Второй шанс на победу.

      — О чем это ты? — Мари еще не до конца пришла в себя, а потому соображала туго. — Ради всех святых! Он сказал, что я Кей! Назвал имя нашей матери, а потом…погладил по щеке, при этом осторожно, будто боялся сделать больно, — голос переходит на прерывистый шёпот. Переведя взгляд на подонка, который так сильно подпортил её здоровье, брюнетка пытается указать на него, но рука предательски дрожит и прижимается к груди хозяйки. — Мари! Не шевелись, прошу…твои раны очень серьёзные, — Мана, которая всё это время следила за здешними лунами, сейчас корила себя, ведь она должна была прийти на помощь сестрам. Акира в это время сражалась с тремя лунами: Даки, Айзек и Кенши. С трудом, но ей удалось одолеть их, вот только Гютаро рядом с Даки не было. Но эта проблема резко отошла на второй план. — Тебе нужно набраться сил, — заботливо шепчет младший ангелочек, с осторожностью и трепетом обрабатывая раны сестры. Восседая на кресле, а скорее даже на троне, охотница осматривает свою добычу и ухмыляется, но рана на щеке даёт о себе знать. Слава богам, Мана успела обработать и перевязать порез. — Даже, если не мы убьём вас, то это сделает ваш господин, — сверля Кокушибо взглядом, темноволосая не сразу заметила, что не хватает одного, более сильного демона. Она снова пытается встать, но Мана надавливает на плечо, заставляя сесть обратно, — постой! А где…где Гютаро?! Мана, Акира он один из сильнейших демонов! Нам необходимо поймать его! — — Его не было на поле боя, Даки не говорит где он…хотя, говорили же, что они неразлучны. Старший брат всегда защитит младшую сестру, — задумчиво произносит Акира, сидя на корточках рядом с сестрой. И даже сейчас, она чувствовала на себе взгляд первой Луны. — Тогда убей его сестру! И посмотрим какой он, — сквозь зубы цедит Мари, как вдруг чувствует чувство жжения в области ноги, — Ай! Твою ж! Черт, как больно! — словно ребёнок, которому против его воли сделали укол, кричит Мари, чем вызывает садистскую улыбку Доумы, в то время как остальные безразлично относились к девицам…помимо первой Луны. — Кокушибо-сан, как же так вышло? Я и не думал, что вы можете проиграть…так грустно осознавать это…но хорошо, что вы в порядке и не так сильно ранены, — слащавый голос эхом отдаётся в голове демона. — Доума, не Бери на себя много. Даже в таком состоянии, я с лёгкостью вырву твои лёгкие и заставлю съесть, — взгляд полон жесткости и доли нервозности, что сразу замечает демон веселья. — Не стоит так злиться…каждый из нас стал пленником красоты, — поэтично вздыхает Доума, нарочито громко произнося столько прекрасную фразу. — Замолчи, прошу, — жалобно скулит Мари, откидываясь на спинку кресла. — Твои раны серьёзные…и это лишь его приближённые…сестра, может нам стоит… — ладонь ласково ложащаяся на волосы, подаёт знак Мане и она опустив голову, замолкает. — Мы справимся. Раны для меня не смертельны. Ангел мой, мы справимся с этим, — голос сестры такой тихий и нежный, что младшая охотница прикрывает глаза, улыбаясь уголками губ, — знаешь…сходи пожалуйста на кухню. Я видела, что у Доумы много трав. Может там есть что-то успокаивающее…нет, лучше я сама, — тело гудит от каждого слова, но улыбка не сходит с лица брюнетки. — Я помогу, — тихо отзывается Акира и пряча дорожающий взгляд, помогает старшей сестре встать, держа ту под руку. — Хорошо… — голос рыжеволосой вновь приобретает нотки холода. Как только Мана слышит скрип двери, она тут же подскакивает к первой высшей Луне и становится на колени, — господин Кокушибо, прошу…прошу, скажите откуда вы знаете о ней? — её голос впервые дрожит, от чего в мёртвом сердце Аказы что-то екает, но он лишь