Сторона Селены

      Берт захлопнул ногой дверь бара. Она шумно грохнула, отрезав его, теперь стоящего в ноябрьском вечере, от приглушённого тёплого света, смеха и звона бокалов. Он облокотился о стену и нащупал в кармане зажигалку. С полминуты покрутил ее между пальцев и оставил. Курить хотелось, тем более, что в голове было приятно невесомо от выпитого. Но он решил бросать, а значит даже сейчас стоило сдержаться. Сигареты, ютившиеся в другом кармане, были своего рода змеем-искусителем. Берту казалось, что так его избавление от привычки станет настоящим — без выбрасывания всего, что напоминало бы о зависимости и зажмуривания при виде сигарет в кино.       Душа рвалась куда-то бежать, танцевать. Берт хмыкнул и, отлепившись от стены, побрел по улице в кружащихся крупных хлопьях первого снега, освещаемых тусклыми фонарями.

***

— Нет, — Селена надавила пальцами на веки, — это ужасно.       Она махнула рукой в сторону макета. Амели виновато кивнула, принимаясь собирать выставленный на столе проект. — Я напишу завтра тебе подробный мейл с замечаниями. И жду исправленный вариант к концу следующей недели. — Спасибо, — Амели чуть было не поклонилась благодарно, за что Селена смерила ее недоуменным взглядом. — Иди уже, — Селена переключила внимание на монитор, предпочитая не наблюдать, как та пятится к выходу из кабинета. — Эй! — она вновь отвлеклась, на этот раз сдерживая рвущиеся вверх уголки губ. Получалось плохо, — пошли пообедаем?       Берт задорно подмигнул, подпирая боком дверной проем. Селена усмехнулась и подхватила сумку.

***

— Вот черт, — Селена раздосадовано прошипела, глядя на прилипший к пятну кленового сиропа рукав.       Берт обожал эти убогие дайнеры с разодетыми в передники официантками, грязными столами и вонючим чёрным кофе. Селена брезгливо поморщилась, совершенно не замечая, что Берт, на самом деле, обожал только ее саму. Он с улыбкой наблюдал за ее отчаянными попытками оттереть салфеткой липкую кляксу с пиджака. — Ну что, заноза, ты доволен? — она оставила своё занятие и придвинула к себе тарелку.       Детское прозвище неприятно резануло слух, но Берт пропустил это. Он Селене всегда все пропускал. — Я специально выбрал этот стол, — парировал он, прихлебывая из чашки и откусывая от сэндвича. — Ненавижу тебя, — прошептала Селена, закинула помидор в рот. — Вовсе нет! — Вовсе да!       За окном шёл мокрый, липкий и мелкий снег. Прохожие бежали мимо них, бросая голодные взгляды на вывеску кафе. На замызганные столы и кружащихся по залу официанток, занятых развешиванием новогодних украшений между обслуживанием посетителей.

***

— Спасибо, Мэри, ты моя спасительница! — Селена выцепила стаканчик с кофе из рук секретарши, перехватив бумаги, и толкнула бедром дверь в кабинет. — Привет, именинница! — Берт восседал на ее кресле, прямо перед его лицом стояла ягодная тарталетка с криво воткнутой в крем свечкой. Берт рекламно указывал на угощение руками. Селена с нежностью взглянула на эту картину. — Ну спасибо большое! — она сгрузила папки на край стола и подошла, чтобы задуть свечу. Берт наблюдал, как ее лицо подсветилось от скромного огонька на мгновение, а губы сложились трубочкой, и задержал дыхание. Хотя хотелось перестать быть хорошим парнем, придвинуться и навсегда разрушить их дружбу ради нескольких секунд, о которых он мечтал уже слишком давно. Берт мотнул головой, гоня из головы эти слюнявые подростковые мысли.       Она была так близко. Ее волосы щекотали его шею. Селена все ещё стояла, склонившись над тортом, на расстоянии одного отчаянного движения. — Загадала… — шепнула она, глядя ему в глаза. — С днём рождения, — Берт невесомо, кончиками пальцев коснулся ее волос, потянулся для робкого поцелуя в щеку.

