Всё, что не успел

Антон уже и не помнил, о чём они тогда разговаривали; просто в одно мгновение в ответ на какую-то его реплику Олежа выдал: — А я дом, кстати. — Чего? Олежа его недоумению только улыбнулся, смущённо уткнувшись в кружку с чаем. Отвёл глаза и разъяснил, посмеиваясь. — Ну, Душнов Олегсей Михайлович, сокращённо "Д.О.М.", понимаешь? Мы когда с Олей маленькими были, мама всё шутила, что мы никогда не потеряемся — всегда "дома". В такие моменты, вспоминая детство и тем более сестру, Олежа становился особенно тихим и унылым. И Антон тогда, пытаясь разрядить атмосферу, нарочито недовольно вздохнул и шутливо пожаловался: — Везёт. У меня вообще "З.А.Э" какое-то получается — никакой тебе красоты, никакого тебе символизма. Ответом было фырканье; ну да, Олеже с его аккуратным "домом" не понять проблем Антона и его совершенно нескладного "заэ". И чтобы совсем-совсем поднять настроение, Звёздочкин схватил со стола телефон и переименовал контакт, гордо показав экран Олеже. — Серьёзно, Антон, "Дом"? — он скептически выгнул бровь — Антон иногда завидовал, насколько живым и выразительным может быть его лицо, — но порозовевшие щёки выдали смущение с головой. — Это глупо. Перепутаешь ещё, позвонишь сюда, а не домой. Поменяй обратно. Звёздочкин пожал плечами. В его огромной, неприветливой и будто необжитой раньше квартире тогда пахло жареной картошкой, а удушающую чистоту нарушал беспорядок из разлетевшихся черновиков очередного выступления, сваленных на полу в кучу чужих учебников и мотков разных ниток на диване. Антон думал, что так уютно не было даже в детстве с родителями. Никогда, вообще-то, не было. И только Олежа, разделив с ним огромную-огромную незаконную тайну, сделал квартиру, существование и, в принципе, самого Антона живыми. К этому очень хотелось возвращаться. Не жить на сплошных заказах еды в доставке и приходить к чему-то совершенно одинокому, а есть вот такую жаренную картошку и иметь возможность после тяжёлого дня уткнуться лбом в чужое плечо и стоять-стоять-стоять молча, потому что и без слов всё понятно. Пить чай на кухне, хотя раньше из напитков были только вода из-под крана и виски. Заваривать этот несчастный молочный улун строго отведённое время в воде строго фиксированной температуры, потому что Олеже, душниле такому, его фамилия очень подходила. И инициалы тоже очень подходили. Самый настоящий дом. — Не перепутаю. Антон точно знал — он запомнит, кто именно среди всех его многочисленных контактов "Дом". Олежа тогда закатил глаза и закрылся от него чаем, хотя потёкшую по всему лицу красноту так и не смог спрятать. И ещё месяц ворчал, когда случайно замечал, как записан у Антона в телефоне. А Антон только добродушно посмеивался и всё отказывался переименовывать его. Было что-то невообразимо приятное и тёплое в том, чтобы набирать "Дом" и неизменно получать ответ. Было что-то невообразимо тяжёлое и удушающее в том, чтобы набирать "Дом" и неизменно слушать гудки и машинно-холодный голос оператора. В жизни Антона было много трагедий: авария, неспособность вовремя заткнуться и он сам, например. Наверное, "Дом", что не отвечал на его звонки уже несколько месяцев, был его самой большой трагедией.