Второй шанс на победу.

— Тебе не стоило злить господина. Ты старше всех нас, но не забывай, что всегда будешь младше его, — протянув белый платок Юки, с безразличием чеканит Мари. — Запомню, — взяв платок, девушка сдерживает подступивший гнев, — эта тупая сука никчёмна! Нам нужен только Изуми, ты сама это знаешь, — хриплый голос бьёт по ушам Минамото. Повернувшись к подруге, та кажется полностью теряет самоконтроль. — Знаю я! Я пыталась донести эту мысль до нашего господина, но он ясно дал понять, что Лилит будет жива до тех пор, пока не надоест своему брату. Ты понимаешь?! Господину даже не интересен уникальный дар Лили, она не может его развить вот уже несколько лет. Согласна, она никчёмная…но дорога своему братцу, - Мари разделяет взгляды Юки лишь в том, что Лилит действительно слаба и может служить только помехой…но если грядет война между демонами и людьми, то такая глупая девочка может пригодиться. — Повлияй на него своими чарами, — Юки не отличалась терпением и сейчас меняться не собиралась. — Легко сказать. Я лишнее слово при нем произнести боюсь, — раздраженно цедит темноволосая и разлив по бокалам жгучие напитки, прокручивает в руке хрусталь, — я жена, а ещё рабыня. У меня не должно быть собственного мнения, — горькая ухмылка спадает с губ, заставляя Юки проглотить свою желчь и молча поддержать вынужденную подругу.

***

— Аказа, хотя бы выслушай! — девушка мчится за своим мужчиной в кромешной тьме и яро пытается отстоять свою позицию. — Я сказал нет! — на вздохе цедит красновласый, отворяя дверь комнаты и подойдя к окну. Он не поворачивается к ней, лишь закатывает глаза. — Но… — остановившись у входа, она опускает взгляд, — я просто хотела встретиться с сестрой…ничего дурного, дорогой, — она как провинившийся ребенок, складывает руки в замок перед собой и из подлобья глядит на парня, что уже надвигался на нее. — Господин сейчас там, это будет опасно, — столь наивный и грустный взгляд, заставил демона перемениться и сменить свою злость на натянутую улыбку. Его холодные пальцы касаются щеки возлюбленной, а губы оставляют нежный поцелуй на макушке, — потерпи немного и я сам приведу к тебе твоих сестер, хорошо? — Аказа изо всех сил пытается говорить все более добрым тоном, но получается весьма нервозно. — Хорошо, — обречено шепчет Мана и отодвивнувшись, усаживается на кровать, спиной к мужу, — тогда я вновь буду сидеть здесь одна, — она ясно даёт понять, что обижена и демонстративно показывала это. — Мана, — детское поведение возлюбленной всегда его смешило, но он умело раскусывал ее замыслы и сейчас понял, что она самостоятельно пожелает убежать, — что ж… сомневаюсь, что ты пожелаешь сидеть одна, поэтому? — со скоростью ветра Аказа вылетает из комнаты и запирает ее на засовы. — Ты что делаешь? — запоздало среагировав, рыжеволосая вскакивает с кровати и подбегает к двери, яро желая открыть ее, — открой! Прекрати вести себя подобным образом! Аказа! — уже истерично кричит Минамото, стуча в дверь своими ручками — Я знаю тебя, малышка. Твоя глупость часто подводит тебя, так что посидишь тут, пока я завершу свои дела, — усмехается парень, в момент исчезая, оставляя лишь тьму и крики возлюбленной. Отношения Маны и Аказы нельзя было назвать идеальными. Если Мана изо всех сил старалась сохранить свою человечность, то Аказа был демоном. Человечность в нем умерла, а Мане удалось пробудить в нем лишь моральные качества. Однако, в большинстве случаев Аказа часто проявлял жесткость, а дева лишь мирилась. По приказу Мари, младшая Минамото должна была завладеть третьей высшей луной, но кажется она переусердствовала и по-настоящему полюбила своего монстра, в отличии от той же Акиры. Средняя сестра была умнее и крутила Кокушибо, так думала Мари.