***

      Протертый диван качался, и Берт вцепился в него, краем сознания понимая, что это все не взаправду и виной этому парочка ярких таблеток, на которые его уговорил Лиам. Они проглотили их одновременно, сидя на полу постирочной.       Берт перевёл дыхание, зажмуриваясь. Его усилия ничему не помогут, просто надо это пережить. Музыка как будто заела на одном и том же припеве, стены вибрировали и раздувались в такт ей. Огни дискошара подсвечивали стол с рядами бутылок, забитой пепельницей, распахнутой коробкой из-под пиццы с одиноким завядшим куском, присохшим к картону. На месте остальных красовались рыжие жирные пятна. — Веселишься? — Кевин плюхнулся на диван с размаху, и Берту показалось, что он сейчас в прямом смысле улетит к чертовой матери на Луну. — Ага, — выдавил он, — Мне надо подышать, — Берт встал, хватаясь за ближайшую стенку. Мир кувыркнулся, но Берту становилось удушающе плохо в комнате, поэтому он проигнорировал подпрыгнувший к горлу желудок и со всей возможной в его состоянии решимостью двинулся к выходу из дома. Кевин проводил его взглядом и флегматично отхлебнул пиво из банки.       Берт вывалился на воздух и поплёлся к океану. Утро только рождалось, поэтому он поежился, натянув пониже рукава свитера. Туман в голове слегка проредился. Дорога была короткой, но Берту показалось, что прежде, чем он вступил на прохладный песок, скинув кеды, прошла целая вечность.       Он сел рядом с границей набегавших волн и закрыл глаза. — Ты как? — Пиздец, — честно ответил Берт, ложась на песок, — больше никогда не попробую эту дрянь.       Селена хмыкнула, заворачиваясь в плед. Берт покосился на ее стройные лодыжки, торчащие из-под него. Жутко захотелось протянуть руку и огладить ее гладкую светлую ножку. Будто чувствуя это, она опустила взгляд, потерев ступней икру. На тонкой коже, как ростки по весне, пробились мурашки: — Удивительно неожиданные выводы от врача, — с улыбкой проговорила она и легла рядом.       Свежий морской ветер задувал песок в ноздри. Берт пошевелил пальцами, находя руку Селены. Он подумал, что сейчас крайне подходящий момент. Можно будет списать все на приход и…       Он не успел додумать, и поднявшись на локте, склонился над ее лицом. Секунда на экстренную эвакуацию. Слететь по лестнице вниз, цепляясь за поручни, разбить молотком шкаф с пожарным рукавом и залить все белой пеной. А потом ретироваться, будто минуту назад все почти не взлетело на воздух. В этот раз Берт предпочёл не убегать. Гори оно все.       Ее губы оказались влажные и соленые, как вода в щекочущем пальцы ног океане, а ресницы дрогнули, распахивая внимательные грустные глаза напротив Берта.

***

      Берт вышел из операционной и, переведя дух, стянул шапочку. Под дверью никто не сидел. Обычно в кино ее обступают родственники. Ждут, когда врач появится, чтобы кинуться к нему за новостями. Дергают, заглядывают в лицо обеспокоенными глазами, ищут утешения в уставшем, зачерствевшем от увиденных трагедий взгляде.       Берт жил не в кино, поэтому он прокашлялся и пошёл к служебному лифту по пустому коридору. Очень хотелось курить.       Приближающееся лето гостеприимно распахнуло свои тёплые объятия, позволяя оставить куртку на крючке в раздевалке. Он опустился на скамейку. Прислонился спиной к дереву и вытянул ноги в выцветших зелёных форменных штанах. Задрал голову, разглядывая ветвистую крону с молодой сочной листвой. Вытащил из пачки сигарету, но прикуривать не стал, просто сунул между зубов, помял губами фильтр. — Думала, ты бросил.       Селена разглядывала его с укором. Он попытался улыбнуться: — Тренирую силу воли.       Она послушно кивнула, всматриваясь в бликующие на солнце окна госпиталя. Помолчали. Теперь напряжённо. Не так, как раньше. Раньше тишину между ними можно было пить. Чистая, звонкая, ясная. Сейчас она была густая и мутная, с кишащими в воздухе упреками и мыслями. — Я был под кайфом, — прошептал он, чтобы голос не сорвался. Хотелось выглядеть небрежно, толкнуть Селену в плечо легонько, а потом вместе рассмеяться. Кажется, больше они не могли смеяться вместе. — Точно, — шмыгнула носом и развернулась. — Я — идиот. Извини, — она, конечно, не услышала. Берт говорил это под стук удаляющихся каблуков.

