Второй шанс на победу.

— Аказа, — с улыбкой произносит имя противника Мари, сидя на большом камне. По приближении демона, каждое животное отдалялось куда-то дальше и потому, было ясно откуда он идёт, а скорее даже бежит. Звук клинка. Срубленное дерево, преградившее дорогу демону, который тут же нашёл противника и с ненавистью испепелял взглядом. — Как смеешь ты преграждать мне путь, тварь? — в грубой манере задаёт вопрос высшая луна. — Смею, потому что могу. Да и чем ты отличаешься от остальных демонов, убитых мною? Рангом? Как по мне, такие же слабаки, — усмехается темноволосая, лениво поднявшись с камня, но всё ещё стоя на нём. Минамото потратили 2 года на то, чтобы узнать всё о высших лунах. О Мудзане никто не смел и слыхом обмолвиться, тогда Мари решила узнать о его приближённых, чтобы ослабить его хоть так. Аказа же, был крайне несдержанным и самовлюблённым. Такие люди хороши в бою, но если вывести их из колеи, они становятся ненадёжными воинами. — Да как ты смеешь, мерзавка?! Я 3 высшая луна! — ненависть и злоба начинают покрываться пеленой и Аказа не замечает подвоха. Секунду назад, он стоял на срубленном дереве, а теперь в прыжке отправился к наглой мерзавке, которая посмела оскорблять его. — Я слышала про вас…самодовольные ублюдки, недолюбленные при жизни, — сладко улыбается Мари, не смея терять самоконтроля. Аказа был неимоверно быстр и в отличие от Доумы, который в какой-то степени даже поддался сёстрам, этот демон был опаснее. Подметив эту тонкость, охотница выставила катану перед собой и стоило демону приблизиться, она лишила его руки, на месте которой уже появилась новая. — Глициния?! — удивлено спрашивает Аказа, шипя от капель яда и так же поражается быстроте девушки. — Именно…слышала, что ты не убиваешь девушек? Или просто не ешь? Убиваешь и оставляшь гнить на солнце? — так невозмутимо задаёт провокационные вопросы дева, продолжая нананосить удары. — Не ем и не убиваю! — жёстко отвечает Аказа, усердно уклоняясь от ударов, но Мари слишком быстра и даже…сильна. — Похвально, — голос девушки не дрогнул ни разу. Она даже не выдохлась, ибо Аказа не смог задеть её, от чего она лишь ухмыльнулась и поклонилась, — благодарю, что не испортил моё кимоно, — открыто издевается Минамото и наконец установив зрительный контакт, склоняет голову на бок, — интересно, почему? Не интересуют девушки в плане соития? Или…может при жизни, твоя мамочка так сильно любила тебя, что ты приносишь уважение к нам, даже через столетия? Или это была жена? В любом случае, — голос приобретает стальные ноты, — представляю, как они жалеют о том, что разделяли жизнь с тобой! Как желают увидеть твоё отправление в ад! — срывается на крик Мари и заметив взгляд демона, который всё это время отчаянно сдерживал себя, а сейчас чисто физически не мог этого сделать, вновь усмехнулась. Ярость бурлила в нём так сильно, что он даже не понял, как угодил в собственную ловушку. Глубоко вдыхая, дева рассекает воздух катаной, а после чётко произносит: — Десятый стиль: Дракон перемен, — водная стихия поднимается и обволакивает Мари. Стиль позволяет совершать ей беспрерывную атаку, увеличивая удары и нанося глубокие разрезы. В одно мгновение Аказа падает на землю, израненный настолько, что не в силах подняться. Яд в увеличенной дозе даёт о себе знать и даже преграждает путь к дыханию, на время. Дева же, опускается словно пушинка на землю перед красноволосым демоном и проводит ладонью по волосам. — Я ожидала большего. Никогда недооценивай врага, Аказа. Но ты молодец, сражался почти достойно. Не недостаточно! — последнее слово она скорее выплёвывает и ударяет того катаной, почти лишив головы. Но это была 3 высшая луна и его убивать бы до нельзя. Он мог знать местоположение Мудазна, как и Дума. И только эта информация сохраняла им жизнь до сих пор.

