Ураган. По следам стихии

      Ветер хлестал по лицу, глаза слезились, а дыхание перехватывало. Гермиона плотно сжимала метлу, да так, что боль начинала распространяться по всему телу.       Руки немели так сильно, что пропадала чувствительность, и девушка ощутила, как её шейные позвонки будто бы сжали в железные тиски.       Ветер был настолько жесток, что, казалось, он бьëт по щекам специально, словно прогоняет с этой территории.       «Прочь отсюда, уходи прочь, чужеземка!»       Гермиона сквозь слёзы пыталась не поддаться искушению и не зажмуриться, не потерять ориентир. Некую маленькую точку, которая была вдалеке, девушка старалась не терять из виду. Это были Олеся и Теодор. Гермиона видела их и стремилась за ними.       «Только не потерять их из виду, — думала девушка. — Только не потерять».       Гермиона увидела, что точка становится больше, и вот она уже могла разглядеть знакомый силуэт Теодора. Они сбавляли темп и через несколько секунд столкнулись с ней бок о бок.       Девушка видела, что Олеся ей что-то кричит, но не смогла разобрать слов. Она видела, как та кивнула ей уверенным движением головы вниз и резко устремилась к земле.       «Что она хочет?»       Но увидев, как та полетела вниз, Гермиона ринулась за ведьмой.       «Снижение», — промелькнуло в голове, и она повторила тот же трюк. Но, не удержавшись, практически у самой земли она всё-таки зажмурилась. Резкий толчок, напряжение в мышцах, и ноги почувствовали землю.       Но от того, что она не справилась со страхом высоты и на секунду зажмурила глаза, почувствовала, как теряет равновесие и падает. При этом задев что-то твёрдое.       Гермиона почувствовала жжение в области удара.       — А отец сказал, что ты сильная волшебница, — она услышала девичий голос над собой и, открыв глаза, увидела ухмыляющуюся Олесю.       — Определённо полёты — это не мой конёк, — сквозь зубы прошипела Гермиона. — Ненавижу мётлы.       — А я люблю, — весело сказала девушка. — Полёт — это свобода, а когда ты взмываешь ввысь, то ощущаешь, что можешь управлять стихией.       — Я смотрю, в России это занятие очень любят, — сказав это, она посмотрела на девушку и увидела, как выражение её лица изменилось: она немного нахмурилась. — Я имела в виду не то. Где?.. — спросила Гермиона и оглянулась. — Где Теодор?       — Там, за деревом, — тихо сказала Олеся.       Гермиона видела, что она сдерживает улыбку.       — И что он там делает?       — Он… Ну как бы, — Олеся немного запнулась, выдерживая паузу. — Ему стало плохо. Очевидно полёты — не его конёк тоже.       Гермиона посмотрела в ту сторону, в которую смотрела эта ведьма, и увидела, как Теодор выходит из-за дерева. Парень удерживался ладонями за ствол.       — Твою ж мать, — выругался он. — Ненавижу подобное состояние.       — Поддерживаю, — понимающий крикнула Гермиона. — Так, а где мы?       — Какая разница? — взмахнула руками Олеся, поднимая метлу. — Это просторы России, и не имеет значения, где мы находимся.       Гермиона огляделась: бескрайнее поле и лишь вдалеке стеной стоял лес. Она услышала шум и почувствовала сильный поток ветра, словно тот убегал от того, кто за ним гнался.       — Что это за шум?       — Здесь, — Олеся махнула куда-то в сторону, — железнодорожные пути, а это мчится это поезд.       — Волшебный экспресс.       — Нет. Здесь кругом живут не волшебники, и именно здесь находится дом, в котором родилась та, кого мы хотим найти. Пойдёмте, — Олеся пошла вперёд и руками отстраняла сухие растения.       Гермиона оглянулась назад и, найдя взглядом Теодора, молчаливо кивнула.       Трава была высокой, путающейся в ногах, а бурьян так и хотел выколоть им глаза. Природа словно говорила о том, что им не место здесь, что им нужно немедленно уйти, но, закусив губу, Гермиона молча шла за проводником. Девушка не привыкла отступать и бояться препятствий. Всё это было ничто по сравнению с тем, что она когда-то видела.       