***

Мари покорно сидела в покоях, ожидая своего Господина. Мудзан редко посещал ее теперь. Вот уже лет 20-30 как, хотя раньше никогда не отпускал ее. На удивление, старшую Минамото радовал сией расклад. Она могла наконец вздохнуть спокойно. И лишь раз в несколько лет ей приходилось удовлетворять своего господина, после того, как тот возвращался с путешествий. Каменная дверь со скрипом отворяется и девушка рефлекторно оборачивается и встает с кровати. — Мой господин, — фирменная улыбка в стиле «я безумно рада, что являюсь твоей подстилкой» и взгляд полный любви. Фальшивой любви. — Утомительный вечер, — безэмоционально произносит мужчина, присаживаясь на край кровати. В это время Мари тут же подскакивает и снимает обувь господина, а после помогает снять пиджак и расстегивая жакет, улыбается. — Как прошло ваше путешествие? — Минамото присаживается на колени перед возлюбленным и кладя ладони на его ноги, опускает голову. — Отвратительно и безрезультатно, — вопрос явно вывел из себя Мудзана и тот смиряет жену грозным взглядом, но все же поглаживает по волосам, — ты хорошо справляешься. Твоя преданность, заставляет меня восхититься и отнестись к тебе более снисходительно, — секунду назад тот был злее дьявола, теперь был добр и нежен словно ангел. — Однажды мы все равно найдем голубую лилию, господин. Ради вас мы сделаем все, — фанатично шепчет темноволосая и приподнявшись, укратко целует в губы возлюбленного. Ее руки мягко ложатся на щеки Мудзана, поглаживая их, — я все сделаю ради тебя…умру, буду жить ради тебя…все ради тебя… — девушка жмется, как послушная зверушка и прикрывает глаза. — Разумеется. Разумеется, ты будешь предана мне, ведь ты не хочешь повторения того ада, верно? — самодовольно улыбается мужчина, поглаживая любимую игрушку. — Нет…не желаю, — слезы мгновенно наворачиваются, будто она снова оказалась в аду, но это были лишь воспоминания. Так насколько же жесток и ужасен Кибуцудзи, что лишь воспоминания пробуждают страх.

Акира

Светловолосый ангел не торопясь ступает по тропинке, надвигаясь к дому Убуяшики. Акире пришлось тяжелее всего. Она до последнего желала оставаться человеком, вот только сдерживать свой голод, как Мана и Мари не научилась. Когда она становилась голодной, она была очень сильна и неуправляема. И однажды, убила нескольких людей, едва не убила ребенка, но Кокушибо вовремя ее остановил. С того времени, наша милая девочка замкнулась в себе. Она ненавидела абсолютно все и презирала себя. И как бы Мари не поддерживала свою младшую сестрёнку, Акира не желала спасения. Дева останавливается посреди могилы с инициалами Убуяшики и падает на землю, склоняя голову. — Господин, наш мудрый господин…мы подвели вас…обманули и предали… — тихо тихо шепчет красавица, — но клянусь, что сестры мои отомстят…а я…не смогу…я пытаюсь удержать человеческое…вот только оно быстро ускользает от меня. Прошу, мне так жаль…простите нас, — Минамото отчаянно ищет прощения и казалось, что найдет в доме Убуяшики, где всюду пестрили охотники. Но ее встречает вовсе не охотник. — Госпожа? Вы в порядке? — обеспокоенно спрашивает Аманэ и остановившись в нескольких метрах, складывает руки в замок. — Что? — выйдя из руздумий, Акира поднимает взгляд и осмотрев девушку, улыбается и не торопится вставать, — да…я в порядке… благодарю вас, вы Убуяшики, да? — смахнув солёную дорожку, блондинка поднимается и склоняется перед девушкой. — Да, но…бога ради не стоит. Встаньте, прошу вас, — Аманэ не любила, когда перед ней склонялись. Подскочив к девушке, Убуяшики помогает Минамото подняться и помогает той выйти из сада, чем вызывает благодарную улыбку Акиры и та послушно идёт с ней. Но больше шага Аманэ не может сделать, дорогу преграждает Санеми. — Госпожа, мне жаль. Но вам стоит быть осторожнее! — с ненавистью цедит Шинагудзава и приставляет меч к горлу блондинке, — она демон! Отойдите! — как можно более осторожно обращается к жене господина светловолосый. — Что? Господин Санеми… — Аманэ все же удается отступить на безопасное расстояние. — Он прав, госпожа Убуяшики…я демон, — презрительно и стыдливо произносит Минамото, выставляя руки вперёд, — я не буду сопротивляться…лишь молю об одном…дайте мне шанс увидеть господина Убуяшики, — без желания, словно робот просит светловолосая и поддается жёсткой хватке, следуя за столпом, что вел ее в темницу. — Я прикончу тебя, но не подпущу к господину! — яростно цедит Санеми и поклонившись госпоже Убуяшики, уводит деву в темницу, где будет пытать. Акира яро желала искупления и сама шла на этот ужас. Она просто хотела покончить с болью, ненавистью и жалостью к себе. В этот момент, она не думала о сестрах, лишь о том, как искупить свою вину.