* * *

Аказа приходит в себя за каким-то столом, который обведён цветами глицинии, а значит выбраться из этого круга ему будет не так легко. — Ты не в порядке! Ты не должна была использовать 10 стиль! Он вымотал тебя! — обеспокоено шепчет сестре Акира, поднеся ей воды. Сидя у окна, девушка слабо улыбается и благодарно выслушивает нотацию. — Моя Глициния, я чувствую себя как никогда лучше. Уже две высших Луны у нас, это от не чудо? У нас ведь… — речь брюнетки резко прерывает добродушный голос мерзавца. — Вообще-то, это моё поместье…а ты получается украла его…как и моё сердце, — жалобно произносит демон, даже несколько слез спадают с его холодных глаз. — А ну-ка закройся, иначе волью тебе глицинию и зашью рот! — сквозь зубы цедит Акира, гладя по плечам старшую сестру. Мари проигнорировала слова демона и лишь горделиво улыбнулась, а после выпила воды и вновь двинулась в сторону леса. Проходя мимо заложников, она уже отворяет двери, как слышит голос. — Ты будешь первой, кого я разорву на куски, сука! — пересиливая боль в грудине, ненавистно, словно зверь рычит Аказа, пытаясь избавиться от пут, которые пропитаны соком глицинии. — Многие обещали и где они теперь? Правильно, в гробу, — улыбается в привычной манере Мари и подмигивая красноволосому демону, покидает комнату. — То же касается и тебя, — в этот раз усмехается Акира, присаживаясь за стол напротив демонов, — как себя чувствуете, господа? Может вам подать попить? С удовольствием угощу чаем из удивительных цветов, — сейчас на демона больше похожа Акира, ведь она без зазрения совести готова сжечь их прямо сейчас. Они демоны — этим всё сказано. Акира не была столь милосердной, ибо питала лютую ненависть к этим тварям. Они лишили её семьи, а её сестру детства. Только в 12 лет Акира узнала, что за их проделки с Маной, учитель наказывал Мари. Больше Акира не совершала глупостей. Самая весёлая девушка — стала вдруг самой серьёзной. — Какая ты зла-а-ая…но такая…красива-а-ая, — заворожено лепечет Доума, наблюдая за выражением лица, — так сильно ненавидешь нас, да? Или же…ты ненавидишь себя? За то, что осталась в живых, а твои родные погибли…это так ужасно и грустно. Моя бедная девочка, — слезы вновь пошли из глаз светловолосого. Он так отчаянно был уверен, что лучше и превосходнее всех, что смел предполагать подобный ужас. — Что? Что…ты сказал? — вывести блондинку оказалось легче, чем предполагалось. Аказа и она были похожи. Вскочив со стола, девушка выхватывает меч из ножен и только замахивается, как её руки перехватывают в железной хватке. — Достаточно. Выйди подышать свежим воздухом, а заодно будь добра сообщи прибывшим прихожанам, что господин Дауме не сможет сегодня их принять, — голос Маны уже не так нежен и тих. Её тон железный и стальной, а взгляд страшнее многих демонов. Оглянувшись, Акира опускает взгляд и ударяя рукой о стол, глубоко выдыхает. — Ладно, — единственное, что отвечает она и быстро выходит из злосчастного зала. — Не стоит лишних слов, господин Доума, — голос вновь становится тихим и нежным. Ведро с тёплой водой и тряпкой, которое она принесла, в миг оказалась рядом с Аказой. Она так же присаживается между Доумой и Аказой, а после аккуратно смачивает тряпку водой и касается ею лица демона. — Убери свои руки, иначе оторву, стерва! — рычит Аказа, но слышит лишь смех Доумы и полное безразличие рыжеволосой девы. — Мне придётся дать тебе ещё порцию цветков глицинии, если продолжишь противиться элементарному, — холодно констатирует Мана и продолжает стирать кровь с лица парня. — Мана — настоящий ангел, мой дорогой друг. Она так чиста и невинна…а запах крови, это просто…блаженство, — коснувшись спины охотницы, демон обжигает её своим дыханием, а после проводит кончиком языка, рядом с шеей. — Это просто человечность, господин Доума. То, чего к сожалению Мудзан вас лишил, — слегка отпрянув от прикосновений мужчины, Мана встаёт из-за стола и отложив ведро, возвращается к окну. — Это слабость! Люди жалкие и слабые! — Мана не ждала благодарности от Аказы, а колкие фразы ничуть её не задели. Потому, она лишь взглянула на него и слабо улыбнулась. — И это прекрасно, — — Как ты мог позволить заковать себя! Чокнутый, ублюдочный твареныш, — сквозь зубы цедит Аказа, переводя взгляд на товарища. — О, Аказа…мой дорогой друг, ты слишком негативно мыслишь. За то наконец мы собрались вместе впервые за многие десятилетия, — радостно и даже блаженно произносит демон, переводя безумный взгляд на красноволосого парнишку. — Идиот! Их цель — наш господин! Если мы обездвижены, то кто же защитит его? Кто будет с ним биться рука об руку? — голос совсем тих. Не было желания, чтобы хоть кто-то слышал их разговор. — Эта игра приведёт к их проигрышу. Они люди, а значит уже обречены на провал, — беззаботно лепечет милостивый господин, — мне нравится Мана…я хочу её… —