Гермиона не смотрела вперёд, лишь изредка поднимала взгляд, чтобы увидеть спину Олеси. В очередной раз посмотрев на неё, она увидела ветхий деревянный забор впереди, точнее его оставшуюся часть и строение, которое когда-то было домом. Его практически не было видно, только крышу. Сад защищал его. Чёрные деревья словно прятали его за собой.       Девушка достала палочку и уже хотела произнести заклинание, как Олеся обернулась и сказала:       — Не смей. Нельзя.       — Почему?       — Потому что её здесь нет. Но её колдовство оно всё чувствует. Идём.       — Тогда зачем мы здесь? — Гермиона хотела ещё что-то спросить, но Олеся пошла мимо забора и, остановившись, что-то делала.       Как только Гермиона подошла, она увидела калитку, перевязанную серой, грязной, верёвкой, и, толкнув её, ведьма вошла первая.       Она тоже вступила на территорию дома и почувствовала, как земля хлюпает под её ногами. Несколько капель с неба упали на голову, и, подняв её, она увидела крупные капли дождя.       Сделала ещё шаг. Дождь становился только сильнее. Гермиона уже была полностью мокрой.       — Что это? — прокричала она.       — Это её территория и её стихия. С тех пор, как она стала тёмной ведьмой, здесь всегда идёт дождь.       Гермиона попыталась сделать ещё несколько шагов, но почувствовала, как ноги завязли, и, посмотрев вниз, она увидела грязь, которая, облепив ботинки, удерживала её.       — Что за?.. — выругался Теодор. Обернувшись, Гермиона увидела его мокрого и удивлённого.       — Добро пожаловать в Россию, — она развела руками. — Что дальше? — она крикнула этот вопрос Олесе, смотря на Теодора.       — Я не знаю! Мы можем пройти в дом, и, быть может, это вам что-то даст, — последнюю фразу она сказала тише, и Гермиона, не расслышав, попыталась сдвинуться с этого места. Несколько раз выругавшись.       — Как это прекратить?       — Я не знаю.       — А как она управляет стихией на расстоянии?       — Да она может послать проклятие на любой посёлок или деревню, поэтому никто с ней не связывается. Волшебники сторонятся её, — девушка поднялась на скрипучее крыльцо и, распахнув дверь, крикнула:       — Ну же, идёмте. В доме сухо.       Гермиона, тяжело ступая, пыталась не увязнуть в грязи ещё сильнее. Крепко сжав волшебную палочку в одной руке и подняв руки вверх, она всё-таки преодолела это неприятное препятствие и, ступив на крыльцо, пошла вперёд.       В доме действительно было сухо. Темнота была дребезжащей, а запах сырости навязчивым, бьющим в нос.       — Люмос, — прошептала она.       На кончике волшебной палочки вспыхнул свет, и она смогла разглядеть это ветхое, забытое, но отчего-то тёплое помещение, в котором никто давным-давно уже не жил. Мебель была разрушена, дом накренился. Подняв голову, она увидела, что немного света всё-таки попадает в небольшие дырки в потолке, но дождя здесь нет.       «Защита», — подумала Гермиона.       Проследив за тем, куда смотрит Гермиона, Олеся улыбнулась.       — Никто не знает, как она это делает. Славяна уникальна. Она может управлять своей стихией в определённых местах, даже точечно. И это, — девушка указала на крышу, — прямые доказательства этого. В этом её сила, в этом и её проклятье, — Олеся вздохнула. — Если бы она не пошла на сторону тьмы… Когда я только попала в «Дом Мары Яковы», в живой блок, то…       — Куда попала? — Гермиона сделала шаг к ней и увидела, что та улыбается.       — Это такая школа ведьм. Мы попадаем туда, когда нам исполняется пятнадцать. Славяна тоже там училась. И о ней многие говорили. Её помнили, и сейчас, наверное, помнят.       — Вы ровесницы?       — Нет, она на два года старше меня. Но она сбежала, отучилась всего год и исчезла. Никто не знал, где она, а потом случилось… — девушка замолчала.       Гермиона оглянулась и, вдохнув сырой воздух, выдохнула.       — Здесь же ничего нет, что мы можем найти тут? Зачем ты привела нас сюда? Здесь никто никогда не жил, и этот дом заброшен!       — Когда-то тут жил её отец, колдун-травник, и мать, ведьма-говорунья. Они умерли в один день, и никто не знает почему. Просто исчезли. Славяна же жила тут одна. До тех пор, пока её не забрали в школу.       — Когда их не стало, сколько ей было лет?       — Пять.       — В таком возрасте ребёнок не может жить один.       — Я не знаю. Так говорят. Возможно, отец знает больше, и мы можем вернуться, чтобы…       — Мы прилетели сюда, вошли в этот дом, чтобы ты сказала, что отец знает больше? Зачем?       — Мы здесь, потому что я была здесь, до тех самых пор, пока вы не появились.       — Почему она отпустила тебя? Это странно.       — Нет.       — Что «нет»? — Гермиона направила палочку на ведьму и сделала ещё несколько шагов к ней.       — Не надо, Гермиона, — голос Теодора. — Не нужно. Я верю ей.       — Веришь ей? Ты не знаешь её, Теодор. Они что-то недоговаривают, играют с нами. Они рассказали только то, что мы должны были слышать. Для чего?       — Мы отпускали вас. Вы могли бы уйти и оставить его.       — Нет! Этого никогда не будет. Я никогда не брошу того, кто…       Гермиона замолчала. Она не знала, что сказать. Малфой был ей абсолютно никем, человеком из прошлого, с которым они вместе учились и с которым должны были учиться последний год. Он был человеком, которого она знала с самого детства и не знала никогда. Того, кто стоял по другую сторону. Тот, кто ненавидел её, а сейчас она шла за ним, потому что так сказал какой-то старик или потому что она сама этого хотела?       Гермиона не опустила палочку. И смотрела на ведьму в упор. Она не доверяла ей ни одной минуты, не доверяла, но не могла не рискнуть, не могла оставить Малфоя, и поэтому пошла.       — Говори, говори всё, что знаешь.       — Отец, он видит видения. Ему стоит только заглянуть в глаза волшебнику. Но это лишь эпизоды. Папа не может знать точного будущего.       — Но он говорил так, как будто был уверен в том, что видел.       — Потому что это те моменты, которые вершат будущее. Он знал, что говорит. И он бы не отправил вас на смерть и меня. Наоборот… Он хочет, чтобы я выжила. Простите, но я не могу вам сказать всего, иначе судьба разозлится и изменит…       — Хватит. Я не хочу слушать про судьбу, а хочу знать, почему мы находимся здесь?       — Потому что я не знаю куда идти, — закричала Олеся. — Отец сказал быть проводником, и я привела вас туда, где была свои последние минуты Славяна, до того, как получила желанное. Я думала, что, может быть, это вам что-то подскажет, но я не знаю куда идти. Отец сказал, что ты найдёшь путь.       — Да я понятия не имею, о чём он! Я никогда не была в вашей стране и не знаю, куда она могла отправиться. Да я даже не знаю, кто она такая. Почему ты осталась в живых?       — Потому что я ведьма! Ведьма не может убить ведьму, так как это откроет проклятье. Никто не знает, какое оно будет. Мы не можем убивать друг друга.       — Она что-то говорила? Хоть что-то…       — Она сказала, что обретёт вечную жизнь, что вернёт свою любовь.       — Того парня, волшебника?       — Наверное, но точно я не знаю.       — Малфой жертва, — прошептала Гермиона.       Она почувствовала, как Теодор дотронулся до её плеча.       — Мы должны попробовать найти его.       — И у нас есть время, но мы его теряем, — громко сказала Гермиона. — Послушай, ты должна нам помочь. Мы должны найти решение. Как найти его?! Слышишь?       Девушка кивнула.       — В этом доме ведь нет подсказок? Здесь ничего нет. Где мы можем найти ответы на наши вопросы?       — А какие эти вопросы?       Гермиона нахмурилась: ей не нравилось, как девушка с ней разговаривает. Она не помогала ей, а только запутывала.       — Ты сказала, вы вместе учились в какой-то школе. Может быть, там знают о ней чуть больше.       — Но это на севере, и это долгий перелёт. Мы можем потерять много сил.       — Летим, — уверенно сказала Гермиона.       — Послушай…       — Теодор, у нас нет на это время, — это были её последние слова, после чего она вышла на крыльцо и, зажмурившись, вдохнула свежий воздух. Выдохнув, сказала:       — Единственный наш союзник — это время, и мы не можем его терять.