Второй шанс на победу.

Два долгих дня тянулись словно вечность, но охотницам нужно было подготовиться. Обвить всё поместье маньяка цветками глицинии, а для того, чтобы он не почуял запах, Мари использовала другие цветы и хитрость сокрытия. Запах глицинии нельзя было определить, пока не поджечь линию этих самых цветов. Для этого дела, сестры собрали очень много цветов. Ушло много времени, пока они приготовили настой и выжимали сок, но всё это, Акира была уверена не зря. Бремя, которое они несут, совсем скоро закончится. В этот день не было никакого собрания, не было никаких встреч. В этот день, Доума планировал отправить в рай несколько юных дев и попросил Ману подготовить их. Она же, отправила их в деревню, подальше от монстра, которого все мнили чём-то божественным. Ровно две ночи назад Мари позволила себя опозорить. И сегодня, она за всё отомстит. Мари подготовилась ко всему, как и её сестры. Она была одета в узкие брюки и топ чёрного цвета. А поверх красное кимоно с чёрными цветами, которые больше походили на нечто жуткое. Она бесцеремонно проникла в главный зал. По словам прихожан, Милостивый господин общался здесь со своими товарищами. И именно этот зал отдавал жутким запахом демонщины. Даже тут всё было подготовлено. Она специально омрачила всё поместье: закрыла шторы везде, дабы её господин мог спокойно передвигаться. Она ведь так заботится о нём, не хочет, чтобы ему было плохо. — Моя милая Мари…боюсь, что тебе нельзя заходить в эту комнату без разрешения…но я прощаю тебя, я же не злой человек, — демон слишком незаметно пробрался в комнату, от чего темноволосая вздрогнула, но не обернулась. — Простите мне мою дерзость, господин, — безжизненным тоном цедит Мари, даже не пытаясь быть угодливой и благодарной. В её голосе звучит холодная аристократия. Такая обычно принадлежит царям, едва ли не богам. Доума заметно повёл бровью. Даже его самовлюблённость, не позволила ему забыть про это. Ему хватило секунды, дабы осмотреть зал и заметить что же не так. В мгновение ока, зал наполнился смехом и заметным раздражением брюнетки. — Истребитель, да? Как прекрасно…я был настолько близок с самим истребителем? Ну надо же…как это…удивительно. Но…ты ведь не…нет, ты не истребитель. Ты охотишься, но не признаешь себя истребителем, да? — голос не меняется. Наоборот, она приобретает новые ноты. Удивление, радость и восхищение. — Зови меня как хочешь. В любом случае, это твоя последняя ночь, — ненависть сочится в каждой букве, от чего демон открыто удивляется. Звук катаны отрезвляет разум мужчины. Но он позволяет Деве приблизиться и даже приставить лезвие к своей шее, — признаюсь, я встречала много демонов на своём пути. Но ты…ты один из самых жалких, — усмехается брюнетка и заносит катану для удара. Она быстра, но недостаточно. В мгновение ока демон оказывается в другом конце комнаты и лишь ухмыляется. — Ты ведь знаешь, моя милая…твои засосы до сих пор не сходят… — открыто издевается дьявол и указывает пальцами на бледную шею, — её не проткнуть и не снести…но ты попытайся. Я хочу поиграть с тобой…а потом и с твоими сес… — звук меча, которые пронзает грудь демона останавливает столь великую речь. — Глициния — то, что вы не можете переносить. То, чего боитесь даже больше ,чем своего жалкого прародителя. Мой меч пропитан ею, как и вся комната. Как только ты вошёл сюда, ты заочно проиграл, — самодовольно цедит дева и вонзает остриё меча вновь и вновь. — Ох…как это…умно, — голос пропитан восхищением. Даже стоя на коленях и пропитавшись ядом полностью, Доума не сводил глаз с лица Минамото, — как это прекрасно…так дурманит и дарит новые ощущения…ах, а я так хотел, чтобы сегодня ты стала… — договорить ему всё также не удаётся. Мари отсекает нижнюю челюсть и продолжает яростно наносить удары. Сначала она лишь протыкает его, а после уже отрезает части тела. — Ненавижу! Уничтожу тебя! Жалкое создание! Почему тебе не хватило духу убить себя?! Мерзкий ублюдок! — яростно кричала охотница, с ещё большей ненавистью нанося удары. — Мари! Прекрати, Мари! — ворвавшись в зал из-за громких криков, Акира видит ужасающую картину и тут же подскакивает к сестре, обнимая