ума. Если сейчас же не сделаю его своим, я просто сойду с ума. Двери лифта открылись с тихим «дзинь», и я, снова ухватив за руку Джинки, потащил его за собой в номер. Пока, тихо чертыхаясь, искал ключ-карту, не заметил, что прислоненный к стене парень съехал по ней на пол и теперь мирно сопит. Досадно. После того, как моими титаническими усилиями спящее тело было перемещено на кровать, раздето и укутано в одеяло, я присел рядом с Джинки, некоторое время просто рассматривая спящего, отмечая про себя детали его внешности. Сейчас он казался таким беззащитным, умиротворенным. Желание все еще не отпускало меня. Но теперь оно было более тягучим, глубоким. Я и сам толком не мог понять, чего сейчас хочу. Разобраться помог Джинки. Он медленно приоткрыл глаза и все еще заплетающимся языком поинтересовался, почему я сижу так далеко и не грею его. А потом потянул меня за руку, заставляя лечь рядом. Он уютно укутался в моих руках, уткнулся носом в грудь и снова заснул. По телу разливалось тепло и чувство комфорта от того, что Джинки так доверчиво тянулся ко мне. Жаль, что его сердце уже занято. Но сейчас, пусть всего лишь в качестве грелки, он нуждается именно во мне. С глупой улыбкой на лице я погрузился в сон вслед за ним.