недовольно закатывает глаза. Минамото проглатывает ненависть к мечнику, что изувечил её сестру, ведь желание узнать о родной матери больше, куда сильнее. — Ох, милое дитя… — голос Доумы насквозь пропитан фальшивым сочувствием. Даки же, как и всё презрительно смотрит на жалкое по её мнению убожество. Мичикацу смотрит на неё безразличным взглядом, будто та пустышка. — Прошу…пожалуйста…я не помню её, но так хочу…хочу узнать, какой она была? — надежда светится в глазах юной особы. Но через пару минут, она лишь обреченно улыбается и кивая, встаёт с пола, — ясно…что ж, — ангел смахивает слезы и яро желает скрыть отчаяние. — Она была величественной и смелой, — его голос эхом отдаётся в ушах каждого. Доума и Аказа пытались понять о ком речь, а Даки лишь брезгливо закатила глаза. Вновь упав на пол, девушка в привычной манере обнимает себя и с благодарностью смотрит на демона, который является вторым в списке уничтожения. — С…спа…спасибо, — тело начинает лихорадочно трястись, а слезы непроизвольно литься ручьём. «Почему…почему я так хочу успокоить тебя? Почему не хочу видеть твоих слез и печали, я ведь тебя даже не знаю! » — мысли одолевают красноволосого демона. Впервые за многие годы, он чувствует…сострадание. — Мана? — старшая сестра подскакивает к ней и присаживается рядом. Стоны боли вырываются из лёгких, но Мари хватает сил обнять сестру и погладить по голове, — что случилось? Что они сказали? Они напугали тебя? Причинили вред? — взгляд, полный ненависти устремляется ко всем детям ночи. — Нет…нет…нет…они…ничего не сделали мне, — охотница тяжело дышит и постепенно возвращает контроль над дыханием. Под нежными объятиями, тело медленно успокаивается. Её голова оказывается на коленях Мари, а колени прижаты к груди. Перебирая огненные волосы, темноволосая замечает, что боль постепенно угасает. Травы благотворно действуют на неё. Акира пожелала остаться на кухне. Истерика накатила с новой силой, но блондинка не хотела показывать слабости перед младшей сестрой. Они всегда так делали. Акира и Мари могли выплакаться друг другу, но при Мане они всегда улыбались и не смели давать ей повода расстраиваться. — Мой ангел, тебе стоит отдохнуть. Я присмотрю за этими тварями. А ты иди в другую комнату. Тебе нужны силы, — губы касаются фарфоровой щеки рыжеволосой девы, а перебинтованные ладони помогают ей встать с холодного пола. — А ты? — всхлипывая, спрашивает охотница, детским взглядом смотря на воительницу, поднимаясь на ноги. — Я уже отдохнула. Отвар придал мне сил, — материнская улыбка появляется на изувеченном лице. Мари плавно ведёт сестренку к двери и отворяя её, пропускает, — всё будет хорошо, — напоследок шепчет брюнетка и как только дверь запирается, ее взгляд становится стальным. Держась за правый бок, она уверенно идёт к окну, на котором лежит её меч. Пальцы сцепляются на рукояти катаны и рассекая воздух, охотница подходит к демонам и входит в круг глицинии. В круге её запах чувствовался особенно сильно. — Я не привыкла убивать ослабленных, но думаю бог простит меня, — ухмылка никак не сочетается с жестоким тоном голоса. Острое лезвие оказывается на шее 5 высшей Луны, — где Мудзан? Как он выглядит? — ответа на столь казалось бы простой вопрос не следует, лишь хихиканье Доумы, которое Мари попросту игнорирует. Элегантный взмах катаны и голова Кенши падает на землю. Благодаря яду, шея поддалась очень быстро. Не проявляя никаких эмоций, охотница подходит к четвёртой Луне. Даки и Аказа напрягаются, а Доума кажется наслаждался смертью соратника, с изумлением глядя на то, как тело несчастного становится прахом. — Ещё раз, — лезвие вновь приставлено к шее демона, который на этот