ту сзади и пытаясь вырвать меч, — сдерживай себя! У нас миссия! — продолжает нашептывать на ухо своей сестре Аки и яростно смотрит на едва живого, но до сих пор смеющегося демона. — Акира! Пусти меня! Плевать, призовем без него! Я убью его сейчас и избавлю мир от этой мрази! — продолжает кричать Мари, но уже более акуратно обращаясь с катаной, дабы не ранить сестрёнку. — Смотри! Он наслаждается этим! Ты не причиняешь ему боли, ему это нравится! Вспомни, что тот демон говорил о нём! Доума наслаждается не только чужой болью, но и своей! — отчаянно пытаясь достучаться до разума Мари, охотница наконец вырывает меч из её рук и откинув в сторону, поворачивает сестру к себе, — прошу тебя, успокойся… Мана будет очень напугана, если увидит эту ужасную картину. Ты ведь не хочешь её пугать, да? Она очень тебя любит и я люблю. Прошу…у нас только один шанс, — обе ладони ложатся на щеки старшей сестры и нежно поглаживают. — Ты…ты, права, — обессиленно говорит Мари и обняв сестру, слабо улыбается, — Боже…ты права. Я ведь и тебя напугала, — лишь сейчас, осознав, что натворила, Мари осматривается и остановив взгляд на блондинке, целует её в лоб, — пожалуйста, прости меня, моя прекрасная душа, — — Всё хорошо…я понимаю, — заботливо шепчет Акира и вновь проведя ладонью по скулам сестры, смотрит, как тело Доумы слишком медленно восстанавливается. Поморщившись, она перешагивает через кровавое месиво и взяв металлическую чеплашку, присаживается рядом с демоном. Она вбирает немного крови и подходит к столу. Мари же, зарывается обеими руками в своих волосах и присаживается за стол. — Прости меня, моя Глициния, — тихий голосок доносится до ушей Акиры, от чего она улыбается, — я должна быть сдержанной. Это наша единственная возможность, мы не должны её упускать, — голос темноволосой сосредоточен, а взгляд устремлён на Доуму, который почти регенировался. Голова была уже целой, лишь правая рука была не восстановлена. Встав из-за стола, охотница подходит к высшей Луне и хватая за руку, в миг оказывается рядом со столом. Его тело с грохотом падает на стул, а очередная доза глициния попадает в организм через шприц. Но укол в руку был сделан крайне осторожно. Ненависть отступила и пришла грациозная расчётливость. — Очередная доза глицинии ослабит тебя настолько, что к сожалению ты уже не сможешь регенироваться быстро, а потому советую молчать, — словно змея, шипит на ухо Мари и презренно отходит от демона. — Круг готов, отсюда демонам будет тяжело выбраться. Теперь осталось лишь призвать остальных лун и мы сможем начать, — не отрываясь от приготовления, Акира аккуратно вкладывала в чашу каждый ингредиент. — Ты такая зла-а-ая…за что ты на меня обижаешься? Я был так добр к тебе…проявил к тебе сочувствие, почему ты не оценила мою доброту? Что ж, а я так хотел дружить с тобой, но ты слишком ужасна, — безумная улыбка всё также ярко сияет на лице демона, даже после того, что сделала Мари. Но он был очень внимателен. Он умудрялся следить за каждым движением Акиры и сразу понял, что именно она делает, — какая ты красивая, Акира…такая нежная и серьёзная? Мы ведь подружимся, да? Ты же хочешь дружить со мной, милая? — голос кичит нежностью, но сестры подмечают лишь холодную сталь. Непроизвольно плечи блондинки подрагивают, но она не останавливается. Последний ингредиент неуклюже падает в чеплашку, озаряя её фиалковым цветом. — Всё готово, — тише обычного проговаривает сестра Минамото и отворачивается от демона, страх всё же накрыл её. Но лишь на пару минут. — Никто из нас не станет тебе другом, — ноты жалости проскальзывают в голосе брюнетки, — никто из твоих прихожан не любит тебя. Они считают, что ты являешься божеством и считают тебя лишь посредником. Ты даже сам себя не любишь, — Мар медленно оборачивается и словно хищник подскакивает к демону. Расставив руки по обе стороны стула, она наклоняется к лицу мужчины, — никто не любит тебя! Даже твои родители…уверена, они только и мечтали, когда же ты сдохнешь и оставишь их в покое. Тебя презирают, но не боятся…нет. Больше никто не будет бояться тебя, совсем скоро ты станешь никем. Мы убьем тебя и никто даже не вспомнит о