101 год назад

— Нет-нет-нет! Прошу… — оголённое тело подползает к демону, который восседает в кресле у камина. — Ты слишком скучна, Мари…думаю, мне стоит позабавиться с твоей сестрой. Ты разочаровываешь меня, — холодная сталь отдаётся в голосе. Он закуривает сигарету, устремляя взгляд к огню и складывает ногу на ногу. — Нет, я…скажи…скажите мне, какой мне быть…я всё сделаю…я…буду делать так как пожелаешь…пожелаете вы, — тихо, не сдерживая солёных слез, просит Мари и положив голову на колени демона, прикрывает глаза, — ты сломал меня…больше я не буду спорить, сбегать…я стану идеальной для…вас. Я не посмею огорчить, только скажите, что я должна сделать…прошу, я всё сделаю…но не Акира…не Мона…оставь их, не трожь. Я буду верной. Я всё сделаю, — обречено шепчет дева и вздрагивает, когда чувствует чужие руки на своих волосах. Мудзан самодовольно улыбается и поглаживает свою зверушку по голове. — Правда? Будешь верна мне? Хм, ты разочаровала меня. Докажи свою преданность, — так же холодно спрашивает дьявол и подзывает к себе своего верного соратника, — 12 месяцев назад, ты посмела одолеть катаной мою верную высшую Луну…я хочу, чтобы ты искупила вину перед ним. Сделай это, ради меня. Ублажи его, заставь почувствовать своё раскаяние, — на этот раз, Мудазан тепло улыбается и продолжает нежно поглаживать Мари по её тёмным волосам. Кокушибо, всё это время стоявший в тени, улыбался увиденной картине. Уверенная сука наконец была сломлена. Он выходит из тени по зову господина и склоняет голову. Следующее не особо радует его. Мари была ему противна…в отличии от Акиры, которую он держал при себе.

103 года назад

Мари вновь восседала на том самом камне, вытирая катану от крови демона. Она никого не чувствовала, а потому спокойно напевала колыбельную песню матери. — Мари Минамото, — вдруг доносится до ушей охотницы, от чего она останавливает пение и поднимая взгляд, почти победоносно улыбается. — Кокушибо, —