Всё, что не успел

Антон не знает, сколько он уже так стоит, крепко держа в руках потрёпанный временем свитер и сверля взглядом когда-то гордую "Д". Теперь буква тоже истрепалась, торчит маленькими нитками, будто пытается сбежать. Ей тут всё равно больше нечего делать. Антон даже не понимает, если честно, зачем сейчас убирает свитер в шкаф, словно собирается его ещё надеть. Этого не произойдёт. Никакого свитера, никакой "Д". Никакого Дипломатора. Можно, конечно, сказать, что у него не было выбора — Дипломатор мог только исчезнуть. Но это ведь неправда; выбор есть всегда. Просто иногда второй вариант плох настолько, что легче говорить о безвыходной ситуации. У Антона выбор был: либо Дипломатор, либо Олежа. Чья смерть тебе нравится больше, а, герой? Звёздочкину хотелось бы сказать, что его ответ был уверенным и быстрым, но и это ложь. Антон колебался. Несколько мгновений, может, минут, но колебался. Если исчезнет Дипломатор, что станет с обществом? Хоть кто-то решится продолжить его дело? Придётся ли ему и дальше наблюдать, как вокруг творится беззаконие, но уже не иметь возможности поговорить об этом? Насколько всё станет хуже, если Дипломатор исчезнет? Но вот в чём проблема — насколько всё станет хуже, если исчезнет Олежа? Если не станет Душнова, сможет ли "герой" продолжать? Сможет ли Антон вообще жить без Олежи? Звёздочкин колебался несколько мгновений, может, минут. Но ответ, хоть спустя несколько этих колебаний, хоть спустя несколько дней и больше, был один. Да, Дипломатор — его детище, лучшее его творение. Но выбирать он всегда будет Олежу. И Антон не жалеет, ни в коем случае. Не жалел, когда над Душновым висела очень даже реальная опасность смерти, не жалеет и сейчас, когда в телевизоре снова вопрошают, куда же делся герой. Антону не жаль; ему лишь досадно, что больше он не сможет говорить. Видеть все несовершенства и уродства общества, но не иметь шанса это исправить... угнетает его. Он научится с этим жить, может, даже найдёт другой, более спокойный способ изменить мир, он знает. Но сейчас, когда так сентиментально решил не выбрасывать бесполезный свитер, а сохранить его, он немного, но всё же скорбит по тому, что он сделал и мог сделать ещё. От мыслей отвлекает шаркающий звук, Звёздочкин поворачивается на скрип пола. — Антон? Взгляд у Олежи взволнованный и извиняющийся. Антон не хочет, чтобы Душнов чувствовал себя в чём-то виноватым; если чья вина тут и есть, то только его собственная. Он уверенными движениями заталкивает свитер в шкаф и захлопывает дверцу. Подходит, всё же не стирая с лица печального выражения, и обхватывает Олежу руками, утыкаясь носом куда-то в ключицу. — Всё будет хорошо. — шепчет Олежа, сжимая ладонями рубашку у Звёздочкина на спине. Это звучит как обещание; Антоновы обещания обычно не сдерживаются, но Олежа - не он. И Антон верит.