тебе…мне даже жаль тебя, — губы расплываются в улыбки, а голос не дрогнул. Её слова были правдивы и даже задели Доуму, но он не из тех, кто заплакал бы от такого. Его улыбка стала шире, а смех громче. — Ты обижена из-за того, что я уделял тебе мало времени? Ох, не переживай. Я скоро это исправлю. Скоро я укутаю тебя своей любовью, заберу от этого ужасного…подарю тебе рай, — блаженно и даже фанатично щебечет Доума, касаясь слабыми пальцами щеки юной красавицы. — Ты больной, фанатичный ублюдок! — она грубо смахивает его руку и отойдя, присаживается на край стола, чуть дальше от демона, — Моя Луна, нам пора, — улыбка сразу же меняется, когда Мари смотрит на свою сестрёнку. Улыбка эта полна любви и заботы, Доума замечает это и что-то колется в его груди. Ему обидно и больно. Взяв из рук сестры посуду с кровью демона, брюнетка подносит её к себе и нашептывает заклинание, пока Акира поджигает свечу и подносит к крови. Стоит огню коснуться крови, как яркое пламя вспыхивает и танцует…так красиво и неописуемо. Заклинание окончено. Небо застилает тёмная пелена и даже в поместье проходит холодный ветер, от которого Акира рефлекторно приближается к своей сестре, прячась за спину. — Всё хорошо, всё будет хорошо. Найди Ману и приходите сюда. Я отправлюсь встречать наших гостей, — спокойно поставив на стол посуду, девушка вытаскивает из ножен катану и направляется ко входной двери. — О-о-о…вы позвали моих друзей…тогда скоро будет очень весело…очень, — голос демона как всегда спокоен, хотя выглядит он не очень. Тело покрылось ядом и изменило цвет, а одежда была испачкана в собственной крови. Голова была опущена, так как сил не было, — тогда я с радостью развлекусь с твоей сестрой… Мана, да? Она самая младшая из вас? Ей очень повезло, ведь её так любят…интересно, сколько времени понадобится, чтобы полюбить меня, наверное не много? — голос уже не так наполнен энтузиазмом, он приобретает нотки здравого смысла, которые под конец всё же ускользают. — Да, будет весело. Но для нас, ибо именно мы положим конец вашему жалкому существованию! — сжимая в руках катану, Март поворачивается к своему врагу, — произнесëшь имя моей сестры ещё раз и останешься без языка. Не забывай, навыки твоей регенерации оставляют желать лучшего — несколько вдохов-выдохов и охотница находит в себе силы успокоиться и выйти из зала.

* * *

Проходит несколько часов, прежде чем лес начинает странно шуметь. Птицы вдруг улетают, а шорох леса будто предупреждает, что нужно бежать. Мана всматривается в окно, обнимая себя, пока Акира в другой комнате ждёт сигнала сестры. — Мана, да? — вдруг слышит чей-то голос девушка. Она не оборачивается и даже не напрягается. — Да, — кротко отвечает рыжеволосый ангел, не сводя глаз с тени своей старшей сестры. — У меня…нет, у меня никогда не было девушек по имени Мана. Ты будешь первой, поздравляю тебя, — сладко, словно Змей-искуситель шепчет Доума, внимательно осматривая охотницу, которая отличалась от своих сестёр. — Для этого ты должен хотя бы сразиться со мной, а ты не в силах даже встать. Не стоит говорить много, уверена, что тебе тяжело, — с мягкой улыбкой на губах, отвечает Мана и обернувшись в сторону демона, подходит. Спокойно, без опаски и оторвав лоскут от своей одежды, она присаживается рядом. Коснувшись его подбородка, девушка аккуратно, стирает капли крови с лица. И кажется лишь она сегодня увидит настоящее лицо божества Рая. На нём не было той глупой улыбки клоуна. Было лишь недоумение и странное ощущение недоверия. Почему она вдруг проявляет такую заботу? Она, что умом тронулась? Странно, она смогла напугать или скорее удивить самого Доуму. — Хоть вы и демоны, но я не монстр. Я обязана убивать вас, но не обязана быть жестокой, — отвечает на немой вопрос парня охотница. Когда лицо уже не было столь искажённым из-за крови, Мана тепло улыбнулась и напоследок касается подушечками пальцев щеки демона. Совсем скоро она вновь встаёт и подходит к окну, пытаясь увидеть что-то странное. И ей это удалось. Отшатнувшись от окна, Мана покрепче сжимает свои руки и с опаской вновь выглядывает. — Аказа… — невольно срывается с её губ это злосчастное имя.