раз напрягается даже сильнее, — где Мудзан?! Как он выглядит? — — Я…я не могу сказать! — кричит Айзек, пытаясь отдалиться от смертоносного клинка, — я… — но договорить ему не удаётся. Голова парня отлетает от тела и падает в нескольких метрах, так же превращаясь в ничто. — Теперь ты, красавица, — улыбается Мари, оказавшись в нескольких сантиметрах от действительно красивой демоницы, — почему ты стала высшей луной? Я не чувствую в тебе такой силы, как в других…хм, даже интересно. Но сейчас важно другое: где Мудзан? — лезвие проходит вдоль бледной кожи по плечу и останавливается возле шеи. — Как ты смеешь, уродина! Господин сделал меня высшей луной, потому что я убила 5 столпов! Сама! Я заслужила это звание! — в истеричном тоне кричит обладательница платинового цвета волос. — Уродина? Знаешь, это очень обидно…хотя…наверное тебе тяжело, да? — приблизившись к лицу стервозной особы, охотница усмехается, — Я имею ввиду, у тебя же ничего нет, да? Только внешность, которая уже не так прекрасна…когда красота без души, она уже не является красотой. Только пустой никчёмной оболочкой. По видимому, даже братик тебя оставил, не так ли? Как же ты ему надоела, я права? — её глаза, а скорее глаз, ибо второй ещё не восстановился и до сих пор был забит кровью, сверкают жестокостью. Оставшиеся Луны лишь усмехались. Точнее Доума. В Аказе кипела ненависть и злоба, а Кокушибо проявлял слишком мало эмоций, почти робот. — Что? Как…я…я…он любит меня! Он заботится обо мне и не даст в обиду! И я не никчёмная! Господин меня хвалит! — слезы начинают капать из глаз девушки, от чего Мари замирает, ведь не думала, что демоны способны проявлять человеческие эмоции. — Где Мудзан? И как он выглядит? — она переборщила. Не стоило так говорить, но Мар надеялась, что под давлением Даки случайно сознается в местоположении своего господина. — Я уничтожу тебя! Живьём содру кожу! — яростно рычит демоница, сжав руки в кулак. — В следующей жизни, может быть, — для Мари, Гютаро был важнее, ведь по словам многих демонов, именно он был любимчиком господина. И если, для того, чтобы выманить этого подонка придётся убить его сестру, то Минамото абсолютно не против. В одно мгновение Катана взлетает в воздухе и близится к шее Даки. Голова почти отрезана. Но лишь почти. Демоница вдруг опустилась головой на стол и будто заснула. А из-за спины начало вылазить нечто похожее на…человека? Весьма странного, необычного. Всего лишь один удар рукой и Катана выпадает из рук охотницы, а сама она отлетает на несколько метров от стола. Доума заполняется гордостью при виде своего ученика, любимого ученика. — Дорогой Гютаро, займись охотницей! Твоя сестра, я уверен в порядке, — заметив, что демон вновь возится с сестрой, блондин закатывает глаза и решает дать подсказку. И Доума и Мудзан были уверены, что Гютаро мог стать и 3 высшей луной, если бы не мешала Даки. Она не была так сильна. Была полезна лишь тем, что была хорошей шлюхой. Порой и для самого господина. — Моя ми-илая сестра…не стоит плакать. Моя глупая сестрица, — голос демона был скрипящим, но слова были настолько пропитаны искренностью, что Мари и забыла, что тот демон. — Да, господин Доума, — издевательски отвечает 6 высшая луна и только валькирия дёрнулась к своей Катане, демон припечатал её к полу, а сам навис над ней. Зафиксировав её руки над головой, он приблизился к лицу настолько близко, что она чувствовала горячее дыхание на своей коже. — Такая краси-и-ивая…такая чистая кожа…такая свежая, — сорвав повязку на лице, Гютаро вновь проводит пальцем по порезу надавливая и заставляя вновь кровоточить. Минамото пыталась изворачиваться и выбраться из-под крепкой