***

      Июль перетек в август, прихватив с собой выматывающую жару. Единственное время, в которое ещё можно было бегать, был рассвет. Теперь Берт регулярно наблюдал, как новое солнце жадно облизывает крыши домов на горизонте, пока он стирал кроссовки о не успевающий остыть за ночь асфальт.       Берт вытер вспотевший лоб полотенцем, смахнул бисеринки над губой, застрявшие в пробивающейся щетине. Кинул взгляд в зеркало, зачесал пальцами отросшие волосы. Надо бы побриться. Мысленно отмахнулся от этой идеи. Футболка прилипла к спине и он стянул ее, бросил в корзину, заходя в ванную.       Прохладные струи воды ударили в лицо. Берт зажмурился, упёрся ладонями в мокрую плитку. Подумал пару секунд, а потом задушил занудный голос в голове. Он всякий раз осуждал себя за это, грозил себе пальцем, смотрел в своё отражение с осуждением. Но накатывающее желание подступало так бескомпромиссно, смывая все остальное на своём пути. Поэтому он опустил руку и принялся дрочить. Воображение услужливо подбрасывало изображения Селены. Мягенькой, шелковой, таящей от удовольствия под ним. Кусающей зацелованные распухшие губы, сжимающей пальцами раздразненные соски, дышащей так скоро, смотрящей так влюблённо.       Черт.       Твою ж мать.

***

— Да, подходит, — Селена равнодушно осмотрела макет. Но увидев выжидающий и измученный взгляд Амели, выдавила награду в виде одобрительной улыбки.       Та расцвела, почти захлопав в ладоши. Но вовремя себя одернула и выпорхнула из кабинета, подхватив все со стола. Селена опустилась в кресло, глядя на дверь. Это был ее ритуал. И, скорее всего, ее проклятие. Ждала-ждала-ждала. Но в проеме раз за разом появлялся кто угодно, кроме него. Расслабленно ухмыляющегося, подпирающего плечом косяк.       Селена скучала. Так сокрушительно, ужасно скучала. Тосковала по Берту. Отчаянно хотела его назад. В ее жизнь. Его смех, его задумчивость, грусть и саморефлексию, которую, как он думал, она не замечает. Все она замечала. Кроме, пожалуй, самого очевидного.       Селена вышла из офиса и пошла к машине, разбрасывая в стороны шуршащие под ногами разноцветные листья широкими шагами. Как в детстве. Она улыбнулась, вспоминая, как Берт традиционно кидал ее в стог из таких листьев по дороге из школы. Дворник их ненавидел. Гнал, размахивая граблями, до самого дома Берта в конце улицы. А они неслись, задыхаясь от бега и смеха. Бросали друг на друга взволнованные веселые взгляды под бьющие по спинам рюкзаки.       Она его любила. Уже тогда. Глядя в затылок взлетающему на второй этаж Берту, запыхавшемуся и раскрасневшемуся, болтающему без умолку. Смотрела в щекочущие шею чёрные кудри и сходила с ума. Он заговорщицки прищуривал глаза, манил к себе в комнату. Пихал ей в руки дурацкие комиксы, кидал на кровать пачку чипсов. Вдохновенно рассказывал про супергероев, думая, что ее можно этим заинтересовать. Едва ли. Селена смотрела на него, смотрела, чавкала остервенело чипсами, чтобы заглушить хрустом это надоедливое, трепыхающееся в груди сердце. Она была девочкой. Конечно, ей хотелось смотреть дебильные романтические комедии, а не очередной ужастик. Хотелось наряжать кукол, а не стрелять из рогатки по бутылкам на заднем дворе. Но она, как дурочка, таскалась за Бертом, его проказами, ухмылками, прогулами уроков.       Потому что любила.       Трепетно, печально, страстно. Дурела каждый раз от его этих смешков, шуток, дружеских объятий. Любила так безвозмездно и бестолково. А теперь она с сожалением думала о том, что поцеловать он ее захотел, только предварительно упоровшись. Ей для этого не было надобности курить дурь или жрать ЛСД. Нужно было просто знать, что ему это необходимо так же сильно, как и ей.

