Под кроватью

Лицо Галадриэль было холодным и решительным. — Обыскать здесь все, — приказала она сопровождающим. — Но что мы ищем? — Я чую сауроново зло, — сказала она тем же ледяным голосом. — И я найду его. Даже если потребуется заглянуть под каждую кровать в этом жалком и грязном селении. И какое бы обличье оно не приняло. — Но госпожа командующая, — этот Арондир с его коротким ворсом на голове раздражал ее больше прочих, — здешние люди не сделали никакого зла, я наблюдаю за ними уже много лет! Зачем обижать их? — Тогда почему здесь разит злом, наблюдатель? — спросила она почти мягко. — Не говорите мне, госпожа командующая, что вы надеетесь найти Саурона под кроватями этих бедняков! — не выдержал Арондир, когда в ближней хижине загрохотала переворачиваемая мебель. Эльфы были мрачны как тучи, исполняя приказы командующей. Но пока еще их исполняли. — Кого ты выгораживаешь здесь? — бросила она. — Друга? Воспитанника? — Галадриэль скривила губы. — …Женщину? — дополнила она, усмехаясь. — Женщину, — бросил тот, подняв голову. — Разрешаю тебе обыскать ее дом самому. Испуганный крик раздался из одной хижины, тонкий, нечеловеческий, воющий. И Галадриэль ринулась туда, подобно буре. Ворвалась в сумрак дома, отбрасывая с дороги испуганных людей. …Оно жалось в углу, ежась и закрываясь лапами от света факелов и от вечернего света из маленького окошка. — Что ты такое? — возопила Галадриэль в гневе. Латной перчаткой ухватила существо и потянула на себя — оно обмякло и поволоклось по полу, как меховой мешок. — Не губите, светлая госпожа… — простонало оно. Блеснули черные бусины глаз, отражая красный свет. — Я просто живу здесь, под этой кроватью… и давно живу… и никому не желаю зла… — И чем ты здесь живешь и для кого шпионишь? — Галадриэль неумолимо тащила его наружу, к свету. — Я… я… я просто питаюсь их мелкими страхами… — простонало существо. — Я сбежал, очень давно сбежал, хотел просто мирно жить… никого не убивать… — Зачем убивать, ведь мертвые не пугаются, — улыбка Галадриэль была поистине страшной. — Гораздо лучше, когда живые смертные живут совсем рядом, видят ночь за ночью кошмарные сны и боятся темноты… ты хорошо и сытно живешь под той кроватью, жалкий комок тьмы! Говори, где твой хозяин! — Он не мой хозяин! — заныл подкроватный. — Я сам по себе… сам по себе гад, вот! — пискнул он с подобием храбрости. — В мешок его, — бросила командующая. — И за мной. — Папа, папа, — раздался девчоночий голосок, — почему эльфы тащат с собой комок пыли? — Это не пыль, — прошептала ей мать. — Это злое существо пряталось у нас в доме… вот почему нам снились плохие сны, и было так страшно вставать ночью до ветру… — Ура! — закричала девочка. — Эльфы разрешили нам писать по ночам! У Галадриэли дернулся рот, но она ничего не сказала. Она найдет Саурона, даже если ей снова придется переворачивать весь людской мусор, все кровати, что попадутся по дороге. * — Я давно взрослая, — сказала грустно Келебриан, садясь на кровати. — Иногда, — сказал Келеборн мягко, — мне просто хочется сказать тебе доброй ночи. — Иногда, — вздохнула она, — мне еще хочется, чтобы это пожелал не ты… — Я тоже надеюсь, что однажды это закончится, — твердо сказал Келеборн. Его спокойствие весило много. — Однажды это помрачение пройдет, и она вернется. У нашего народа снова будет правительница, а у тебя — любящая мать. — Однажды тот, кто наслал на нее это помрачение, ответит мне, — Келебриан сжала губы, сделавшись вдруг пугающе похожей на мать. — Как ты думаешь… это все-таки Саурон? — О нет, — грустно сказал Келеборн. — В этом есть более пугающая и более чужая воля… даже не злая, а словно бы безразличная. Остается только радоваться, что она обошла тебя и меня. — Но не обошла Ост-ин-Эдиль, настигнув внезапно даже мастера Келебримбора… — Вдвоем мы справимся, обещаю, — улыбнулся Келеборн. — Пока они борются с безумием, мы нужны этому городу и оставшимся нолдор. …В его покоях догорал камин. Из окон тянуло речной сыростью: после недавних дождей река снова разлилась и подтопила город. Никто в городе не мог вспомнить, почему заботливо выстроенный Ост-ин-Эдиль