хватки, но как только её рану вновь вскрыли, она закричала, но так же быстро замолчала, закусив губы до крови, под дьявольский смех. — Братик! — будто лишь сейчас заметив брата, жалобно произносит Даки, — помоги мне! Эта уродина издевалась надо мной! Ввела глицинию, мне очень больно… — истерика вновь накрывает Уму и она, как ребёнок кулачками стирает слезы. — Да ты что, да ты что? — серьёзно просачивается в голосе демона и он надавливает на рану ещё сильнее, заставляя Доуму и Аказу улыбнуться, — никому нельзя обижать мою сестру! Я никому не позволю делать этого! — секира проходит рядом с глазами Мари и она наконец находит силы и высвобождает правую руку, успев перехватить ладонь демона и…против своей воли использует дар, который был дан ей с рождения. Она могла видеть прошлое человека или демона. Данный дар всегда был обузой для охотницы. Осознавая, что порождения ночи — когда-то были людьми, заставляли Минамото проникнуться и проявлять сочувствие. Гютаро и Мари застывают, словно статуи. А демоны недоумевающе смотрят на представшую картину. — Что за хрень? Почему он ни черта не делает? — Аказа вопросительно изгибает бровь и хватая за локоть Даки, прижимает к себе, — какого хрена? — Пискнув от жёсткой хватки, девушка отчаянно пытается высвободиться; — Я не знаю! — в ответ кричит она и чувствует, что хватка ослабевает, когда доносится голос второй Луны. — Отпусти её! Гютаро никогда так не делал, это сделала Мари. Она снова что-то сделала, — взгляд Доумы полон серьёзности, маска клоуна спала. Он помогает Даки высвободиться и гладит место хватки. Синяк проходит быстро, но отголоски боли исчезают через несколько минут. Демоница лишь благодарно кивает своему создателю и опускает глаза, позволяя тому прикоснуться. — Защищаешь свою шлюху?! — в усмешке задаёт вопрос Аказа, брезгливо отпуская руку ойран. Склока в среде демонов была неизбежна и почти всегда, она происходила из-за Даки. Она часто совершала оплошности и наводила на себя истребителей, от которых не могла избавиться без помощи брата. В такие случаи, Доума защищал прелестную принцессу, так как всё же чувствовал ответственность за них Мари же, увидела историю жизни Гютаро. Начало жизни невинного мальчика: Мать с рождения избивала его, не заботилась. Дети так же били и издевались над ним. И Гютаро стал тем, кого хотели видеть люди Монстром. А следы на его теле…следствие его тяжёлой жизни. И лишь один лучик в тёмном царстве: Ума. Такое красивое имя и чудесная девочка, у которой было прекрасное будущее. Она могла быть женой самурая, могла иметь детей и помогать брату. Хоть как-то отплатить ему за всю заботу и Любовь. Гютаро был лишён всего, но умудрялся дарить ту самую любовь сестрёнке. И она ценила это. Не смогла сдержать злости, когда какой-то ублюдок оскорбил её прекрасного брата. В ту ночь, самурай лишился глаза, а Ума жизни. А Гютаро…бедный-бедный мальчик, потерял самое ценное и даже тогда пытался найти помощь для сестры. Пытался помочь, послал гордость к дьяволу и у каждого просил помощи, но никто не помог… Никто. Кроме дьявола. В ту ночь Доума «спас», если это можно назвать спасением и они снова были вместе, друг у друга. Воспоминания, которые видела Мари, видел и сам Гютаро. Его глаза были наполнены слезами и когда он отошёл от транса, он почувствовал что-то странное. — Мне жаль, — тихо шепчет Мари и разрезает тишину. Но вновь всех удивляет. Даже Даки, которая переживала за брата, а сейчас начала ревновать. Парень же не знает как себя вести. Все брезговали, а сейчас его — демона, прижимает к груди охотница, которая пыталась убить его сестру. От осознания и воспоминания о прошлом, Гютаро начинает царапать своё