***

      Селена раскачивалась под музыку. В груди болталось сердце, взрываемое ритмом, содрогавшим зал. По лицу скользили разноцветные огни, погружали ее фигуру в тень, потом выцепляя пятном света. Алкоголь плескался внутри и ей едва хватало концентрации отбрасывать чужие руки от своей задницы. Хотелось просто утонуть в дыму, заволакивающем пол клуба. Кто-то слишком настойчиво притянул ее к себе за талию. Сграбастал уверенным жестом грудь сквозь платье. — Я не хочу, — пробормотала она, хаотично отпихиваясь. Конечно, никто не услышал. — Я не хочу! — собравшись, проорала Селена. — Отвали!       Народ, танцующий вокруг, начал расступаться, заметив толкотню. Селена обернулась, заглядывая в незнакомое лицо. Парень не унимался. Шарил по ней глазами и ладонями, терся, подталкивая к себе. — Чувак, тебе ясно дали понять, — Селена сначала решила, что ей померещилось. — А что, ты ее уже забронировал на сегодняшнюю ночь? — незнакомец дерзко вскинул подбородок, переключаясь. — Блять, ну я тебя за язык не тянул, — раздосадовано прозвучало в ответ. Селена уже очень давно не видела, как Берт дерётся. В школе случалось всякое. Но тогда это был подросток в уличных потасовках таких же мальчишек, как он сам. Неловких, нелепых и глупых. А у нынешнего Берта, оказывается, был отличный удар.       Как раз когда его соперник поднялся, оправляясь, подоспела охрана. И, конечно, они выставили всех троих, хлопнув перед их носами дверью. К удивлению Селены, третий участник событий не стал ерепениться и, едва оказавшись на улице, прыгнул в проезжающее мимо такси.       Селена застучала зубами. Ноги и руки мгновенно покрылись колючками мурашек. Она беспомощно потёрла предплечья. Ночи в ноябре были ужасно холодными, а одежду им никто, естественно, не дал забрать. — Черт, прости, — Берт стянул рубашку, надетую поверх футболки и протянул ее Селене, — могу предложить только это.       Теперь была его очередь трястись, но он держался молодцом. Селена укуталась в рубашку: — С-с-с-спас-с-с-ибо.       Берт сочувственно посмотрел на неё, и Селена улыбнулась в ответ. Поймала себя на мысли, что уже очень давно так не улыбалась. Видимо, это работало только с Бертом. — Я поймаю тебе машину, — он пошёл к краю тротуара, но Селена вцепилась в его руку.       Берт удивленно глядел на их ладони, на ее сдвинутые брови и дрожащие губы. — Я не могу без тебя, — прошептала она, выпуская изо рта облачко пара. Берт сморгнул, пытаясь прогнать наваждение. Но Селена никуда не делась, стояла, отчаянно хватаясь за него. Смотрела так откровенно, так несчастно, выворачиваясь наизнанку. Как будто падала в пропасть. И он был единственным, кто мог ее спасти. Берт крепче взял ее руку, а потом шагнул ближе и порывисто обнял. Он этого так долго ждал, никогда не позволяя себе поверить в то, что его мечты могут стать реальностью. А они, кажется, стали.       Узел внутри груди наконец-то расплелся и Селена глубоко вдохнула, уткнувшись носом в подмышку Берта. Подмышка была явно не первой свежести, слегка влажная, терпкая и пряная, но такая любимая и родная, что Селена крепче стиснула руки вокруг Берта.       Первый снег сорвался с неба и они синхронно запрокинули головы, наблюдая за кружащимися в воздухе белыми мошками. Ноябрь в этот раз выдался на удивление прекрасным.