вдруг оказался так близко от воды. Оставалось лишь бороться с этим, и Келебримбор уже работал над насыпью, которая отгородила бы город от разливов, когда внезапное безумие настигло и его, и он, страшно переменившись обликом, кинулся строить какую-то пугающую башню-кузню, забросив свой Дом Мастеров. Кого безумие коснется следующим? Когда в углу раздался шорох и из-под его кровати возник высокий и стройный белокурый эльф, Келеборн уже решил, что он все же будет следующим. Подумал — хорошо, что не Келебриан, может быть, о ней забудут… — Вина? — предложил он устало. — Буду очень признателен, — сказал незнакомец. Залпом осушил предложенный хозяином кубок вина. — Назовитесь, — попросил Келеборн. — Или вас тоже настигло безумие и ведет неведомая сила? — Именно от нее я сейчас пытаюсь спрятаться, — поежившись, сознался незнакомец. Келеборн тщетно пытался вспомнить его, перебирая в памяти множество встреченных за жизнь эльфов. — Но почему под моей кроватью? — если Келеборн что-то хотел узнать, он не отставал. — Потому что про вас все забыли, как вы не понимаете! — воскликнул тот. — Король Гил-Галад, Келебримбор, этот странный Элронд — все! Вы словно невидимы для нее. А значит, ваши покои сейчас самое безопасное место на всей Арде! — Вы забыли назваться, — спокойно напомнил Келеборн. Поправил кинжал за поясом, снова наполнил оба кубка и опустился в кресло у камина. А второе кресло жестом предложил занять незнакомцу. От того веяло смутной силой, и Келеборн решил для начала поговорить. — Аннатар, — поспешно сказал неизвестный. — Я мастер, прибыл, чтобы искать встречи с прославленным мастером Келебримбором. И ровно в тот день, когда я должен был с ним встретиться, за считанные часы до нашей встречи, безумие поразило его и всех, кто работал с ним. Теперь они трудятся над чертежами своей башни, забросив все прочее. — И? — И я осознал, как близко прошла от меня беда. Меня словно бы взяли на прицел, но спускать стрелу медлят… Должно быть, мне следовало покинуть город сразу. Но я прятался, а потом нашел это место, ваши палаты, и оно было единственным, где мне сделалось спокойно. — Аннатар, приносящий дары… — задумчиво повторил Келеборн. — Я не помню вас среди нолдор-изгнанников. — Потому что, — сказал тот, помедлив, — я не из нолдор-изгнаников. — И не из подданных Кирдана или Орофера. — Нет. — Тогда кто вы? — Келеборн старался заглянуть в гостя глубже, но тот был непроницаем. — Я пришел с Запада с воинством Валар и остался в смертном мире по своей воле, — сказал тот, несколько успокаиваясь. — Вы хотите сказать, что и благодать Запада бессильна перед этой злой волей?! — Моих сил точно не хватит, чтобы ей противостоять, — ответил Аннатар просто. — Особенно под моей кроватью. — Простите, но именно там я чувствую себя… особенно спокойно и защищенно. А до того меня настигал страх, противостоять которому было тяжело. — Я велю отвести вам гостевую комнату в моих палатах… — Начал Келеборн, которому все же хотелось провести ночь в своей кровати и не беспокоиться о том, чтобы на кого-то наступить. Но тут донеслись легкие шаги из коридора — и Аннатар с проворством кошки нырнул обратно под кровать. Любимую Келеборнову добротную кровать, которую он сделал своими руками, и на которой успел провести немало счастливых ночей с любимой женой, пока ее не настигло несчастье! — Отец, — сказала босая Келебриан, открывая дверь и поднимая свечу повыше, — мне приснился дурной сон. Словно в детстве. Все ли с тобой хорошо? — Все хорошо, дитя мое, — сказал он: пугать дочь ночным гостем не хотелось. — Кажется, я все-таки уложу тебя спать этой ночью, как в детстве. — Посиди со мной, — попросила та. Выходя, Келеборн повернул хитрую задвижку, запирая дверь снаружи. Если гость не сбежит через окно, утром они побеседуют снова. А пока — вопреки людским суевериям, эльфам тоже нужен сон или хотя бы дремота. …Под высокой деревянной кроватью Саурон поерзал, сворачиваясь клубком в стянутом с нее покрывале. Сегодня он будет спать сном новорожденного айну. Ведь это единственное место в Средиземье, куда обезумевшая Галадриэль точно не явится за ним!