лицо, сдирая кожу и злиться. Но и тут его прерывают. Нежные ладони сжимают его грубые руки и оттаскивают от собственного лица. А его щеки касаются губы, оставляя слишком нежный поцелуй. — не наказывай себя, — так же тихо шепчет она, сжимая его ладони в своих и смотрит тому в глаза, — твоя жизнь была ужасной…ты встретил настоящих монстров еще с рождения…ты не виноват, ты не должен обвинять себя во всех грехах мира, — она говорит те слова, которые юный мальчик желал услышать всю свою жизнь. Она озвучила лишь его желанные слова, которые он сам пытался себе вторить каждый день. Охотница вновь целует демона, но на этот раз в лоб, одной рукой погладив его по волосам, а второй также сжимая руки. И он не противился, он слушал её, как послушный ребёнок. И теперь точно потерялся. Девка явно сбила с толку всех, даже саму себя. Ей просто хотелось проявить чуточку заботы к тому ребенку, что до сих пор жил в теле монстра. Прежняя злоба улетучилась и появились новые, необычные чувства. Он ощущал всё спектры эмоций, которые не чувствовал никогда. Его ладони также отвечают на касания девушки. Одна ладонь вдруг ложится на её щеку, а второй он крепко сжимает девичьи пальцы. — Братик, — дрожащим голосом отзывается Даки, боясь потерять единственного, кто любит её такой, какая она есть. И сейчас, пелена окончательно спадает. Да, возможно Гютаро благодарен Мари за такие слова, но она пыталась убить его сестру и его самого. А значит… Демон резко прижимает девушку к себе и заносит секиру в спину, пронзая ту насквозь. — Мари! — с болью кричит Акира, врываясь в комнату. Она отчаянно пытается успеть, но демон уже вынимает кровавое оружие и тело девушки ложится на пол, словно пушинка. Но даже сейчас, она продолжает гладить того по щеке. В нём горело желание исправить свою ошибку, но он не мог. Он демон. Она человек. И Акире хватает этого, чтобы пронзить монстра мечом и ввести усиленную дозу яда. И как только 6 луна падает на пол, покрываясь лавандовым цветом, девушка склоняется к сестре и даже боится прикасаться, дабы не причинить боль. — Всё…всё будет хорошо, сестра…ты поправишься, — она не сдерживает слезы, но отчаянно пытается улыбнуться и подбодрить сестру. — Ты так похожа на неё…потому Кокушибо назвал тебя её именем. Ты больше всех похожа на маму, — с горькой улыбкой, пытается вымолвить Мари, сжимая руку сестры, — он…он…его сделали…сделали монстром…его сделали монстром…люди сделали его таким… — каждое слово сопровождается кровью, от чего Акира плачет ещё больше, не в силах смотреть на состояние сестры, она начинает думать, что та бредит. — Мана! Мана! Мана! Прошу, иди сюда! Всё очень плохо! — голос срывается от криков и зова младшей сестры. Ведь лишь она хорошо разбиралась в лечении. — Такая красивая смерть…но так жаль, что ты умираешь и не попадёшь в мой рай, — расстроено произносит Доума, наслаждаясь картиной и радуясь тому, что видит перед собой. — Просила же, не надо лишних слов, — демон даже не заметил, как Мана оказалась за его спиной. Она кажется вовсе не заметила состояние старшей сестры, раз была так спокойна. Но нет, она видела всё. Она не собирается паниковать, она спасёт свою сестру. Грубо схватив гаденыша за подбородок, Мана задирает его голову и вливает в глотку глицинию, заставляя того испытать неимоверные муки. А дабы у него не было соблазна выплюнуть яд, его рот сразу же закрывается её рукой и лишь когда глициния попадает внутрь организма, Мана спокойно отходит и собрав волосы в хвост, подбегает к сестре, уже с бинтами и несколькими препаратами. — А она мне всё больше нравится, — вдруг произнёс в слух Аказа, усмехнувшись тому, как Гютаро мучился и не мог ничего сказать.